Головна Релігія Актуальні проблеми духовності Лингвистический поворот и его значение для аналитической философии
joomla
Лингвистический поворот и его значение для аналитической философии
Релігія - Актуальні проблеми духовності

Л. В. Кулабухова

Высказывания философии не факту-альны, а лингвистичны по характе­ру. То есть они не описывают по­ведение физических или ментальных объектов; они выражают определе­ния или формальные последователь­ности определений.

А. Дж. Айер

Современная аналитическая философия с момента своего возни­кновения эксплицитно противопоставила себя предшествующей фи­лософской традиции и выдвинула программу трансформации фило­софии в науку — дисциплину, в которой для проверки философских утверждений использовались бы универсально признанные процеду­ры принятия решений. Развитие логики на новом этапе заставило под иным углом зрения посмотреть и на решение философских про­блем, рассматривая их через призму языка. Аналитические философы попытались подвергнуть анализу сами формулировки философской мысли и тем самым прояснить ее логическую истинность или несосто­ятельность. Новый метод исследования языка в аналитической фило­софии призван был послужить основой для достижения консенсуса с целью прекращения бесконечных споров философов над одними и те­ми же вопросами, предложив конкретные механизмы достижения обо­снованного знания. Этот метод по-разному рассматривался и истолко­вывался аналитическими философами: как прояснение выдвигаемых

Актуальні проблеми духовності

(Відп. ред.: Я. В.Шрамко)

Кривий Ріг (2006), 155-164 155


156

Лингвистический поворот


Положений, анализ логической формы, уточнение логического синта­ксиса и др.

Цель данной статьи состоит в том, чтобы рассмотреть проблемы инновационного направления в аналитической философии XX века — Лингвистического поворота, Согласно которому философские вопро­сы решаются либо посредством реформирования языка, либо более точным истолкованием языковых выражений.

Аналитическая философия возникла во второй половине XIX века в Австрии и Германии, а в XX веке она заняла доминирующее по­ложение в академической философии англоязычных стран и во мно­гих странах континентальной Европы. Приверженцы лингвистическо­го поворота в аналитической философии не образуют единой фило­софской школы, здесь, скорее всего можно выделить два основных направления, которые и ведут между собой дискуссии, предлагая ра­зличные подходы к решению философских вопросов.

1. Лингвистические философы, которые в качестве наиболее под­ходящего средства для решения философских проблем рассма­тривают анализ обычного языка.

2. Лингвистические философы, которые считают, что обыденный язык неадекватен для решения философских вопросов и предла­гают создать для этих целей некий идеальный язык.

Представители аналитической философии, такие как Р. Карнап, Г. Бергман, Дж. Виздом и Г. Райл, некоторые работы которых будут рассмотрены в данной статье, по существу пытались ответить на два основных вопроса:

1. Какова природа философии и какие методы философствования должны приниматься в качестве наиболее адекватных?

2. Возможно ли достичь заметного прогресса на путях анализа язы­ка науки и философии?

Сам термин «лингвистический поворот», хотя и был впервые упо­треблен Г. Бергманом, но обоснован и расширен Ричардом Рорти в одноименной книге, в которой он как редактор собрал труды филосо­фов, посвященные лингвистическому повороту, а также дал разверну­тую критическую оценку этому явлению в аналитической философии в своем предисловии к данной книге.


Л. В. Кулабухова

157


Для Бергмана философия представляет своего рода лингвистиче­скую рекомендацию: «Все лингвистические философы говорят о мире, имея в виду язык. Это и есть лингвистический поворот, фундаменталь­ный первый шаг, метод, с которым согласны философы идеального и обычного языка. Доводы лингвистических философов — это практиче­ские доводы, предлагающие традиционным философам: попытайтесь сделать так-то и так-то и увидите, что вы достигните больших резуль­татов» (Цит. по: [7, с. 8].

Тем не менее, противники лингвистического поворота подвергали критике этот метод философствования, рассматривая его как своего рода хождение по замкнутому кругу, поскольку, на их взгляд, в ре­зультате применения лингвистического метода анализируются только слова, а не идеи и универсалии, которые эти слова обозначают.

