Головна Філологія Мовознавство ГЛАГОЛЫ В АНГЛОЯЗЫЧНОМ АВТОРСКОМ ТЕКСТЕ: НАЦИОНАЛЬНО-КУЛЬТУРНАЯ ПРОБЛЕМА ПЕРЕВОДА
joomla
ГЛАГОЛЫ В АНГЛОЯЗЫЧНОМ АВТОРСКОМ ТЕКСТЕ: НАЦИОНАЛЬНО-КУЛЬТУРНАЯ ПРОБЛЕМА ПЕРЕВОДА
Філологія - Мовознавство

Т. Ю. Миронова

Днепропетровский национальный университет железнодорожного транспорта

Имени академика В. Лазаряна

Присвячено смисловій функції дієслів у англомовному авторському тексті як націона­льно-культурному явищу, що має враховуватися при перекладі.

Ключові слова: присудок, фіксований порядок слів, смисловий фокус, вільній порядок слів, Національно-культурне сприйняття

Посвящено смысловой функции глаголов в англоязычном авторском тексте как наци­Онально-культурному явлению, которое должно учитываться при переводе.

Ключевые слова: сказуемое, фиксированный порядок слов, смысловой фокус, подвижный порядок слов, национально-культурное восприятие.

By the English writing tradition, verbal forms bring much precision, vitality, and dynamism into the text. The original authors are careful about this sentence element; the translators’ responsibility is to respect their efforts.

Keywords: fixed verb position, subject-verb expectations through the text, semantic focus, active vs. passive, correct translation.

Материал, лежащий в основе данной публикации, собирался долгое время как ответ на некоторые явления, наблюдаемые в межкультурных контактах, в ча­стности, в письменных текстах. Возникло предположение, что общение на анг­лийском языке, для которого характерен фиксированный порядок слов, выраба­тывает устойчивые антиципации элементов смысла в предложении и в пределах всего текста.

Англоязычные традиции связного письменного высказывания строго со­храняют полный состав и прямой порядок слов в предложении. Глаголы тщатель­но подбираются пишущим человеком в зависимости от их статичной или дина­мичной, активной или пассивной, конкретной или двусмысленной семантики. Все они способны более других членов предложения сообщать тексту богатство от­тенков смысла. Будучи внимательно сочетаемы автором, английские глаголы об­разуют в тексте уникальную систему смыслов, которая становится чувствитель­ной к замене некоторых из них синонимами.

Переводчики зачастую являются носителями иной речевой культуры с от­личающимися антиципациями структуры предложения. К примеру, при подвиж­ном порядке слов в родном языке, переводчики, работая с английским текстом, могут остаться во власти национально-культурного речевого опыта и акцентиро­вать смысл в переводе неожиданно иначе, чем это замышлял оригинальный автор. Глагол, характер действия, которое он выражает, нить смысла, прокладываемая с помощью глагольных форм в абзаце и в целостном тексте, становятся зонами особого переводческого риска и богатым полем для исследования в разных гума­нитарных дисциплинах.

Представляется необходимым рассмотреть, как возникает разночтение ори­гинального текста относительно его глагольного смысла, и как оказывается, что

© Миронова Т. Ю., 2011


Оригинальные авторы не узнают свои мысли в переводе. Для этого интересно со­поставить оригинальный англоязычный авторский текст и его перевод на участках содержания, характеризующихся особой интенсивностью глагольного смысла.

Если говорить о глаголах в общечеловеческом плане, то они интересны для многих и исследуются лингвистами, психолингвистами, психологами, а также специалистами в области методики преподавания языков как в нашей стране, так и за рубежом. Г. В. Колшанский писал: «Категория предикативности независимо от всех видов ее языкового существования является абсолютно достаточной для выражения знаний о предметах и тем самым для практической ориентации чело­века в мире. Текст не нарушает этого фундаментального признака любого выска­зывания. Он лишь способствует объединению многих элементарных смыслов, ... превращая это множество в коммуникативную единицу» [2, с. 59]. Г. В. Кол-шанский, отмечая универсальную роль глагола в интеллектуальной деятельности и его заметное место в общей теории коммуникативной функции языка, не гово­рит о национально-культурном восприятии предикативности как отдельной про­блеме. Однако упомянутый автор прозорливо намечает перспективы исследова­ний: «Главная задача коммуникативной лингвистики и состоит именно в том, чтобы, не упуская единства глобальной функции языка, определить гармоничную основу всех слагающих ее моментов, которые позволяют обществу всегда дости­гать в языковом общении абсолютного взаимопонимания» [2, с. 151].

