Головна Релігія Актуальні проблеми духовності Мышление, культура и пространство интерсубъективности
joomla
Мышление, культура и пространство интерсубъективности
Релігія - Актуальні проблеми духовності

В. Т. Ополев

Решая любую, пусть самую маленькую, собственную проблему, че­ловек, даже если он действует сугубо индивидуально, всегда использу­ет интеллектуальные и, возможно, вещественные ресурсы, созданные усилиями других людей, а в более широком смысле — человечеством в целом. В связи с этим продуктивность мышления (и, соответствен­но, деятельности) оказывается зависимой не только от его «когнитив­но-технических» [4] возможностей, непосредственно связанных с ре­шением тех или иных задач, но и от целого ряда факторов, в том числе и относящихся к некоторым особым качествам этого индиви­да, обусловливающих его взаимодействие с культурой и обществом. В сфере этих последних имеются свои механизмы, формы организа­ции и устойчивые каналы связи, от эффективности действия которых будет зависеть, в частности, общий успех дела. Существует также и определенный комплекс предпосылок и условий, относящихся к самым различным аспектам действительности, обеспечивающих работу этих механизмов и соответствующих им каналов связей.

Если же говорить о специализированных видах деятельности, куль­тивируемых человечеством и имеющих социальную направленность, то здесь не только предпосылки и средства решения проблем имеют общественное и культурное происхождение, но и сами задачи — т. е. со­ответствующее проблемное поле — обусловлены ими. Кроме того, та­кого рода деятельность всегда является, по меньшей мере, на порядок более сложной, так как она предполагает не только действия индиви­да, понимаемые в данном случае как фактор, без которого она просто не может состояться и на который она опирается как на некоторую

Актуальні проблеми духовності

(Відп. Ред.: Я.В. Шрамко)

Кривий Ріг (2008), 48-59


В. Т.Ополев

49


Элементарную составляющую, но и действия вместе с тем подчиня­ющиеся определенной социокультурной программе — программе, фор­мировавшейся до этого, как правило, в течение длительного времени, и реализация которой в целом требует немалых затрат и четкой ор­ганизации. Таковы — наука, инженерия, образование, юриспруденция и многое другое. Помимо отмеченного, указанные виды деятельности должны еще и правильно (в широком смысле этого слова) взаимодей­ствовать между собой, иначе говоря, они в свою очередь связаны еще одной социокультурной программой — общими задачами, сложивши­мися формами взаимоотношений и т. п.

Вместе с тем за каждой из таких программ, независимо от того, относится ли она к первому или второму виду, стоят феномены соци­альности и культуры. Последние не только определяют содержатель­ные аспекты этих программ, но и создают основные условия для их функционирования. Именно эти условия и относящиеся к ним предпо­сылки, а также, условно говоря, «механизмы», которые обеспечивают их влияние на так называемое индивидуальное мышление, будут глав­ным объектом нашего интереса в рамках данной статьи. Поэтому в дальнейшем, говоря о социальности, мы будем иметь в виду не столь­ко то, что специализированное мышление своей направленностью обу­словлено социально: решает общественные задачи, возникает на основе общественных потребностей и т. д. (этот аспект проблемы нами будет намеренно «затушевываться», для того чтобы четче выявить другой, интересующий нас в первую очередь), а то, что реализуемость это­го мышления и его продуктивность всегда связаны с коллективными усилиями. Мышление, можно сказать, всегда является своеобразной результирующей (функцией) этих усилий. И более того, в самой «те­хнологии» специализированного мышления в качестве одного из опре­деляющих ее элементов с необходимостью присутствуют различные виды и формы субъект-субъектных отношений. Правда, в одних слу­чаях эти отношения (точнее, известная их часть) оказываются, что называется, на виду и рассматриваются в качестве определяющих, су­щественно нагруженных элементов организации духовной деятельно­сти, и тогда принято говорить о феномене коллективного мышления, в других — эти отношения оказываются скрытыми или считаются чем-то таким, чем можно в определенных обстоятельствах пренебречь, то­гда говорят о мышлении индивидуальном.