Несмотря на имеющееся согласие по вопросу о важности языка для анализа философских высказываний и научных положений, ме­жду самими представителями данного направления не существует еди­ного мнения, какой же язык должен использоваться лингвистически­ми философами. Можно утверждать, что существуют приверженцы «обычного языка» и «идеального языка». Предложенная альтернатива обыденному языку может оказаться достаточно эффективной и поле­зной также как и демонстрация неправильного использования языка.

Бергман и Стросон считают, что философия должна выработать особый язык, который не используется в обычной речи, т. е. идеаль­ный язык, функция которого должна состоять в разъяснении сложных философских проблем. Другие лингвистические философы, такие как Максвелл и Фейгл считают, что идеальный язык, хотя возможен ло­гически, не возможен прагматически и утверждают, что обыденный язык — это и есть язык, идеально подходящий для разрешения фи­лософских вопросов, только использование его обычным человеком и философом должно осуществляться на разных уровнях. Согласно этой точке зрения, необходимость в идеальном языке отпадает сама по себе.

Примиряя эти два направления, можно отметить, что вместо про­ведения контрастов между идеальным и обычным языком, «историко-грамматическим синтаксисом» и «логико-грамматической формой», имеет смысл просто провести границу между обычным (повседнев­ным) и особым, философским использованием языка. Придерживаясь этой точки зрения, можно принять положение, что философские про­блемы не открываются подобно законам физики, а создаются, и если мы их создаем, то должны объяснить, зачем они нам нужны, и обо­сновать их.


158

Лингвистический поворот


Лингвистический поворот является своего рода реакцией на опре­деление философии как дисциплины, пытающейся решить традици­онные проблемы, порожденные точкой зрения здравого смысла. Как замечает Бэнджемин Уорф, «Мы должны признать влияние языка на различные виды деятельности людей не столько в особых случаях его употребления, сколько в его постоянно действующих общих законах и в повседневной оценке им тех или иных явлений» [1, с. 185].

С самого своего возникновения в аналитической философии до­вольно четко обозначились два основные течения:

1. Исследования, существенным образом учитывавшие достижения символической логики (Больцано, Фреге, Рассел).

2. Направление, ориентированное на анализ обычного языка (Мур, поздний Витгенштейн, Остин и др.).

Еще в 1905 г. Мур упоминал об «анализе философских идей», а в труде «Наше знание о внешнем мире» в 1914 г. Рассел ведет речь о «ло­гико-аналитическом методе». Ф. Вайсман в статье довоенного журнала «Erkenntnis» пишет, что «философию можно назвать логическим ана­лизом наших мыслей» [9, с. 266]. Согласно ему, этот анализ состоит из «разложения мысли на логические элементы, как фармацевт исследу­ет вещества» [9, с. 266]. Существует точка зрения, что аналитическая философия началась с Рассела (логическая ветвь) и Мура (филосо­фия обыденного языка) и что ее рождение может быть датировано 1903-м годом — время одновременных публикаций «Принципов мате­матики» Рассела и «Опровержения идеализма» Мура. Однако можно утверждать, что это произошло на 20 лет раньше в работах Фреге, поскольку как Рассел, так и Мур ссылаются на то, что всем вопросам логического анализа они обязаны Фреге.

Аналитическую философию отмечает чрезвычайное многообразие. Она охватывает почти все традиционные разделы, такие как онтоло­гия, философия языка, этика, философия религии и др. Некоторые философы считают, что такое множество подходов дает повод усом­ниться в том, что это движение образует единое направление, но, с другой стороны, это может быть и его сильной стороной, что позво­ляет аналитической философии исследовать не только разные сферы человеческой деятельности, но и точные науки, например, математику и физику (см., напр.: [2]).

Для более детального понимания, что же представляет собой лин­гвистический поворот, рассмотрим идеи некоторых его представите-


Л. В. Кулабухова

159


Лей, приведенные в упомянутом сборнике работ под редакцией Р. Рор-ти. На наш взгляд, особый интерес вызывают такие мыслители как Карнап, Бергман, Райл и Виздом, представляющие самые разнообра­зные оттенки аналитико-философской традиции.