Национально-культурные особенности текстов замечены сравнительно дав­но. Л. А. Брагина этот пласт смысла называет семантикой отражения [1, с. 9], вы­сказывая при этом почтение еще более раннему авторитету, И. И. Срезневскому, который призывал научную мысль учитывать, что «народ выражает себя всего полнее и вернее в языке своем. Народ и язык один без другого представлены быть не могут» [5, с. 16–17]. Эта истина переводческой деятельности нацеливает на то, что следует познавать оригинальные духовные потенциалы носителя другой культуры и воплощать их в переводимом тексте.

Обобщая сведения из англоязычной теории творческого письма, которая является колыбелью авторских текстов, убеждаешься, что глаголы там заметно выделяются по сравнению с другими частями речи. О глаголах, объясняя и пре­достерегая, пишут много: они влияют практически на каждый компонент автор­ской работы с текстом. Глаголы необходимы при передаче авторского взгляда, голоса, тона, дикции, динамики текста и некоторых других параметров авторско­го смысла.

Отрадно видеть последние отечественные исследования англоязычного гла­гола, в которых он в фокусе внимания наряду с темами – веяниями нового време­ни [3; 4; 6; и др.]. Задачей Нашей публикации является попытка проанализировать английский авторский текст и его перевод, осознавая особую смысловую сосре­доточенность, свойственную англоязычному пишущему при воплощении замысла в веренице глаголов. Такое единодушие с оригинальным автором способно во многом скорректировать работу переводчика.

В трудно обозреваемом внутреннем формировании и формулировании мысли или, наоборот, в ее восприятии, концентрация внимания высказывающего­ся или понимающего человека в англоязычной и русско/украинскоязычной среде разная. В связи с обобщением, охватывающим русских и украинских коммуни­кантов, уточним, что мы себе это позволили, не игнорируя различия соответст­вующих славянских языков, а в связи с тем, что объединяет эти речевые действи­тельности в плане рассматриваемых в данной публикации вопросов. В такой па­раллели значительно больше сходства, чем совпадения, к примеру, между рус-


Ским и польским и даже польским и украинским речевым опытом, если не брать пограничные случаи.

Продолжая разговор о концентрации внимания англоязычных людей при чтении или слушании, отметим, что их отличает так называемый «комфорт мыс­ли», или другими словами, ощущение ненарушенного смысла, когда они легко находят неизменную гармонию между подлежащим и сказуемым в каждом пред­ложении. Это нерушимое сопряжение фрагментов смысла, передаваемого глав­ными членами предложения, считается самой надежной опорой для разворачи­вающейся англоязычной мысли.

В русско/украинской коммуникативной традиции, позволяющей подвиж­ный порядок слов в предложении, такого обязательного ритмичного внутреннего поиска подлежащего и сказуемого нет. В русском и украинском языках глагол может появиться в конце предложения, стало быть, попасть в фокус особого вни­мания, но это не обязательно и нерегулярно, и постоянной потребности держать глагол при любой его позиции в поле внутреннего зрения у русско - и украинско-говорящих, по всей очевидности, нет.

Это совсем не значит, что в русско - и украинскоязычном мирах высказы­ваемые мысли качественно другие. В этих языковых реальностях глубина и тон­кость мыслей не нуждается в еще одной похвале, но достигается это иначе, чем в англоязычной среде. В этой связи можно вспомнить знаменитую «ГлокУю КуздРу» Л. В. Щербы, которая «ЩтеКо БудланулА Бокра». По этому образцу могут быть созданы и «Строгая учительница спокойно спросила ученика», и «Серая корова нежно облизала теленка», и множество порождений того же рода. Найденная формула «Куздры» в свое время считалась удивительной находкой лингвистов, поскольку казалась универсальной. Связность мысли в ней гарантируется богатой системой окончаний русского языка. Русскоязычный ум в родной среде с малых лет практикуется внимательно следить за безукоризненной согласованностью окончаний и при этом воображать как персонажи учительниц, общающихся с учениками, так и животных, заботящихся о своем потомстве. Это, вероятно, некое особое отношение к миру и людям, которое лежит очень глубоко в каждом вы­росшем в нашей стране.

