Головна Релігія Актуальні проблеми духовності Учение об идолах Ф. Бекона и СОВРЕМЕННАЯ КРИТИКА ИДЕОЛОГИИ
joomla
Учение об идолах Ф. Бекона и СОВРЕМЕННАЯ КРИТИКА ИДЕОЛОГИИ
Релігія - Актуальні проблеми духовності

Б. Д. Голованов

Когда ставят рядом два слов «идеология» и «метод», то в промежу­тке между ними, закрываемом союзом «и», оказывается целая эпоха становления науки Нового времени. Начинается она методологически­ми размышлениями Ф. Бекона и заканчивается учением о происхожде­нии идей Дестюта де Траси и коммунистической доктриной К. Маркса. В своем историческом развитии научный метод так или иначе выну­жден был преодолевать идеологические границы. Идеология предста­вала либо как религиозное табу на те или иные научные теории, ли­бо как политическое давление государственных и партийных структур на представителей науки, либо как коммерческая заангажированность научных исследований. В постсоветских странах практически нево­зможно найти политически независимые социологические исследова­ния, а если таковые обнаруживаются, то в большинстве своем они име­ют коммерческую подоплеку. Если идеологии прошлого апеллировали к «общественному благу» и искали «истинных» революционеров и па­триотов, осуществлявших это благо, то создатели современных полит-технологий на переднем плане манипулируют общественным мнением, а на заднем плане подсчитывают прибыль от того или иного баланса голосов, которого можно достичь на выборах.

Судьбы идеологии и науки в современном мире прямо противополо­жны. Достижения науки заполняют страницы школьных учебников и становятся аксиомами общественного мнения, тогда как ошибки, допу­щенные идеологами, служат страшилками для последующих поколе­ний. Тем не менее идеологические доктрины не перестают появляться, а в социальных науках они образуют почву, из которой растет дерево

Актуальні проблеми духовності

(Відп. Ред.: Я.В. Шрамко)

Кривий Ріг (2008), 179-186 Х'у


180

Бекон и идеология


Общезначимых истин и общепринятых ценностей. Если мы обратимся к истокам европейской науки, то у ее отцов-основателей найдем рас­суждения о том, каким образом следует избегать давления обществен­ных предрассудков и выводить научное исследование на путь истин­ного познания.

Бекон Веруламский — основатель индуктивного метода утверждал, что прежде, чем наш разум твердо станет на стезю научного позна­ния, необходимо по крайней мере указать причины его отклонения от истины. Эти причины он назвал «идолами» или «призраками». Слово «idola» древнегреческого происхождения («эйдола» —уменьши­тельное от слова «эйдос» — «вид»), этим словом Гомер называл тени, или души, умерших в царстве Аида. По преданию эти призраки ино­гда появлялись в мире людей и искажали их сознание. Именно такое истолкование «идола» лежит в основе изречения «мертвый хватает живого».

Термин «идолы» Бекон заимствовал у Эпикура, который «живыми идолами» называл богов. С точки зрения древнегреческого философа эти живые идолы ни злы, ни добры, их невозмутимость и беспристра­стность поддерживают порядок мироздания. Однако толпа наделяет богов своими страхами и заблуждениями. Эти страхи и заблуждения создают почву для официальных религиозных верований, эксплуати­рующих народное невежество. Высшая задача философа, считал Эпи­кур, — освободиться от мнения толпы, выйти из-под влияния собствен­ных страстей и «жить, не зная смятения».

Бекон, будучи сыном своего времени, пытается соединить филосо­фские поиски истины с христианской критикой веры в языческих бо­жеств и народных суеверий. Он придает слову «идол» значение иска­жающего фактора, который выступает как препятствие на пути на­учного познания. Правильно проведенная критика идолов («демонов» человеческой души) освобождает путь для истинного познания. Бекон пишет о многочисленных, невидимых для обыденного сознания при­зраках, «которые осаждают умы людей». Он подразделяет их на ви­ды и называет «первый вид идолами рода, второй — идолами пещеры, третий — идолами площади и четвертый идолами театра»1 [2, с. 18].

Внутри приведенной классификации он проводит еще одно деле­ние идолов на приобретенных и врожденных. «Приобретенные — пи-

1 Соотечественник Френсиса Бекона — Роджер Бекон (XIII в.) также писал о 4-х препятствиях уводящих познание с истинного пути: доверие недостаточному ав­торитету, привычка, приверженность общепринятым мнениям, боязнь признаться в собственном незнании.