Субъект-субъектные отношения, оказывающие заметное влияние на методологическую организацию и, следовательно, продуктивные аспекты мышления, практически всегда в большей или меньшей сте-


50 Мышление, культура и пространство интерсубъективности

Пени опосредованы культурой. Под культурой же в данном случае нам лучше всего понимать некую сумму факторов или даже совокупность определенного рода обстоятельств и условий, существующих обосо­бленно от всякого отдельного акта межсубъектного взаимодействия, но которые, однако, делают это взаимодействие возможным, а также известным образом формируют его, придают ему определенный на­бор относительно устойчивых черт. Культура, образно говоря, — это «эфир» (особого рода среда), свойства которого обеспечивают прохо­ждение «волн» социального взаимодействия.

Культурные ресурсы, опосредствующие интересующие нас виды субъект-субъектных отношений, можно разбить на Три основные ка­тегории, В зависимости от характера тех Функций, Которые они выпол­няют в обеспечении последних. Дополнительным основанием этого ра­зграничения могут служить также и некоторые особенности, присущие культурным реалиям, релевантным тому или другому типу функцио­нирования, в плане их собственного строения или внутренних свойств.

В первой из этих функций Культура выступает в качестве того, что можно коротко обозначить как Социальную память. Культура же в данном случае — это прежде всего хранилище результатов сознатель­ной активности людей, представляющих известную ценность для че­ловечества в целом. Последнюю часть этого утверждения мы остав­ляем без особенных уточнений, хотя в других случаях — при измене­нии целей исследования здесь, несомненно, потребовался бы целый ряд обстоятельных комментариев. Однако, в самом общем виде понятно, что у каждой культуры или даже у ее отдельных отраслей имеются свои механизмы отбора этих результатов, а также свои сложившие­ся способы их хранения — «упаковки». Эти способы также во многом ответственны за то, что оказывается в составе социальной памяти, и, следовательно, они в какой-то степени определяют и содержание цен­ностных оснований культуры, диктуют обществу — что ему надо, что для него может представлять ценность и что существенно [6]. Куль­тура— это, прежде всего применительно к данному случаю, мир ар­тефактов, объектов искусственного происхождения, сохраненных для последующего их использования.

Среди них, как правило, особое место занимают орудия труда и другое «оборудование», используемое для достижения целей, а также специальные знания, точнее сказать, те идеальные образования, ко­торые наиболее близки по своим основным свойствам к содержанию предметной составляющей мышления. Эти элементы имеют, пожалуй, наиболее динамичный характер среди всего того, что входит в сфе-


В. Т.Ополев

51


Ру культуры, и они же образуют в ее составе довольно значитель­ный массив. Кроме того, они обычно находятся на переднем плане в смысле их «заметности», осознанности в качестве явлений, относящи­хся к составу культуры, и даже в известной мере манифестирующих ее специфику в целом. Иначе говоря, они в достаточно большом числе случаев могут восприниматься в качестве образцов культурных реа­лий, того, что в наибольшей степени соответствует самому понятию элемента культуры. Все это в свою очередь способствует тому, что то и другое уже начинает выступать не только в роли явлений культуры, образующих ее содержание, но и в функции определенного культуро-генного фактора, иначе говоря, фактора, в какой-то мере задающего ее логику, формирующего законы и правила ее существования.

