Головна Релігія Актуальні проблеми духовності Вера и знание как компоненты идеологии
joomla
Вера и знание как компоненты идеологии
Релігія - Актуальні проблеми духовності

О. И. Заздравнова, А. П. Заздравное

Особую роль в человеческом бытии играет необходимость не толь­ко заниматься актуальной деятельностью, но и придавать своему су­ществованию смысл, формировать цели, а вместе с ними и будущее. Результатом и средством определяющих целей индивидуального и со­циального бытия является идеология, неотъемлемыми компонентами которой выступают вера и знание. При переводе социального идеа­ла во внутренний мир человека, чего, собственно, и добивается любая идеология, формируются не просто чувство убежденности, но и уста­новки веры. Исследование содержания идеологии в единстве веры и знания является целью данной статьи.

Появление веры относится к тому моменту, когда в социуме на­чинает укрепляться мысль о неслучайности появления человеческого рода, о назначении человека дать миру образец справедливости и тем самым обеспечить устойчивость и гармоничность в соотношении Бога, природы и человека. «Дело в том, — пишет П. Бергер, — что общество удерживается как единое целое не просто в силу практической необхо­димости и совместных интересов: его сплачивает вера, которая объя­сняет и оправдывает установленный социальный порядок» [1, с. 247].

Один из наиболее глубоких исследователей социального ментали­тета X. Ортега-и-Гассет отмечает: «Верования — основа нашей жизни, это та почва, на которой жизнь осуществляется, они ставят нас перед тем, что есть сама реальность. Всякое поведение, включая интеллекту­альное, зависит от того, какова система наших истинных верований. В верованиях мы «живем, в них движемся и являемся ими». А потому у нас нет обыкновения осознавать их, мы о них не думаем, они скрыто

Актуальні проблеми духовності

(Відп. Ред.: Я. В. Шрамко)

Кривий Ріг (2007), 393-399 6У6


394

Вера и знание


Обусловливают все, что мы делаем и думаем. Когда мы по-настояще­му верим, у нас нет никакой «идеи», мы просто полагаемся на это, как на нечто само собой разумеющееся» [3, с. 467]. Именно вера станови­тся сдерживающим фактором, препятствующим полному погружению человека в мир исключительно утилитарных приоритетов в процессе исторической эволюции.

В данной статье идеология предстает как система верований, отби­рающая наличные знания для собственной легитимации, причем пред­почтения отдаются знаниям, которые существуют в сращенности со средствами их практической реализации. К «чистым» теоретическим знаниям идеология равнодушна: ведь у них отсутствует имидж; зазем-ленности на актуальных проблемах социума. Заслуживает внимания мысль Б. Рассела: «Ясно, что знание представляет собой класс, под­чиненный истинной вере: всякий пример знания есть пример истины веры, но не наоборот» [4, с. 170].

Анализ содержательной стороны идеологии приводит к выводу, что вера и знания в этом социокультурном феномене тесно взаимодейству­ют. Если традиционно считалось что основной функцией знания явля­ется постижение истины, то в идеологическом процессе наблюдается тенденция отвращения людей от «бесплодной истины», выработка им­мунитета к абстрактному знанию во имя приобщения к знанию, макси­мально приближенному к социальным потребностям и идеалам. Мас­совое сознание не в состоянии осваивать идеологические концепции в «чистом» виде, нередко воспринимая их лишь на уровне веры. Напро­тив, идеология, дабы утвердиться в массовом сознании, вынуждена поступаться элементами научности, логической обоснованности и вно­вь использовать уже преодоленные мифологические образы, схемы и аналогии.

Наличие иллюзорного знания в идеологии, определенных ложных идеях, понимание ее как способа выражения социально-классовой по­зиции не снимает вопроса о целесообразности существования идеоло­гии в эволюционирующем социуме. М. Вебер уже не отождествляет идеологию исключительно с ложным или иллюзорным сознанием, а вычленяет ее созидательные функции по отношению и к личности, и к обществу даже тогда, когда в ней явно преобладают элементы иллюзорности. К. Мангейм открывает в идеологии метод социального познания, рассматривая ее и как универсальную социальную теорию, призванную задавать генеральную ориентацию совокупной человече­ской практики.

Поскольку идеология использует иллюзорное знание, постольку ее


О. И. Заздравнова, А. П. Заздравное

395


Соотношение с такой формой общественного сознания, как религия, представляется правомерным. Ориентирующаяся на веру, а не на до­казательное научное знание, религия выстраивает для себя трансцен­дентный мир. «Ведь главная цель всякой религии, — как отмечает А. И. Яковлев, — сознание, душа человека, его сознательное служение Богу» [7, с. 4]. Но этот мир сосуществует с миром реалий, который доступен или чувственному созерцанию, или рациональному осмыслению. Вера в трансцендентный мир ориентирует человеческую деятельность, ин­дивид учитывает этот мир в своих поступках. Однако большая часть религиозных верований не касается ничего трансцендентного: содер­жание религии зачастую ограничивается миром социальной реально­сти, который воспринимается в его непосредственной данности. Но, тем не менее, усвоение верований и их широкое трансцендирование свидетельствует, что они соответствуют интересам и чаяниям отдель­ных индивидов и социальных групп. Коллективные верования, разде­ляемые различными социальными группами, тесно связаны с их ин­тересами, ориентирующими их действия в социальной сфере незави­симо от того, входят они в религиозное сознание или существуют вне его. Они с необходимостью присутствуют в идеологии. Поэтому имен­но идеологическими установками наиболее четко определяется жизнь определенной исторической эпохи. Ими же на отдельных этапах чело­веческой истории задаются жесткие параметры мышления и поведе­ния людей.