Б. Д. Голованов

181


Шет Бекон, — вселились в умы людей либо из мнений или учений фи­лософов, либо из превратных законов доказательств. Врожденные же присущи природе самого разума, который оказывается гораздо более склонен к заблуждениям, чем чувства. [...] Первые два рода идолов искоренить трудно, а эти последние вовсе невозможно. Остается толь­ко одно: указать их, отметить и изобличить эту враждебную уму силу» [1, с. 77].

Современные авторы полагают, что среди названных Беконом пре­пятствий познания можно обнаружить те, которые имеют психоло­гические и логические свойства, и те, которые обладают идеологиче­скими свойствами (см. [3, с. 29]). На наш взгляд, идолы рода имеют логические свойства, понимание этих идолов идет через указание на логические категории; идолы пещеры выявляются как психологиче­ские особенности людей; идолы театра базируются на философских и идеологических доктринах, идолы рынка обнаруживаются как со­циально-психологические и лингвистические искажения человеческо­го мышления.

Идолы рода коренятся в природе человеческого ума, который «упо­добляется неровному зеркалу, которое примешивает к природе вещей свою природу, отражает вещи в искривленном обезображенном виде» [2, с. 19]. Бекон формулирует альтернативу диалектической теории по­знания Платона, который конечный пункт и идеал познания видел в божественном разуме. Бекон исходит из реальных проявлений чело­веческого разума, который далек от божественного и своей подпочвой имеет энергию страстей и заблуждений. «Человеческий разум — пишет он, — не сухой свет, его окропляет воля и страсти, а это порождает в науке желательное каждому» [2, с. 22].

Обычный человеческий ум, не склонный к научному исследова­нию, предпочитает верить привычному и общепринятому, нежели че­рез собственный опыт искать истину. Отсутствие терпения останавли­вает его перед трудностями, он не желает трезво взглянуть на поло­жение вещей, поскольку трезвый взгляд уничтожает призрачную, но сладостную надежду на лучшее. Человеческий ум боится открыться высшей истине и предпочитает иметь дело с суевериями, свет опыта он отвергает «из-за надменности и презрения», от парадоксов он бежит, предпочитая общепринятые мнения. «Бесконечным числом способов — пишет Бекон, — иногда незаметных, страсти пятнают и портят разум» [2, с. 22].

По мнению философа, в наибольшей степени запутанность и заблу­ждения человеческого ума происходят от косности, несоответствия и


182

Бекон и идеология


Обмана чувств, ибо то, что возбуждает чувства, предпочитается тому, что сразу чувства не возбуждает, хотя бы это последнее и было лучше. [... ] Поэтому все движение духов, заключенных в осязаемых телах, остается скрытым и недоступным людям» [2, с. 22-23]. Сила чувств настолько искажает человеческое созерцание, что ум не в состоянии уловить тонкие движения присущие осязаемым вещам. Однако без ис­следования и выявления движения мельчайших частиц образующих тела «нельзя достичь ничего значительного в природе в практическом отношении» [2, с. 23].

Второй вид заблуждений — согласно Бекону — это «идолы пеще­ры», которые вызываются индивидуальными особенностями развития человека, так или иначе ограничивающими его мышление. Этот тер­мин Бекон взял из седьмой главы книги Платона «Государство». Сим­волом пещеры древнегреческий философ обозначает всю совокупность препятствий на пути развития человеческого ума. Общие для всех лю­дей препятствия на пути познания, неразрывно связаны с индивиду­альными особенностями каждого человека, со своеобразием его поло­жения в общей «пещере». Это своеобразие настолько устойчиво, что можно считать, что каждый индивид сидит в своей собственной пеще­ре. Истина — по описанию Платона — едина и божественна, неразумие каждого человека индивидуально.

«Идолы пещеры, — считал Бекон, — происходят из присущих каж­дому человеку свойств как души, так и тела, а также из воспитания, из привычек и случайностей» [2, с. 24]. На пути познания каждый чело­век решает индивидуально сформулированные задачи. Индивидуаль­ных искажений не могут избежать даже философы и ученые, посвя­щающие свою деятельность исследованию общих вопросов познания. Созданные ими теории искажаются предшествующими всякому тео­ретическому исследованию практическими интересами и желаниями. Бекон выявляет призраки пещеры у такого научного авторитета ан­тичности как Аристотель, «который свою натуральную философию совершенно предал своей логике и тем сделал ее сутяжной и почти бесполезной. Химики также на немногих опытах в лаборатории осно­вали свою фантастическую и малопригодную философию. Более того, Гильберт после усердных упражнений в изучении магнита тотчас при­думал философию, соответствующую тому, что составляло для него преобладающий интерес» [2, с. 24].