Однако это небольшое отступление, касающееся определенных ас­пектов онтологического статуса культурных реалий, не должно отвле­кать от нашей главной проблемы: спецификации некоторых функций культуры относительно процессов мышления. Понятно, что культура в роли «хранилища» и «социальной памяти» представляет собой то, что объединяет людей, является надсубъектным, внеличностным образо­ванием, обеспечивающим социальные связи, значимые для процессов продуктивного мышления, по меньшей мере, в нескольких существен­ных измерениях. Стоит отметить также, что люди в таких случаях могут непосредственно и не взаимодействовать друг с другом, они это делают по преимуществу через культурные образования. Горизонт ли­чностных устремлений тех, кто мыслит, или в более узком значении этого слова — принимает решения, ограничивается в подобных услови­ях сферой культурных сущностей и культурных феноменов. С этими последними субъект, осуществляющий акты мысли, имеет дело непо­средственно, но социальные связи, аккумулирующие усилия многих, при этом все равно присутствуют в структуре реальных предпосылок мышления. Правда, соответствующая социальность, или, если сказать конкретнее, интерсубъективность, существует здесь преимущественно в так называемой превращенной форме [5, с. 315-317].

Имеется, однако, еще один вид культурных ресурсов, который в рассматриваемой связи нельзя не упомянуть. К нему относятся те хранящиеся в составе культуры идеи или «знания», а также разли­чным образом фиксированные образцы деятельностей и их результа­тов, которые, будучи интериоризированны индивидуальным сознани­ем, образуют сферу Регулятивных оснований мышления. Культурные сущности этого типа по характерному для них способу существова­ния и механизмам трансляции заметно отличаются от тех, которые


52 Мышление, культура и пространство интерсубъективности

Выше были обозначены как орудия труда и специальные предметные знания, но их также необходимо относить к сфере «социальной памя­ти», поскольку главным в данном случае является некоторая «прямая» передача определенного содержания, его постоянное воспроизводство. Именно это последнее может служить одним из основных Отличи­тельных Признаков, позволяющих распознавать реалии, относящиеся к данной сфере культуры в целом. Речь всегда должна идти о не­которых содержаниях, значимых для осуществления либо подготовки того или иного вида продуктивной деятельности. Хотя эти содержания обычно каким-то образом фиксированы, оформлены и даже «овеще­ствлены», но этот их аспект в данном случае не является главным.

Вторая из упомянутых выше функций Культуры состоит в том, что она в значительной мере обусловливает сами Каналы взаимодей­ствия Между людьми в процессах так или иначе понимаемого сов­местного производства, одной из разновидностей которого является творчество. Культура, можно сказать, задает, выстраивает, организует каналы общения и другие релевантные творчеству способы социаль­ного взаимодействия, причем как в структурном плане (разделение труда, разграничение и распределение функций, «ролей», профессий и т. п.), так и в деятельностном и процессуальном аспектах. Большая часть этих типов взаимодействия имеет так или иначе фиксирован­ные культурные формы. Это проявляется в том, что они нормирую­тся и даже в известном смысле ритуализируются, и вообще, что на­зывается, «обставляются» культурой. Культура, кроме того, придает взаимодействиям внутреннюю осмысленность, задает критерии оцен­ки совершаемых действий, определяет структуру и в известной мере порядок передачи транслируемого содержания и др.

Если же попытаться все это представить в более упорядоченном и расчлененном виде и, опустив при этом детали, сосредоточиться на основных аспектах, то можно сказать, что культура в рамках данной ее функции обеспечивает готовыми фиксированными средствами ка­налы межсубъектного взаимодействия и создает, таким образом, усло­вия для их собственного функционирования. Отметим, что и сами эти каналы номенклатурно (т. е. их разновидности, их количество и т. п.) устанавливаются также во многом за счет культуры. Кроме того, она, можно сказать, обязывает к духовному взаимодействию, к передаче и интеграции в рамках социальных общностей результатов, полученных посредством индивидуальных усилий и индивидуальной инициативы.

