Головна Релігія Актуальні проблеми духовності К ВОПРОСУ О СПЕЦИФИКЕ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК: ПРОБЛЕМА ЕДИНИЧНОГО И ОБЩЕГО
joomla
К ВОПРОСУ О СПЕЦИФИКЕ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК: ПРОБЛЕМА ЕДИНИЧНОГО И ОБЩЕГО
Релігія - Актуальні проблеми духовності

Н. В. Шрамко

В данной статье мы рассмотрим проблему соотношения общего и единичного в гуманитарном исследовании, так как именно на этом материале может быть выявлена специфика гуманитарного знания как по отношению к естествознанию, так и относительно философии. Это не есть проблема предмета науки, но проблема характера научного исследования, проблема его целей и результатов.

Любая естественнонаучная дисциплина, независимо от того, что яв­ляется ее специальным предметом, прежде всего, стремится изучить общие закономерности, связанные с этим предметом (вот почему в естествознании такую важную роль играют так называемые законы наук — в сущности, к выявлению этих законов тут и сводится все де­ло). Так, к примеру, теоретическая физика никогда не ставит своей задачей изучить вот этот конкретный электрон, но — общие законо­мерности существования электронов вообще и движения тел вообще. В философии мы сталкиваемся с тем же самым. Этике, как науке, не интересен вот этот данный человек, она занята познанием Человека!

Между тем, в специальных гуманитарных науках (истории, лите­ратуроведении и т. п.) все обстоит с точностью до наоборот. Историк не занят изучением законов истории (это — дело социального филосо­фа), его интерес прикован к тому или иному государству, человеку, народу, существовавшим в то или иное время, или к тому или иному отрезку времени и всему, что так или иначе связано с этим времен­ным промежутком (конкретные события, происходившие в это время и т. п.). Точно так же, филолог не изучает язык вообще (этим занята философия языка), но исследует, например, способ использования в

Актуальні проблеми духовності: Зб. наук, Праць / Ред.: Я. В. Шрамко Вип. 11. — Кривий Ріг, 2010, 260-265 260 ISSN 2076-7382


Н. В. Шрамко

261


Данном конкретном языке того или иного слова, то или иное литера­турное произведение и т. п.

Этот подход гуманитарному знанию был всесторонне обоснован в трудах представителей Баденской школы неокантианства (В. Виндель-банд, Г. Риккерт). Несмотря на сильную критику (не всегда, к сожа­лению, корректную), которой подверглась данная концепция (в основ­ном, со стороны позитивистски мыслящих, ориентированных на есте­ствознание исследователей), основная идея, заложенная в ней, в целом соответствует реальному положению дел. Практически все специали­сты в области гуманитарных наук признавали и признают справедли­вость этого тезиса. И если В. Дильтей высказывался еще достаточно осторожно:

Понимание частного, индивидуального служит в них [науках о духе] ... конечной целью не в меньшей мере, чем разработка абстрактных закономерностей [2, с. 128],

То Р. Унгер прямо утверждал:

В исторических науках дело идет прежде всего о специфике ча­стного, об органически сложившейся внутренней индивидуаль­ности, а не о более общих чертах внешнего проявления и форм существования [3, с. 147].

Показательно также следующее его замечание:

Теории, будто в исторической жизни, как в природе, нас ждут аналогии, единообразия, закономерности, из которых обобща­ющими методами молено вывести обобщающие понятия и за­коны, — это позитивистская гипотеза, сегодня повсеместно при­знанная ошибочной [3, с. 143].

А вот, например, как в одном из интервью описал свое отношение к общим закономерностям и свое видение задач исторического иссле­дования известный историк XX в. Р. Конквест:

Как историк, я не люблю теоретических обобщений и не дове­ряю им. Логически все подвёрстывается под тезис безупречно, а жизнь куда-то ускользает... Вот эту ускользающую жизнь я и стремился передать.