Замечены и другие расхождения национально-культурного восприятия гла­голов со стороны англоязычных и русско/украинскоязычных людей, что харак­терно для духовных измерений и что впоследствии проникает в традиционное от­ношение к реальности.

Примечательно, что знаменитую библейскую фразу от Иоанна (или Джона) «Вначале было слово...» в некоторых версиях англоязычной Библии представляют как «Сперва был Глагол...». При первом прочтении возражений не возникает: гла­гол – тоже слово. Затем приходит мысль, что не все слова есть глаголами и функ­ции глагола несвойственны другим словам. В священном писании, как известно, мысль была не о лингвистике, а о первооснове человеческой жизни, о том, что всему начало лежит в активном праведном Деле, которое бог поддерживает. И че­рез века англоязычный мир руководим смыслом, что надо Делать нечто Хоро­шее, а значит – божье дело, и быть в праведном деле Активным.

Если мы возьмем русский перевод, начинающийся фразой «Вначале было Слово...» (а такой вариант не только в этом языке), то при беглом восприятии со­временного человека, все звучит так же хорошо и правильно. Однако интерпрета­ции могут возникать несколько иные. Случается, что для себя люди истолковы­вают библейские строки: «Помолись – и за дело». Это очень близко к смыслу, что только После слова – действуй или, по-другому, делай нечто, Получив чье-то слово, с благословения.


Если национально-культурная Активная жизненная позиция Англоязыч­ных пишущих проникает в их тексты, то перед переводчиками стоит задача быть обостренно внимательными к такому смысловому явлению, а тем самым к цепоч­ке глагольных форм, которые более всего создают соответствующую картину. Практика межкультурных контактов часто напоминает, что такое понимание не­обходимо профессионалам лингвистических услуг, поскольку в англоязычном мире неизменно ожидают и не всегда получают тексты, в которых открыто и ясно излагается, кто, что делает и кто за что отвечает. Можно продолжить описание национально-культурных расхождений смысла, но для осуществления практиче­ской деятельности перевода, а также для подготовки профессионалов-переводчиков уже есть основания определить англоязычный глагол как явление, таящее многие проблемы.

В процессе творчества англоязычные авторы едва ли проговаривают про себя школьные правила о глаголах; они виртуозно непринужденно или в муках творчества насыщают действиями тексты и тонко понимают, насколько один гла­гол вслед за другим способен изменить общий смысл. Переводчики же приступа­ют к прочтению англоязычного материала не на равных позициях с образованным англоязычным автором. Зачастую они имеют представления о грамматике глагола из книг для изучающих язык как иностранный. Некоторые национально-культурные явления, заложенные в текст оригинальным автором из усвоенного речевого опыта и по традициям англоязычного письма, остаются за пределами восприятия и тем самым не учитываются при переводе. Пример тому можно най­ти в предлагаемом нами отрывке из перевода английской авторской работы.

Основной целью аналитической части нашего исследования является по­пытка наглядно показать случаи, когда переводчик с культурной точки зрения предвзято воспринимает смысл текста, оставаясь нечувствительным к содержа­нию глагольных форм. Из-за этого возникает подмена смысла, и текст истолковы­вается со значительными отклонениями от первоначального замысла англоязыч­ного автора.

Абзац из перевода. «Вошел Пабло Пикассо с компанией из пяти человек, и хозяйка ресторана, красивая женщина, суетливо усадила его за столик у проти­воположной стены. Крейг посмотрел на него, с восхищением подумал о том, ка­кую бычью энергию излучает его невысокая плотная фигура, большая лысая голо­ва, темные глаза, нежные и жесткие одновременно, и тут же отвел взгляд. Пи­кассо, конечно, гордится своей славой, но почему, когда он ест суп, за каждым его движением должен следить какой-то немолодой американец, чья претензия на внимание художника обусловлена только тем, что у него в доме, который, в сущности, уже не его, висит литография с изображением голубя» [7 , с. 76].