Наконец, В-третьих, Можно указать ещё одну сторону рассматри­ваемой проблемы. Она заключается в том, что сама детерминация


В. Т.Ополев

53


Культурными факторами структур социального взаимодействия, ор­ганизация и обеспечение известными средствами связанных с ними каналов общения и т. п. вместе с тем одновременно Формирует, По существу, определенные законы и правила (точнее было бы сказать, некоторые установки, интеллектуальные условия, предпосылки), кото­рым вольно или невольно приходится следовать участникам соответ­ствующих творческих процессов. На этой почве возникает известного рода «клишированность» или предзаданность, свойственная мышле­нию, связанному с решением творческих задач. Это обстоятельство в определенных условиях может рассматриваться в качестве негативно­го, поскольку оно все же некоторым образом ограничивает творческий потенциал субъектов мышления, однако вместе с тем в большинстве случаев его необходимо принимать во внимание, ввиду его достаточно существенной методологической нагруженности.

Все это Пространство социального взаимодействия, Охватываю­щее, как указанные выше измерения культуры, т. е. «социальную па­мять» и все то, что связано с формированием и обеспечением соо­тветствующих видов взаимодействий, так и другие, менее значимые социокультурные факторы, но также обладающие определенным «ве­сом» в интересующем нас плане, все это пространство, организованное и обусловленное культурой, представляет собой, в нашем понимании, сферу Интерсубъективности.

Однако здесь же необходимо отметить, что область интесубъектив-ного, если брать ее в целом, определенным образом выходит за рамки того, что охватывается понятием социальных связей, обусловленных и опосредованных культурными реалиями. Пространство, или сфера, интерсубъективности включает еще один существенно отличный от указанного выше компонент. Этот последний наиболее явно просма­тривается во взаимоотношениях вида «Я и Ты», где всегда помимо связей, нормированных и ресурсно обеспечиваемых культурой, при­сутствует еще что-то, складывающееся и существующее только вну­три межличностных измерений. Это нечто имеет преимущественно неформальный и, вероятно, во многих своих аспектах принципиаль­но не формализуемый характер и, как следствие, оно неспособно, что называется по своей природе, существовать Отдельно От соответству­ющих связей, в других средах или контекстах. Оно распадается вместе с этими связями. В принципе любой акт межсубъектного взаимодей­ствия в какой-то мере содержит подобный элемент Уникального. Хотя место, занимаемое этим элементом, и его функционально-методологи­ческая нагруженность, могут быть разными. Наиболее значительную


54 Мышление, культура и пространство интерсубъективности

Роль в последнем смысле он играет в малых творческих группах и в так называемых неформальных объединениях [2, с. 155-290].

Различение Личностной (в известном смысле ситуативной, текучей и, можно сказать, творческой) и Культурно-обусловленной (стацио­нарной, устойчивой, воспроизводимой) сторон пространства интерсу­бъективности имеет существенное значение для исследования проду­ктивных аспектов любых видов специализированного мышления. Свя­зано это, в частности, с тем, что личностное и культурное в данном случае — это два в достаточной степени независимых друг от друга и в известной мере противоположных основания-начала, определяющие характер тех межсубъектных взаимоотношений, которые складываю­тся в тех или иных конкретных обстоятельствах. Эти два начала обра­зуют, можно сказать, своеобразные «силовые поля», заметным образом детерминирующие те законы и правила, согласно которым существует и организуется совместная деятельность.

Помимо указанных выше сторон интерсубъективности необходимо указать еще Две, Различаемых уже по некоторому другому основанию. Принимая во внимание определенные характеристики различаемых сущностей, эти стороны можно вместе с тем рассматривать также и в качестве определенного рода уровней, присущих соответствующему объекту.

Первый из них — это уровень сложения, или совмещения, деятель-ностей, осуществляемых различными субъектами. При этом не столь важно, являются ли данные виды деятельности духовными и отно­сятся к сфере мышления или материально-практическими. Основной принцип, на котором строятся, как правило, подобные структуры сов­местной деятельности — это функциональное разделение труда. Согла­сно складывающейся на этой основе организации взаимодействия, ка­ждый субъект связывается с известным набором функций и получа­ет благодаря этому определенное «место» в структуре деятельности. Отдельный субъект при этом имеет как бы свою особую задачу, ра­сполагает необходимыми средствами и опирается на некоторые специ­фические предпосылки. Эти последние относятся к условиям, наличие которых делает соответствующую деятельность прежде всего реали­зуемой. В социологии подобный набор функций, которые, нужно ска­зать, могут быть при этом и неявно заданными, и связанную с ними систему различного рода детерминаций обозначают термином «роль» [12, с. 230-249]. Соответственно, организация коллективной деятельно­сти обретает здесь ролевую структуризацию. Помимо функциональ­ного разделения труда, организация совместной деятельности может