Ортодоксальный марксизм, постоянно уповающий на научность своих идеологических установок, в практике их внедрения широко использует аргументацию «от веры», а не от близкого знакомства с теоретическими положениями «Капитала» К. Маркса. «Во всем этом скрыта глубокая ирония, ибо трудно поверить, чтобы из миллионов людей, использовавших марксизм с этого дня, когда увидел свет «Ка­питал», более чем горстка приняла революционную веру под влиянием трудно-усвояемой прозы этих увесистых томов» [1, с. 250].

Согласно Н. Бердяеву (и даже некоторым апологетам марксизма — А. Грамши, П. Тольятти, Э. Блоху), марксистская идеология эксплуа­тирует «на потребу масс» не столько принципиально новые знания, ко­торые были выявлены классиками в процессе скрупулезного исследо­вания реалий буржуазного общества, сколько эсхатологические моти­вы библейской мифологии. «Другими словами, марксизм нужно рас­сматривать в качестве особой светской версии классического библей­ского взгляда на историю; здесь и грехопадение, и ряд искупительных деяний в рамках человеческого сообщества, и великий кульминаци-


396

Вера и знание


Онный пункт, призванный завершить период обыкновенной истории. Марксизм заменил первородный грех частной собственностью и «отчу­ждением», искупительную деятельность — революционным процессом, церковь — пролетариатом, а пришествие Христа — достижением пол­ного коммунизма» [1, с. 251].

Итак, наличие черт мифологической и религиозной веры в идео­логиях различного уровня несомненно. Именно вера на ранних этапах человеческой истории узаконивала общий порядок, побуждала людей жертвовать личными интересами и даже жизнью ради социальных приоритетов. «Если идеология опирается на веру (говорят, например, о вере в социализм), то последняя, конечно, основательно отличается от религиозной веры. Для религиозно верующего его вера дана бла­годаря божеству, для идеологически верующего, напротив, его вера коренится только в человеке и его истории, идеологическая вера по­нимается поэтому как секуляризованная, профанная вера» [6, с. 338].

На наш взгляд, к основным ориентациям идеологических конце­пций уместно будет применить терминологию Э. Фромма. В работе «Иметь или Быть» он эффективно использует диалектику понятий «обладание» и «бытие», обнаруживая здесь водораздел социокультур­ных ориентации человечества вообще. Он пишет: «При существовании по принципу обладания отношение к миру выражается в стремлении сделать его объектом «владения», в стремлении превратить все и всех, в том числе и самого себя, в свою собственность» [5, с. 211]. Инкорпори­рование — действительное или символическое — граничная черта обла­дания, когда объект поглощается, теряет себя и включается субъектом инкорпорирования в свое физическое тело. «Архаическая форма вла­дения какой-либо вещью, которую человек съедает или выпивает, и представляет собой инкорпорирование» [5, с. 213].

Ориентация на бытие, в противоположность ориентации на облада­ние, означает постоянное чувство причастности к многообразию всего существующего, позволяющее обнаруживать в последнем реализацию жизненного процесса — имманентное изменение и развитие.

В зависимости от идеологических ориентации меняется функцио­нальная направленность веры. Вера в идеологических концепциях не требует никаких рациональных доказательств; она представлена со­вокупностью формулировок аксиомного плана или императивов пове­дения, созданных другими людьми, которые человек воспринимает в силу того, что он ощущает зависимость от других людей. «В резуль­тате человек приобретает чувство уверенности... и как бы получает пропуск, позволяющий примкнуть к большой группе людей. Это осво-


О. И. Заздравнова, А. П. Заздравное

397


Бождает человека от тяжелой необходимости самостоятельно мыслить и принимать решения... Вера по принципу обладания придает уве­ренность; она претендует на утверждение абсолютного неопровержи­мого знания, которое представляется правдоподобным, так как сила тех, кто распространяет и защищает эту веру, кажется непоколеби­мой» [5, с. 229].

Сложнее обстоит дело с верой по принципу бытия. Здесь, как и в первом случае, следование определенным идеям, поклонение авторите­там также может иметь место. Но только на уровне веры по принципу бытия индивид руководствуется выработанной внутренней ориента­цией на возможные события внутренней и внешней жизни общества. Причем эта ориентация уже не зависит от адекватности полученных знаний; никакие новые знания не в состоянии поколебать уверенности в единственной установке индивида, которая обеспечивает ему чув­ство надежного основания для постижения прошлого, настоящего и будущего.