Гуманитарные науки — это сфера, где господствует индивидуаль­ное, единичное. Общее здесь играет лишь вспомогательную роль. Тем


262

Специфика гуманитарных наук


Самым вовсе не отрицается (как это иногда думают) тот факт, что об­щее в сфере исторической действительности, языка и т. п. существует, и что его изучение может представлять громадный гуманитарный ин­терес. Рассмотрение тех или иных закономерностей часто становится предметом исследования и в гуманитарных науках. Однако эти зако­номерности не входят в круг основных интересов гуманитарных наук, которые прежде всего нацелены на изучение единичного. Естествозна­ние же и философия, напротив, стремятся к постижению общего, и с единичным имеют дело лишь постольку, поскольку это способствует овладению общим.

В этой связу имеет смысл рассмотреть проблему соотношения фун­даментальных (чистых, теоретических) и прикладных исследований. Всякая наука (физика, математика, история и т. д.) складывается из комплекса фундаментальных дисциплин (например, теоретическая ме­ханика) и прикладных дисциплин (например, сопротивление материа­лов). Прикладные исследования, с одной стороны, представляют собой область, в которой находит применение тот или иной результат фун­даментальной науки, а с другой стороны — они доставляют материал, на котором основываются фундаментальные исследования. В естество­знании и философии изучением общего занимаются фундаментальные исследования, а единичное — дело прикладных дисциплин. В гумани­тарном же познании, главное — это исследование единичного, а общее имеет лишь прикладное значение. Само понимание закона в гумани­тарных науках существенно отличается от естественнонаучного пони­мания:

Известно, какое множество принципиальных разбирательств, дискуссий и теорий вызвало одно только понятие закона в аспе­кте его применения к наукам о культуре. В общем и целом, глав­ная тенденция, несомненно, сводится к тому, чтобы впредь тща­тельно ограждать понятие закона в культуре, насколько вообще возможно пользоваться таковым, от любых аналогий или ото­ждествлений с ественнонаучным законом, приспосабливая его к существу и особым условиям исторической жизни, все больше и больше дифференцируя и оттачивая его сообразно специфи­ке конкретных областей культуры и одновременно в ходе этой конкретизации все больше рассматривая его изнутри [3, с. 164].

Как в химической лаборатории исследуют те или иные конкретные вещества, но лишь затем, чтобы, обобщив результаты опытов, выявить закономерности в чистом виде, присущие тому или иному веществу во


Н. В. Шрамко

263


Все времена и в любой точке пространства, точно так же и историк для объяснения тех или иных поступков определенных людей или со­циальных групп, возможно, привлекает общие закономерности (но, ко­нечно же, далеко не ограничивается ими). Однако эти закономерности имеют лишь подчиненное значение, они — лишь средство, а цель — вот этот конкретный человек, или народ, или время. Это обстоятельство с предельной четкостью зафиксировал Г.-Г. Гадамер:

Как бы ни было распространено в исторической науке в целом применение более общих методов к тому или иному предмету исследования, историческое познание тем не менее не имеет сво­ей целью представить конкретное явление как случай, иллю­стрирующий общее правило. Единичное не служит простым под­тверждением закономерности, которая в практических обстоя­тельствах позволяет делать предсказания. Напротив, идеалом здесь должно быть понимание самого явления в его однократной и исторической конкретности. При этом возможно воздействие сколь угодно большого объема общих знаний: цель же состоит не в их фиксации и расширении для более глубокого понимания общих законов развития людей, народов, государств, но напро­тив, в понимании того, каковы этот человек, этот народ, это государство, каково было становление, другими словами — как могло случиться, что они стали такими [1, с. 45-46].

Важно отметить, что мы, ни в коем случае не умаляя роли и зна­чения прикладных дисциплин, тем не менее, считаем, что облик нау­ки определяется в первую очередь ее фундаментальными разделами. Физика как наука — это, прежде всего, теория относительности, общая электродинамика, квантовая механика и так далее. Именно поэтому, когда мы говорим, что история изучает единичное, то прежде все­го мы рассматриваем историческое знание в чистом виде, без всяких примесей социологических, политологических или социально-филосо­фских концепций, то есть, исследование некоторого конкретного явле­ния, процесса, и т. п. прошлого.