В. Т.Ополев

55


Строиться также и на другом принципе, предполагающем простое, «ме­ханическое» соединение однородных, в пределе тождественных, взаи­мозаменяемых, «одно-модельных» видов активности, осуществляемых различными субъектами.

Совмещение индивидуально реализуемых видов деятельности мо­жет происходить (что главным образом и имеет место на практике) преимущественно в плоскости результатов. В одних случаях эти ре­зультаты каким-то образом «суммируются», объединяются в известное целое, дающее, как принято говорить, некоторую новую качественную определенность, или включаются в какое-то более «мощное» образо­вание на правах его элементов. В других, несколько более сложных случаях, то, что в рамках одного вида деятельности выступает в каче­стве результата, может становиться предпосылкой или средством (да­же определенного рода «материалом») в другом ее виде и т. п. Вместе с тем результат или их совокупность это всего лишь один из стру­ктурных компонентов любой продуктивной деятельности. И хотя этот элемент настолько важен, что его можно считать как бы основным смыслом всякой деятельности, ее главным ценностным значением, к нему одному эта деятельность в целом никак не сводится.

Другим, Можно сказать — противоположным, полюсом межсубъе­ктной интеграции в творческих процессах являются взаимоотноше­ния в плане Регулятивных оснований мышления. Взаимодействие это­го рода требует значительно более сложных (и прежде всего нефор­мальных) предпосылок и условий, но оно открывает принципиально новые возможности по сравнению с объединением на уровне резуль­татов. Главная из этих возможностей заключается в том, что эффе­ктивная интеграция регулятивных оснований, подкрепленная некото­рыми другими, сопутствующими, обстоятельствами, открывает пути к формированию феномена коллективной субъективности, своего рода интеллектуальной машины, управляемой единым, в достаточной ме­ре аутентичным «Я». Конечно, такое объединение едва ли в каких-то условиях может быть абсолютным, точнее — достигающим той же степени самосогласованности и полноты аспектов, которым способно обладать индивидуальное «Я». Однако, в принципе, любой сколько-нибудь заметный положительный сдвиг в сторону формирования кол­лективной субъективности может давать достаточно интересные и не­стандартные результаты. Эффективным с практической точки зрения этот феномен может быть даже тогда, когда соответствующая субъе­ктивность имеет место лишь частично (в каких-то аспектах) и реально функционирует в творческих процессах лишь спорадически, иначе го-


56 Мышление, культура и пространство интерсубъективности

Воря, в условиях, когда бытие этого явления, если брать его в целом, как бы «мерцает», оно то формируется, то распадается и т. п. Есте­ственно, что все то существенное, что необходимо для формирования такого рода субъективности, или своего рода интеллектуальной «ма­шины», включая и те знания, которые позволяют сознательно ориен­тироваться в подобных процессах, не может не представлять интереса для исследования. Здесь же в самом общем виде отметим лишь то, что коллективная субъективность в структурном смысле и в целом с точки зрения своей методологической организации и условий суще­ствования заметно отличается от индивидуальной, хотя в то же время между ними можно в определенных случаях проводить и некоторые аналогии.