Читая перевод, русскоязычный человек естественно любознателен и наме­рен узнать нечто новое о персонаже: «Что С ним Происходит...? Как они С ним об­ходятся...? Почему они так К нему относятся...?». Такая заостренность внима­ния выглядит натуральной: хороший читатель и вдумчивый человек сосредоточи­вается на тексте и ищет ответы на вопросы, совершая обычные мысленные шаги познания людей и действительности.

Англоязычный читатель в силу национально-культурного отношения к ак­тивному действию и к глаголу, его выражающему, настроен несколько иначе. Он отвечает себе самому на другие вопросы: «Что Делает Художник...? Что Делает Хозяйка...? Посетитель Выбирает Какое место...? Что Делает Американец...? Как, с точки зрения американца, Ощущает Себя художник...?» и т. д.

Абзац Из Оригинала. «Pablo Picasso Came in With a party of five and the hand­Some woman who Owned The restaurant Fussed him into A table along the opposite wall.


Craig Looked at him once, Admired The bull-like vitality Radiating From the small stocky figure, the great naked head, the dark eyes, that Were Somehow gentle and fierce at the Same time. Then he Averted His glance. Picasso, he Was sure, Enjoyed His fame, but he Had The right To spoon His soup without Having his every gesture noted By a middle-aged, Prying American whose only claim to the artist’s attention Was That he had once Hung A Lithograph of a dove on the wall of a house he no longer Owned» [9, с. 79].

Анализируя представленный текстовый материал, мы обнаружили расхож­дения смысла перевода и оригинального текста на двух уровнях: (А) функцио­нально-лингвистическом, на котором смысловые отклонения связаны с кон­кретными лексико-грамматическими формами, и (Б) текстовой семантики, на котором изменения смысла ощущаются по общему впечатлению от прочитанного текста, в нашем случае – абзаца.

(А) Функционально-лингвистический анализ фрагментов оригинала 1–7

На этом уровне анализа в фокусе внимания оказались не только глагольные формы из оригинального текста, но и именные части сказуемого, дающие смысл активности. Лексико-грамматические формы, образованные оригинальным авто­ром, сопоставлялись со способами выражения у переводчика.

Фрагмент 1 Оригинала: «...The handsome woman who owned the restaurant Fussed him into A table...». У англоязычного автора нет пассивной мысли о том, что Хозяйка усадила Якобы податливого Пикассо в определенное место. Было иначе, «хозяйка суетилась до того...» или «засуетилась так», что художник сел у стены напротив (тем самым, не на видное место, как в русско/украинскоязычной реаль­ности для великих гостей, а скромно и приватно у стены). Скорее всего, при пере­воде сработал неанглоязычный речевой опыт. Фраза официанта: «Я вас посажу...» – из русско/украинскоязычной действительности, а фраза «Где бы вы хотели сесть...?» характерна в большей степени для зарубежного сервиса. Социально-культурный стереотип ситуации в ресторане увлек русскоязычного переводчика. Ощущение типичности того, что клиент попадает во власть ресторанного работ­ника, затмило первоначальный авторский взгляд на вещи.

Фрагмент 2 Оригинала: «...Admired the bull-like vitality...». Сравнение с Бы­ком В русско/украинскоязычной и англоязычной реальности не равнозначное. В англоязычной среде даже политические деятели могут согласиться с прозвищем «быки», но в русско/украинскоязычной культуре такие ассоциации положитель­ного смысла не передают. Соответственно, силу личности художника англоязыч­ный автор связывает с первозданным, неподдельным и дарованным природой мо­гуществом. Такое речевое употребление не оскорбительно, а, наоборот, высказы­вает восхищение. В общем контексте уважения к жизненной активности худож­ник получил комплимент от писателя, но не получил его от переводчика.