Для борьбы с идолами пещеры нужна, по мнению Бекона, осмо­трительность в созерцаниях. Он пишет: «Пусть каждый созерцающий природу вещей считает сомнительным то, что особенно захватило и


Б. Д. Голованов

183


Пленило его разум. Необходима большая предосторожность в случа­ях такого предпочтения, чтобы разум остался уравновешенным и чи­стым» [2, с. 25].

К следующему роду идолов относятся заблуждения, проистекаю­щие из особенностей совместной жизни людей. Необходимость совме­стного проживания актуализирует проблему общения и коммуника­ции. Идолов, гнездящихся в дефектах социальной коммуникации, фи­лософ назвал «идолами рынка (idola fori)». Эти призраки возникают из давления на умы людей языка, с помощью которого они высказыва­ют и формулируют свои мысли. «Люди верят, что их разум повелевает словами. Но бывает и так, что слова обращают свою силу против разу­ма. Это сделало науки и философию софистическими и бездействен­ными» [2, с. 25]. Бекон указывает на то, что большая часть слов нашего языка создана для обслуживания повседневной коммуникации людей, в своих значениях они несут груз эмоциональных и интеллектуальных искажений нашей повседневной жизни.

Естественный язык, когда мы пытаемся использовать его для це­лей познания, требует очищения от запечатлевшихся в нем чувствен­ных неясностей и двусмысленностей. Озабоченный чистотой научно­го языка, Бекон отмечает неизбежность вторжения элементов одного уровня познания в структуры другого уровня. В этой связи он пишет: «Большая же часть слов имеет своим источником обычное мнение и разделяет вещи в границах, наиболее очевидных для разума толпы. Когда же более острый разум и более прилежное наблюдение хотят пересмотреть эти границы, чтобы они более соответствовали природе, слова становятся помехой» [2, с. 25].

Идолы, навязанные разуму словами, бывают двух разновидностей. Первая из них — полагает Бекон — это «имена несуществующих ве­щей» [2, с. 26]. К ним относятся слова, обозначающие вымыслы их авторов. Это своего рода слова-пустышки, исчезающие как только мы обращаемся к опыту. Выдуманные для удовлетворения сиюминутных нужд авторов — эти идолы разоблачаются вместе с устаревшими тео­риями.

Другая разновидность идолов рынка более трудна для искорене­ния. Она возникает в результате образования «плохих и неумелых аб­стракций». Слова, соответствующие таким абстракциям, часто соеди­няют в своих значениях процессы прямо противоположного характера. Они указывают на действия «которые не допускают никакого объеди­нения или сведения» [2, с. 26]. Философ предлагает критически отне­стись к многообразию значений таких слов и отбросить те, которые


184

Бекон и идеология


Не имеют строгих определений. Как полагают некоторые исследова­тели, Бекон, намечая программу критики «идолов рынка», «поставил ту проблему философии языка, которая ныне занимает внимание мно­гих лингвистов, логиков, кибернетиков, психологов и философов, — проблему лингвистического отчуждения и его преодоления» [3, с. 32]. Последователи беконовской методологии в XX веке создали систему методов очистки языка науки от метафизических и идеологических наслоений. Усилиями Р. Карнапа и Л. Витгенштейна была начата ис­следовательская программа построения логически выверенного уни­версального языка науки, независящего от субъективных предпочте­ний исследователя.

Последнюю группу идолов Бекон назвал и «идолами театра», они сопутствуют созданию научных теорий и философских доктрин. Он сравнивает существующие философские системы с театральными спе­ктаклями, представляющими вымышленные и искусственные миры. Английский философ отдает должное силе и богатству воображения авторов этих систем, но полагает, что на пути к истине воображе­ние должно быть обуздано правильным методом, который оттачивает остроту и точность ума. «Подобно тому, — пишет он, — как для прове­дения прямой линии или описания совершенного круга много значат твердость, умелость и испытанность руки, если действовать только ру­кой, — мало или совсем ничего не значит, если пользоваться циркулем и линейкой. Так обстоит и с нашим методом» [2, с. 22].