Здесь, пожалуй, необходимо более подробно остановиться на том, что мы понимаем под «изучением единичного». Дело в том, что в этом вопросе иногда приходится сталкиваться со следующим недоразуме­нием. Говорят: разве можно утверждать, что история (и другие гу­манитарные науки) занимаются «всего лишь» изучением единичного, то есть, констатацией фактов? Ведь в таком случае историк превра­щается в подобие какого-то «регистратора» этих самых фактов. Но


264

Специфика гуманитарных наук


Допустимо ли так ограничивать задачу историка и исторической на­уки? В связи с подобными возражениями, следует, во-первых, заме­тить, что даже если бы история и имела дело лишь с констатацией фактов, то и тогда историк вряд ли превратился бы в примитивно­го регистратора. Ведь само понятие «факта» крайне расплывчато и неопределенно. Тем более нужно быть осторожным, когда речь идет об «исторических фактах». Информацию о «фактах» историк получа­ет из исторических свидетельств, различных документов, результатов археологических раскопок и т. п. Информация эта часто бывает не­полной или противоречивой. Поэтому элементарной «регистрацией» ограничиться просто невозможно. Так или иначе необходимо прибе­гать к углубленному критическому анализу документов, свидетельств, источников, дабы выяснить, какое из них правдиво, а какое вводит в заблуждение. Не обойтись также и без элементов реконструкции, вос­становления пробелов, истолкования обретенных артефактов и тому подобных вещей. Во-вторых, и это главное — необходимо со всей опре­деленностью подчеркнуть, что «изучение единичного» вовсе не сво­дится к простой констатации. Отождествлять изучение единичного с констатацией можно лишь имея довольно сильное пренебрежение к единичному. Такого рода пренебрежительное отношение к единичным явлениям как раз и диктуется тем идеалом, который характерен для естественнонаучного и общефилософского знания. Между тем, любой «общий закон», любое «общее положение» или «общий принцип» ни­чуть не богаче содержанием какого-нибудь единичного «факта», «яв­ления» или «процесса»1. Понять того или иного человека — его мысли, слова, поступки, желания, намерения (а именно эти аспекты челове­ка лежат в центре гуманитарного интереса) ничуть не легче (а может быть и неизмеримо труднее), чем познать «природу человека» вообще. И знание, полученное в результате изучения какого-нибудь существо­вавшего в прошлом человеческого сообщества, ни в коем случае не беднее знания какого-либо «закона истории», и уж во всяком случае, не относится к знанию второго сорта.

Итак, познание единичного всякий раз является сложнейшей за­дачей человеческого разума, включающей такие тонкие аспекты как понимание, объяснение, историческая критика, сравнительный анализ и тому подобные вещи, а решение таких задач как раз и является де­лом гуманитарных наук.

ІБолее того, если обратиться к хорошо известному логическому закону обратно­го соотношения между объемом и содержанием понятий, то необходимо признать, что единичное обладает более богатым содержанием, чем общее.


Н. В. Шрамко

265


Когда Дж. Ст. Милль обосновывал методологическое единство есте­ствознания и наук о духе, он исходил из того, что при всем различии предметов, изучаемых этими отраслями знания, цель у них одна — ис­следование общих закономерностей. Отсюда он необходимым образом выводил единство методов наук о природе и наук о культуре. Тем не менее, на наш взгляд, именно такое единообразие отсутствует в на­учной действительности. Но если мы хотим обосновать специфику и своеобразие методов гуманитарных наук, то мы должны исходить не только из специфики их предмета (хотя и из него тоже), но и из того неповторимого соотношения общего и единичного, которое мы обна­руживаем в гуманитарном знании.

1 Литература

[1] Гадамер Г.-Г. Истина и метод. — М.: Прогресс, 1988.

[2] Дильтей В. Наброски к критике исторического разума // Вопро­сы философии. - 1988. — №4. - С. 135-152.

[3] Унгер Р. Философские проблемы новейшего литературоведения // Зарубежная эстетика и теория литературы XIX-XX вв.: тра­ктаты, статьи, эссе; общ. ред. Г. К. Косиков; сост. Г. К. Косиков. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1987.

Надійшла До Редакції 16 Травня 2010 P.