В своей статье «О характере философских проблем» Р. Карнап пытается доказать, что не следует искать философские проблемы на каком-то ином уровне, по сравнению с проблемами эмпирических наук и предлагает рассмотреть саму науку в качестве объекта исследова­ния, оговаривая, что это рассмотрение возможно только с логической точки зрения. «Философия — это логика науки, т. е. логический ана­лиз понятий, предпосылок, доказательств и теорий знания — это смесь прикладной логики и психологии, а иногда и метафизики» [4, с. 54-55].

Если данное положение верно, то целесообразно задать вопрос: «Бессмысленны ли положения логики науки?» Витгенштейн предста­вил тезис о бессмысленности метафизических утверждений и схожести философии и логики науки, и эту его точку зрения развил Венский кружок. Чтобы дать утвердительный ответ на вопрос об осмысленном характере высказываний логики науки и, таким образом, философии, Карнап предлагает рассмотреть два вида значений: коннотативные и формальные.

«Вопросы, относящиеся к значению высказываний, мы называем коннотативными (содержательными). В противоположность им под формальными мы понимаем высказывания, относящиеся только к фо­рмальной структуре, т. е. к подбору и виду символов (слов), из которых строится высказывание без ссылки на значение символов и высказыва­ний в целом» [4, с. 56].

К формальным высказываниям относятся, например, большинство грамматических правил. По мнению Карнапа, логике науки реально принадлежат именно формальные высказывания. Далее Карнап опре­деляет характер философии как логики науки, обозначив ее теорией формальной структуры языка науки, и вводит понятие логического синтаксиса языка науки.

Под логическим синтаксисом языка понимают систему формаль­ных (не относящихся к значению) правил этого языка, среди которых следует различать:

1. Правила Образования Языковых выражений (formative rules). В частности, эти правила определяют, как из символов (слов) стро­ятся высказывания.

2. Правила Преобразования Выражений языка (transformation rules),


160

Лингвистический поворот


По которым мы из данных высказываний получаем новые выска­зывания.

Карнап вводит понятие синтаксиса, расширяя его, по сравнению с терминологией, принятой в лингвистике. В качестве примера, возьмем «математику Гильберта, которая рассматривает символы и формулы математики без ссылки на значение. Эта математика и является ло­гическим синтаксисом языка» [4, с. 57]. Согласно Карнапу, формаль­ными можно сделать и сами логические выводы, т. к. формальный во­прос основывается на правилах преобразования языка, т. е. сводится к синтаксису языка.

Представляет определенный интерес попытка Карнапа уточнить идущее от Канта деление высказываний (суждений) на аналитические и синтетические. Карнап дает следующие определения:

1. Аналитические Высказывания — это такие высказывания, кото­рые истинны в любом возможном случае.

2. Синтетические Высказывания являются истинными только в определенных случаях.

3. Противоречивые Высказывания ложны в любом возможном слу­чае.

По мнению Карнапа, любой вопрос логики науки относится к во­просам логического анализа языка, а такого рода вопросы всегда могут быть сформулированы формальным образом. Сведение к формаль­ному языку делает возможным рассмотрение философских проблем математики, делая их вопросами синтаксиса математического языка, физики, биологии, психологии и др. наук. Карнап утверждает, что за­дачи философии науки могут быть решены лишь в сотрудничестве между логиками и эмпирическими исследователями.

В своей статье «Логический позитивизм, язык и реконструкция ме­тафизики» Г. Бергман также обращается к лингвистическому поворо­ту в философии, рассматривая некоторые типичные признаки, хара­ктерные для этого направления.

По мнению Бергмана, хотя обращение к языку не ново (эпистемо­логия, метафизика), лингвистический поворот в собственном смысле инициировали Рассел, Мур и Витгенштейн. Бергман рассматривает этих философов (а также близких им представителей логического по­зитивизма) не как философов посредством языка, так как они по-но-


Л. В. Кулабухова

161


Вому начали использовать язык, который уже не являлся лишь ин­струментом научных теорий. Так, Бергман подчеркивает, что члены Венского кружка не изобретали новых вопросов. Их вклад — это новый метод в подходах к решению старых проблем.

«Лингвистический поворот возник из понимания того, что отноше­ния между языком и философией намного ближе, чем между языком и другой дисциплиной» [3, с. 64].