Фрагмент 3 Оригинала: «... The great naked head...». Нет английских слов оригинала, которые бы осудили внешность Пикассо. Нет у англоязычного автора слов о голове, которую отметила природа или годы так, что о ней можно уничи­жительно сказать Лысая. Голова художника описана в оригинале с симпатией как непокрытая или открытая перед миром. А в целом, в оригинале слагается картина умной, великой и необыкновенной головы. В отличие от перевода английские слова не меряют физические размеры головы, и это верно, поскольку в жизни го­лова Пикассо вовсе не была громадной.

Фрагмент 4 Оригинала: «... Enjoyed his fame...». Английское «enjoy» – сло­во, окрашенное положительным смыслом. Оно предполагает как приятные ощу­щения, так и положительный человеческий опыт, типа «enjoy high standard of living, enjoy rights or good health». Кроме этого, «enjoy» позволяет воспользоваться чем-то По-праву Полагающимся и обогатиться духовно, физически или социаль-


Но. В этом слове нет амбиций, которые привнес переводчик, употребив слова «Гордиться своей славой». В этом вновь сомнительная похвала, поскольку пере­водчик, не спроецировав мышление человека творческого труда, поставил вели­кого созидателя в смешное и унизительное положение наслаждаться своей сла­вой, когда он ест. Более точным мог бы стать следующий вариант перевода: «у Пикассо славу не отнимешь. Что ж поделать, если на него везде смотрят. Все-таки художнику надо бы спокойно поесть...».

Фрагмент 5 Оригинала: «... Having his every gesture noted by a middle-aged, prying American...». Подстрочник оригинала «с особым Вниманием замечать» движения интересного человека, посматривая на него украдкой, несовместим с прямолинейно детективным пассажем переводчика «За каждым движением дол­жен следить какой-то американец».

Фрагмент 6 Оригинала: «... Only claim to the artist’s attention ...». «Претен­зия» в русскоязычном восприятии есть качество мало похвальное, притворное и раздражающее; в англоязычной действительности «claim» не получает негатив­ных коннотаций, поскольку это то, на что люди имеют Прямое право И его не ус­тупают, что считается хорошей и неагрессивной позицией.

Фрагмент 7 Оригинала: «... He had once hung a lithograph of a dove on the wall of a house...». Переводчик некорректно истолковал характер действия, выра­женного данным глаголом. Его слова «Все еще висит» – вовсе не то, что в замыс­ле автора «Когда-то разместил На стене» или «для чего когда-то нашел место на стене».

(Б) Анализ текстовой семантики оригинала в сопоставлении с переводом

Чтобы сделать этот этап текстового анализа более объективным, а его ре­зультаты представить более осязаемо, применим три техники работы с содержа­нием текста: (а) вычленение Индивидуальных сценариев Участников коммуни­кативного события, (б) определение Содержательных очертаний Коммуникатив­ного события, и (с) характеристику расхождения смысла двух текстов по Пара­метрам авторства.

(А) Сценарии участников коммуникативного события, представленного
в абзаце оригинала и перевода:

На данной стадии анализа мы определяли, что делал каждый из участников ситуации, описанной в приведенном абзаце авторского текста. При этом мы оста­вили без внимания, как и сам автор, лиц, сопровождающих художника.

(1) Художник: вошел в ресторан со своими знакомыми – сел незаметно – выглядел одухотворенно сильным – ел спокойно.

(2) Американец: быстро взглянул – узнал – восхитился притягательностью художника – поспешил отвести взгляд – ощутил уважение к частной жизни – припомнил связующую духовную нить – не позволил себе быть навязчиво внима­тельным.

(3) Хозяйка ресторана: узнала знаменитость – волновалась – проявляла знаки гостеприимности.

Сценарии индивидуальной активности персонажей свидетельствуют, что в переводе есть заметные отклонения от авторского смысла.

(Б) Содержательные контуры коммуникативного события

Для определения очертаний коммуникативного события, обладающего оп­ределенным содержанием, но выраженного в двух текстах с некоторой разницей, применим технику «кубических вопросов» («cubic questioning» как профессио­нальный прием журналистов). Эта работа очерчивает приблизительные, но обяза­тельные контуры любой коммуникативной ситуации. Посмотрев на отрывки ори­гинала и перевода с этой точки зрения, можем сделать первый шаг в определении


Меры отклонения одного текста от другого. Перевод действительно есть попыт­кой передать содержание абзаца из оригинала средствами другого языка.