Второй из упомянутых выше уровней, Разграничивающих сферу интерсубъективного в целом, — это уровень Духовных (интеллектуаль­ных) Коммуникаций. Для обозначения этого уровня межсубъектного взаимодействия в специальной литературе, посвященной анализу по­знавательной и других видов человеческой активности, нередко испо­льзуют термин «общение» [11, с. 119-135]. Методологическим ядром понимаемого указанным образом общения в целом (или, по крайней мере, подавляющего большинства его разновидностей) при этом при­нято считать Диалог. Диалог в данном случае — это определенная об­щая схема и метод взаимодействия, в сфере влияния которого уже формируются другие, «сопутствующие», процедуры и какие-то более конкретные способы действий, вместе с когнитивными, психологиче­скими, моральными и прочими предпосылками, обеспечивающими их реализацию.

В то же время духовные коммуникации, оказывающие заметное влияние на эффективность межсубъектной интеграции в рамках спе­циализированной деятельности, могут быть весьма разнообразными с точки зрения характерных для них способов реализации. В связи с этим и общение в указанном смысле оказывается здесь, хотя, возмо­жно, и достаточно важной, но всего лишь Одной из существующих форм (или, иначе говоря, некоторой устойчивой совокупностью усло­вий), в которых осуществляются эти коммуникации. При этом транс­ляция содержаний сознания, их передача и обмен ими, могут происхо­дить как на осознаваемых и в достаточной степени контролируемых, так и на неосознаваемых и слабо контролируемых уровнях, могут в значительной мере варьироваться и другие условия передачи и воспри­ятия сообщений. Отмеченное несоответствие между наиболее распро­страненными представлениями об общении и реальными процессами


В. Т.Ополев

57


Интеллектуальных коммуникаций, как нам представляется, оказывае­тся одной из причин того, что в одних случаях исследователи вообще предпочитают не использовать термин «общение» для описания соо­тветствующих явлений [2], [7], в других — общение и тесно связанный с ним диалог начинают трактовать чрезмерно широко, вплоть до по­тери ими какой-либо более или менее четко выраженой специфики. Фактически любое противоречие либо просто рассогласование, проти­вопоставление в сфере духовности, культуры или практики рассма­тривается при этом в качестве диалога [10, с. 24-80].

Принимая во внимание сказанное, термин «общение» целесообра­зно было бы относить лишь к Одной Из имеющихся форм интеллекту­альных коммуникаций. Однако в связи с тем, что эта форма является к настоящему времени наиболее осознанной и изученной и постоян­но, можно сказать, находится «на виду», обозначающий ее термин приобрел, по-видимому, в нашем употреблении помимо своего непо­средственного значения еще и определенный символический смысл [8]. Этот последний уже обозначает более широкую область тех явлений, к которым относится и собственно общение в узком значении этого слова. Но делается это, как правило, неявным образом.

Вместе с тем оба этих смысла необходимо иметь в виду в рамках описания соответствующих явлений. Необходимость эта связана, в ча­стности, с тем, что первый — непосредственный, предметный — смысл подобного рода культурных образований, а именно, терминов, фун­кционирующих двояким образом, всегда, так или иначе «отбрасыва­ет» собственную, характерную для него «тень» на второй — символи­ческий — смысл. Иначе говоря, первый из них в известной мере задает вполне определенный способ понимания и предварительного описания всего класса соотносимых с указанным термином явлений. Предме­тный смысл в рамках символического употребления термина выполня­ет здесь роль гносеологического прецедента, исходной модели. Упомя­нутые обстоятельства — существенная черта тех условий, в которых, хотим мы того или нет, только и может происходить исследование ин­теллектуального взаимодействия в рамках организации специализиро­ванного мышления, и от них также в немалой степени зависят возмо­жности социального признания его результатов. Использование здесь той или иной терминологии должно учитывать эти условия и в общем-то в какой-то мере приспосабливаться к ним. Последнее, естественно, может приводить к определенным сложностям терминологического и даже понятийного характера. Однако этого не стоит бояться, посколь­ку иначе практически неизбежно возникнут другие и, вероятнее всего,


58 Мышление, культура и пространство интерсубъективности

Более серьезные трудности.