Бергман предлагает ввести понятие логической формы, так как предложения, имеющие только грамматическую форму, могут каза­ться одинаковыми, хотя повествуют о разных вещах. Бергман склоня­ется к ведению идеального языка, и объясняет, каким должен быть его синтаксис. «Синтаксис имеет дело только со свойствами самих знаков. <... > Идеальный язык — это интерпретированная синтакси­ческая схема» [3, с. 66-67].

Предвидя очевидную критику нового метода, Бергман утверждает, что идеальный язык не порождает регресса при решении философских проблем, настаивая на том, что этот метод наиболее близок к реали­зации старого идеала философии.

Возможно существование множества идеальных языков. «Идеаль­ный язык содержит имена собственные, т. е. то, к чему они относятся, являясь примером чувственных данных. «Дерево», «камень», в ши­роком смысле сами по себе являются определенными предикатами, но субъекты этих предикатов не относятся к конкретным деревьям и камням» [3, с. 69]. Определения же, по Бергману, есть не что иное как лингвистические конструкции.

Г. Райл в работе «Выражения, являющиеся систематическими за­блуждениями» задает вопрос: «Можно ли путем философствования проанализировать и прояснить идеи, высказанные простым человеком, ученым или художником?» Он утверждает, что выражения, имеющие место в обычной речи, оказываются заблуждениями, это не значит, что они ложные или бессмысленные, но, употребляя их, человек не совсем точно выражает то, что он хотел бы сказать. Под словом «система­тически» Райл имеет в виду то обстоятельство, что все выражения данной грамматической формы будут заблуждениями в определенных случаях и по определенным причинам. Подробнее понять его теорию помогут примеры.

«Рассмотрим отрицательное экзистенциальное утверждение: «Са­тана существует» или «единороги не существуют». Если Сатана не существует, то не может быть и утверждения о нем, как например, «я хочу спать» обо мне. Некоторые философы высказывают мнение, что


162

Лингвистический поворот


Это утверждение о чем-то описанном как «идея Сатаны», некоторые, о какой-то неактуализированной сущности по имени Сатана. Обе теории пытаются показать, что что-то должно быть, хотя и не существовать. Но так как мы говорим, что круглые квадраты не существуют, та­кой вид интерпретации отрицательных существований можно отнести либо к классу имеющихся объектов либо к идеям, но тут возникнут противоречия» [8, с. 87].

Поэтому такого рода утверждения нуждаются в совершенно ином методе анализа. «Хищные коровы не существуют», означает: «Ни одна корова не является хищником», или «ни один хищный зверь не являе­тся коровой», или «нет ничего, что могло быть и коровой и хищником». То есть, высказывание «коровы-хищники не существуют» — это систе­матическое заблуждение, а перефразированные высказывания уже та­ковыми не являются.

«В таких квазионтологических утверждениях грамматическое сло­во или фраза — субъект начинает обозначать или относиться к чему-то, к чему относится квази-онтологический предикат.

«Сатана не существует» по грамматической форме совпадает с вы­ражением «Капоне не философ», но Сатана — это не имя собственное, и нет никого по имени Сатана, и кто был бы носителем зла» [8, с. 90].

Размышляя об универсалиях, Райл также причисляет их к систе­матическим заблуждениям, утверждая, что говорить «Непунктуаль­ность осудительна» неправильно, т. к. получается, что непунктуаль­ность должна себя стыдиться, но, говоря так, мы имеем в виду че­ловека. Правильно было бы сказать: «Тот, кто непунктуален, заслу­живает осуждения других людей». Конечно, если обычный человек произносит предложение, типа «Добродетель — это награда», это не будет философской ошибкой. Для него наилучший способ объяснить что-то — это краткий способ. Но философы, обобщающие и дифферен­цирующие высказывания, не должны допускать таких заблуждений. Согласно Райлу, это и есть настоящий философский анализ.

В статье «Философские дилеммы» Дж. Виздом предлагает фило­софам с осторожностью употреблять слово «знать», т. к. мы часто используем его в предложениях чувственного опыта. Согласно Виздо-му, говоря о материальных объектах, неверно утверждать, «я знаю, что на столе сыр», т. к. наш опыт подсказывает нам, что это может быть и не сыр, (например, нечто похожее на сыр в музее мадам Тюс-со), т. е. правильно будет сказать «Возможно на столе сыр, но я могу ошибаться».