Однако текст перевода содержит в себе значительную долю «переводческо­го акцента». Такая неосязаемая характеристика может быть раскрыта в парамет­рах авторства текста, что мы предлагаем на следующем уровне анализа.

(С) Характеристика расхождения смысла двух текстов по параметрам авторства

Параметры авторского смысла в тексте представляются авторским голосом, взглядом, тоном, динамикой, а также вкусом, позицией и некоторыми другими семантическими силами.

Авторский голос Из оригинального текста для анализа (см. выше) потерял в переводе долю человеческого уважения к ближнему, которое в англоязычном мире заключается во фразе «Live and let the other live», которую можно объяснить как «соблюдай свои пределы и не вторгайся в жизнь другого человека».

Авторский взгляд Из оригинала утратил в переводе йоту «withdrawal» в смысле сознательного и поспешного ухода из поля зрения и, шире, личной жизни другого человека.

Авторский тон Из оригинала заглушился в переводе на нотах радости узна­вания и теплого понимания человека в его повседневных потребностях.

Авторская динамика В тексте для анализа, первоначально отличавшаяся плавной раскрепощенностью, в переводе приобретает резкость и даже легкую нервозность.

Авторский вкус, Присутствующий в английском тексте, в переводе потерял деликатность образованного человека и приобрел от переводчика некую «ли­хость» суждений.

Авторская позиция В оригинале, которую можно назвать «insider’s» (того, кто «свой», кто гармоничен в ситуации с окружающими, духовно включен в об­стоятельства), в переводе преобразуется отчасти в позицию «onlooker’s» (того, кто «чужой», выносящий суждения: «Это у них так...»).

Представляется, что как теоретическая постановка межкультурной пробле­мы перевода авторской работы, так и результаты анализа текстовой ткани свиде­тельствуют о плодотворных перспективах исследования в представленном на­правлении.

На данном этапе заключим, что успех работы с текстами на стыке культур зависит от способности слиться внутренним взором со взглядом англоязычного автора на реальность, отраженную в тексте, от чуткости к авторскому голосу, дающему отношение к жизни, и от других факторов авторства, которые качест­венно написанный текст заключает в себе. Определенным достижением в профес­сионализме переводчика станет его способность проецировать авторское видение в цепочке глаголов. При таком умении текстовые реальности оригинала и перево­да значительно сблизятся и не возникнет значительной доли разночтения с после­дующими переводческими погрешностями.

Библиографические ссылки

1. Брагина Л. А. Лексика языка и культура страны / Л. А. Брагина. – М. : Рус. яз., 1981. – 176 с.

2. Колшанский Г. В. Коммуникативная функция и структура языка / Г. В. Колшанский. – М. : Наука, 1984. – 175 с.

3. Кубрякова Е. С. Язык и значение: на пути получения знаний о языке / Е. С. Кубрякова // Роль языка в познании мира. – М. : Языки славянской культуры, 2004. – 560 с.


4. Куш Е. Прагмасемантичні особливості використання активних та пасивних конструкцій у політичному дискурсі консерваторів з питань імміграції / Е. Куш // На­укові записки Кіровоград. держ. пед. ун-ту ім. В. Винниченка. Серія : Філологічні науки. – Вип. 75 (3). – 2008. – C. 348–350.

5. Срезневский И. И. Мысль об истории русского языка / И. И. Срезневский. – М., 1959. – 165 с.

6. Чуян С. Сильномарковане перехідне дієслово to tell в різних дискурсивних формах / С. Чуян // Наукові записки Кіровоград. держ. пед. ун-ту ім. В. Винниченка. Серія : Фі­лологічні науки. – Вип. 75 (3). – 2008. – C. 402–405.

7. Шоу И. Вечер в Византии : роман (переклад з англ.) / И. Шоу. – К. : «Ада-Атіка», 1993. – 448 с.

8. Щерба Л. В. Языковая система и речевая деятельность / Л. В. Щерба. – Л., 1974. – 186 с.

9. Shaw I. Evening in Byzantium / I. Shaw. – London : New English Library : Times Mirror. – 1977. – 285 p.

Надійшла до редколегії 01.06.11


УДК 811.161.1’373