Специфицированные нами выше в самых общих чертах реалии, а именно: культура, взаимосвязи на уровне деятельности и интеллекту­альные коммуникации, — образуют, как нам представляется, Три глав­ных измерения Феномена интерсубьективности. И вместе с тем за ка­ждым из такого рода измерений стоят целые совокупности тех факто­ров (среди которых немалое число в достаточной мере существенных и универсальных), которые определяют продуктивные возможности специализированного мышления, в какой бы области общественной де­ятельности оно не имело место.

Несмотря на то, что выделенные измерения в принципе Не сводимы Одно к другому (по крайней мере, в рамках западноевропейской ин­теллектуальной традиции) и рассмотрение одного не может заменить рассмотрение другого, они все же в значительной степени Взаимосвя­заны. Данные взаимосвязи имеют весьма сложный, многоаспектный и неоднозначный характер. При этом, что необходимо отметить особо, в своей существенной части они формируются и в известном смысле существуют вне сферы их более или менее непосредственной сопря­женности с процессами мышления. Естественно, что большая часть такого рода взаимосвязей несёт на себе и определенный отпечаток условий их формирования. Отсюда и известная — может быть даже большая, чем, скажем, в научном исследовании, инженерном проекти­ровании или еще где-то — сложность, запутанность, противоречивость и неопределенность работающих в сфере интерсубъективности интел­лектуальных технологий, а также функционирующих установок, ме­ханизмов, правил, норм, сложившихся связей и т. п. Интерсубъектив­ность, возможно, одна из наиболее синкретичных по своей методологи­ческой организации предпосылок всякого проблемно ориентированно­го мышления: в ее составе всегда присутствуют, явным или чаще всего скрытым образом, существенные влияния многих отраслей человече­ской практики. Эта же синкретичность присуща и каждому из упомя­нутых выше измерений интерсубъективности, усугубляющаяся к тому же их взаимными «наложениями» друг на друга. Со всем этим связа­на, в частности, необходимость теоретического, или точнее — аналити­ческого, прояснения методологически значимых компонентов сферы интерсубъективного. На базе последнего становится возможным осу­ществление определенной рационализации этих компонентов, с тем, чтобы как можно более полно приспособить их к роли действующих условий и предпосылок той или иной конкретной области специализи­рованной деятельности.


В. Т.Ополев

59


Систематическое изучение каждого из указанных измерений в от­дельности, в особенности в том плане, в каком оно определяет проду­ктивные характеристики специализированного мышления, практиче­ски всегда приводит к необходимости затрагивать другие измерения, при этом не в одном, а, как правило, в нескольких аспектах. По су­ти, мы вправе сказать, что сам Феномен интерсубъективности есть в некотором смысле всего лишь одна из точек пересечения этих пло­скостей, т. е. культуры, деятельности и общения.

1 Литература

[1] Библер В. С. От наукоучения — к логике культуры: Два филосо­фских введения в двадцать первый век. — М.: Политиздат, 1990.

[2] Коммуникация В современной науке. — М.: Прогресс, 1976.

[3] Кун Т. Структура научных революций. — М.: Прогресс, 1975.

[4] Малкей М. Наука и социология знания. — М.: Прогресс, 1983.

[5] Мамардашвили М. К. Как я понимаю философию. — М.: Прогресс, 1990.

[6] Моль А. Социодинамика культуры. — М.: Прогресс, 1973.

[7] Научная Деятельность: структура и институты.—М.: Прогресс, 1980.

[8] Ополев В. Т. Методологические аспекты символического и знако­вого функционирования языка // Докса. — Вып. 6. — Мова, текст, культура.—Одеса: ОНУ ім. I. I. Мечникова, 2004.— С. 106-114.

[9] Петров М. К. История европейской культурной традиции и ее про­блемы. - М.: РОССПЭН, 2004.

[10] Познание И общение. — М.: Наука, 1988.

[11] Теория Познания. В 4-х т. Т. 2. Социально-культурная природа познания. — М.: Мысль, 1991.

[12] Тернер Дж. Структура социологической теории. — М.: Прогресс, 1985.