Отсюда вытекают три проблемы.


Л. В. Кулабухова

163


1. Категориальная (мы должны говорить не о сыре, а о наборе чувственных данных).

2. Проблема Знания (нельзя говорить, «я знаю, что... », надо го­ворить, «весьма вероятно, что...»).

3. Проблема Оправдания (эмпирические заключения часто бывают реально не подтверждены).

Употребление слова «знать» в обычном смысле не означает настоя­щее знание. Даже в предложении «Я знаю, что солнце встанет завтра» мы употребляем его, опираясь на наши предыдущие наблюдения.

Но совершенно иначе мы обходимся со словом «знать» в предло­жениях «Я испытываю боль» или «Я слышу шум», т. е. предложениях внутренних ощущений. Вряд ли осмысленным будет утверждение: «Он говорит, что испытывает боль, но возможно он ошибается».

«Все вышеперечисленные ошибки происходят в языке не из-за бе­спорядка, царящего в нем, а потому, что они полезны в какой-то мере. И в связи с этим, философы будут постоянно пытаться говорить о том,

0 чем невозможно сказать» [10, с. 109, 110].

Попытавшись дать оценку лингвистическому повороту как явле­нию в аналитической философии, явлению «единому в своем много­образии», можно заключить, что не существует единых определяющих черт, характеризующих аналитическое движение во всех его фазах. Из всего вышесказанного очевидно огромное значение лингвистического поворота, поставившего перед собой две основные задачи:

Критическую — Задачу анализа и разрешения концептуальных споров и недоразумений;

Дополняющую — уделение большего внимания процессу употре­бления слов или грамматике и логике языка.

Поскольку из вышесказанного следует, что не существует единой схемы правильного употребления слов, это поле деятельности остае­тся открытым для новых исследований. «Каждое поколение должно заново трудиться, ведь достигнув вершины и сообщив, что они видят свет, они все же знают, что тучи собираются за горизонтом» [6, с. 30].

1 Литература

[1] Уорф Б. Отношение норм поведения и мышления к языку // Новое в лингвистике. Вып. 1. — М.: Иностр. лит., 1960 — С. 135-168.


164

Лингвистический поворот


[2] Шрамко Я. В. Возникновение, становление и развитие аналитиче­ской философии // Актуальні проблеми духовності. — Вии. 6. — Кривий Ріг: КДПУ, 2005. - С. 185-196.

[3] Bergmann G. Logical positivism, language and the reconstruction of metaphysics // Rorty R. (ed.) The Linguistic Turn: Essays in Philosophical Method. — Chicago: The University of Chicago Press, 1992.-P.63-71.

[4] Carnap R. On the character of Philosophical Problems // Richard Rorty (ed.) The Linguistic Turn: Essays in Philosophical Method. — Chicago: The University of Chicago Press, 1992. —P. 54-62.

[5] F0llesdal D. Analytic philosophy: what is it and why should one engage in it? // Clock H.-J. (ed.) The Rise of Analytic Philosophy. — Blackwell Publishers, 1997.-P. 1-16.

[6] Hacker P. M.S. Analytic philosophy: what, whence, and whiter? // Biletzki A. and A. Matar (eds.) The Story of Analytic Philosophy. — London and New York: Routledge, 1998.— P. 3-34.

[7] Rorty R. Introduction. Metaphilosophical difficulties of linguistic phi­losophy // Rorty R. (ed.) The Linguistic Turn: Essays in Philosophical Method. — Chicago: The University of Chicago Press, 1992. —P. 1-37.

[8] Ryle G. Systematically misleading expressions // Richard Rorty (ed.) The Linguistic Turn: Essays in Philosophical Method. — Chicago: The University of Chicago Press, 1992. - P. 85-100.

[9] Waismann F. Was ist logische Analyse? /'/ Erkenntnis. —1940. — VIII.-P. 265-289.

[10] Wisdom J. Philosophical perplexity // Richard Rorty (ed.) The Li­nguistic Turn: Essays in Philosophical Method. — Chicago: The Uni­versity of Chicago Press, 1992. - P. 101-110.