Примечательно, что Бекон уделяет внимание социально-политиче­ским аспектам распространения философских концепций. Он отме­чает, что если бы «гражданские власти, особенно монархические, не противостояли такого рода новшествам, пусть даже умозрительным, и, обращаясь к этим новшествам, люди не навлекали на себя опасность и не несли ущерба в своем благосостоянии, не только не получая на­град, но еще и подвергаясь презрению и недоброжелательству, то, без сомнения, были бы введены еще многие философские и теоретические школы, подобные тем, которые некогда в большом разнообразии про­цветали у греков» [2, с. 28].

Возникновению идолов театра полагал Бекон способствует прежде всего искажения и перекосы в проведении научных доказательств и обоснований. За названием «идолы театра» скрываются принципиаль­ные дефекты философских методологий. Эти искажения приводят к появлению трех разновидностей методологических ошибок.

Первая разновидность предстает перед нами в таком гносеологи­ческом феномене как софистика. Софистические призраки возникают


Б. Д. Голованов

185


Когда «философы рационалистического толка выхватывают из опыта разнообразные и тривиальные факты, не познав их точно, не изучив и не взвесив прилежно. Все остальное они возлагают на размышления и деятельность ума» [2, с. 28].

Другая разновидность призраков театра, которую Бекон именовал эмпирической, происходит из догматизации выводов, сделанных на основе ограниченного опыта. Приверженцы этой методологии прев­ращают частные эмпирические закономерности в универсальные фи­лософские принципы и, исходя из них, строят свои воззрения, «уди­вительным образом извращая и толкуя все остальное» [2, с. 29]. «И вот, такая философия — пишет Бекон, — кажется вероятной и почти несомненной тем, кто ежедневно занимается такого рода опытами и развращает ими свое воображение; всем остальным она кажется неве­роятной и пустой» [2, с. 30].

Третья разновидность «призраков театра» возникает под влияни­ем слепой веры и почитания ложных авторитетов. Обольщаясь слепой верой, философия смешивается с богословием и преданиями, в резуль­тате чего человеческий ум попадает под влияние поэтических и иных вымыслов. «Эту суетность — полагает Бекон, — надо тем более сдер­живать и подавлять, что из безрассудного смешения божественного и человеческого выводится не только фантастическая философия, но и еретическая религия» [2, с. 31].

Резюмируя свою стратегию очищения научного познания от разно­образных идолов, Бекон пишет, что «все они должны быть отвергнуты и отброшены твердым и торжественным решением, и разум должен быть совершенно освобожден и очищен от них. Пусть вход в царство человека, основанное на науках, будет почти таким же, как вход в цар­ство небесное, «куда никому не дано войти, не уподобившись детям» [2, с. 34].

Характеризуя учение об идолах как предпосылку современных кон­цепций идеологии, мы далеки от утверждения, что исследованное Бе­коном множество препятствий на пути истинного познания тожде­ственно множеству современных идеологических доктрин. Дело не то­лько в том, что современная наука по своему методологическому ар­сеналу далеко превзошла науку XVII века, не меньшее значение име­ют трансформации, происшедшие в структуре общественной жизни и кардинальное изменившие соотношения теории и практики.

Идеологии и соответствующие им концепции появляются тогда, ко­гда наука дорастает до того, чтобы давать ориентиры не только на пу­ти преобразования природы, но и на пути преобразования социальной


186

Бекон и идеология


Жизни. Идеология — это не просто социологическая и философская те­ория, а, прежде всего, политическое учение, которое рассматривает любую социальную теорию с точки зрения успешности социальных преобразований. Истина в данном случае выступает вторичной ценно­стью в сравнении с общественным благом, равенством, справедливо­стью и т. д.

Большинство современных социально-философских доктрин вы­ступают как идеологии, то есть как системы иллюзорных представ­лений о действующих социальных факторах. Они изначально распро­страняются как идеологические, поскольку политические силы прев­ращают заблуждения отдельного философа в идолы коллективного сознания. Участвуя в создании коллективных иллюзий, современные философские доктрины интегрируются в государственный аппарат и иные структуры политического господства (см. [4, с. 140]). Определяя идеологию как сознательно сконструированную коллективную иллю­зию, мы выделяем среди четырех родов «идолов», исследованных Бе­коном, идолы театра и идолы рынка как наиболее близкие к содержа­нию современного понятия идеологии.

1 Литература

[1] Бекон Ф. Сочинения в двух томах. Т. 1. — М., 1972.

[2] Бекон Ф. Сочинения в двух томах. Т. 2. — М., 1972.

[3] Нарский И. С. Западноевропейская философия XVII века. — М., 1974.

[4] Marcuse Н. Philosophy and Critical Theory // Negation. Haramonds worth: Penguim Books, 1968. — P. 134-158.