В процессе эволюции социума человек открывает, что некое знание не может быть просто «принято к сведению» (как это имеет место, на­пример, с моралью), а требует ответа в форме определенного поступка. Этим ответом оказывается вера. Рассматриваемая в данном ракурсе вера — исчерпывающее знание предмета, взятого не в своих отдельных деталях или функциях, а как «обнаженная» сущность, отличающая себя от всего иного, включая даже собственные проявления.

Религиозная вера требует верить не в то, что возможно увидеть и вообще воспринять с помощью органов чувств, не в то, что возмо­жно фактологически или логически доказать, а в то, что не дости­жимо для человеческого восприятия, чего нельзя постичь эмпириче­скими методами. Эта вера выступает как самодостаточное знание, не испытывающее нужды в дополнительных аргументах ни теоретико-познавательного, ни экспериментально-фактологического планов.

Следует отметить, что поскольку личный опыт индивида на протя­жении веков подтверждает влияние чуждых, неподконтрольных ему сил на повседневную практическую жизнь, постольку эта область по­падает в разряд сверхъестественного. В мысленной модели мира об­ласть сверхъестественного сосуществует с миром социальных и при­родных реальностей, а потому и воспринимается в их ряду, не ну­ждаясь в каких-либо эмпирических или прочих аргументах. Но если определяющую характеристику религиозной веры видеть единствен­но в идее сверхъестественного и ограничиться только этим, то ока­жется невозможным провести границу между религией и религиозно-


398

Вера и знание


Стью, между религией как формой общественного сознания и религио­зной идеологией. Ведь постулирование особого сверхприродного, свер­хъестественного мира, вечных надындивидуальных ценностей — суще­ственная черта всех форм культуры. Поиски вечного в преходящем, абсолютного в относительном — такова суть и главная форма духовной культуры. Кроме веры в реальное существование сверхъестественного, божественного, религия предполагает и веру в реальную возможность непосредственно или опосредованно устанавливать личный контакт с божеством, молитвами добиваться каких-то благ. Без этой второй сто­роны религия не может выполнять функции идеологии.

Вера человека в трансцендентный мир связана с тем, что он учи­тывает наличие этого мира в своих действиях, не обращаясь ни к чув­ственной, ни к рациональной формам его постижения. В известном смысле можно полагать, что вера ориентирует человеческую деятель­ность, задает смысложизненные ориентиры, т. е. выполняет идеоло­гические функции: «религия — это тоже идеология, одна из древней­ших систем взглядов, ориентирующих человека в жизни, объясняю­щих смысл этой жизни» [2, с. 55].

В качестве выводов данной статьи отметим следующее.

1. Вера возникает как сдерживающий фактор, препятствующий по­гружению человека в мир исключительно утилитарных приоритетов. Социальный прогресс основывается не только на позитивном знании, но и на вере. Поэтому наличие черт мифологической и религиозной веры в идеологиях различного уровня несомненно, т. к. именно вера на всех этапах социальной эволюции узаконивает общий порядок, по­буждает людей поступаться личными интересами ради социальных приоритетов.

2. Функциональная направленность веры изменяется в зависимости от идеологических ориентации. Но во всех случаях, будучи включен­ной в идеологические концепции, вера выступает в форме императи­вов аксиомного плана или чистых предписаний должного поведения, не требующих рационального обоснования. Поэтому наращивание зна­ний не может оказывать существенного воздействия на установки ли­чности, руководствующейся основоположениями веры. Последние обе­спечивают личности надежные ориентиры в мире добра и зла, вечного и преходящего, существенного и несущественного. При этом нацелен­ность на поступок превращает верующего человека в человека дей­ствия, постоянно утверждающего всем своим поведением неслучай­ность собственного бытия и социально-космическую значимость по -


О. И. Заздравнова, А. П. Заздравное

399


Ступков.

3. Религия, выступая в функции идеологии, расширяет коммуника­тивные возможности человека через постулирование бытия сверхпри­родного и высших надындивидуальных ценностей. Известное отстра­нение (и тем самым — защита) верующих от происходящих социаль­ных изменений позволяет направлять физические и духовные усилия человека на постижение смысла происходящего не только в мире, но и в душе человека. Но без религиозной интерпретации нерелигиозных отношений между людьми религия не может отправлять свою идео­логическую функцию и утрачивает свой престиж.

1 Литература

[1] Бергер П. Капиталистическая революция /50 тезисов о процвета­нии, равенстве и свободе. — М.: Прогресс-Универс, 1994.

[2] Карпинская Р. И все-таки идеология // Знание —сила. — 1991.—

№4.-С. 54-58.

[3] Ортега-и-Гассет X. Идеи и верования // Ортега-и-Гассет X. Эсте­тика. Философия культуры. — М.: Искусство, 1991.— С. 296-308.

[4] Рассел Б. Человеческое познание: Его сфера и границы. — К.: Ни­ка-Центр, 1997.

[5] Фромм Э. Психоанализ и религия; Искусство любить; Иметь или Быть? —К.: Ника-Центр, 1998.

[6] Хюбнер К. Истина мифа. — М.: Республика, 1996.

[7] Яковлев А. И. Религиозное сознание.—М.: Компания Спутник, 2004.