Головна Філологія Мовознавство МЕТАФОРИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ МИРА В ПОЭЗИИ И ПРОЗЕ А. АХМАТОВОЙ
joomla
МЕТАФОРИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ МИРА В ПОЭЗИИ И ПРОЗЕ А. АХМАТОВОЙ
Філологія - Мовознавство

Ю. В. Кравцова

Херсонский государственный университет

Розглядаються проблеми Метафоричного Моделювання дійсності, уточнюється поняття метафоричної моделі, Вводяться поняття метафоричної мегамоделі Та Субмоделі, здійснюється зіставний семантико-когнітивний аналіз Метафорики Поезії Та Прози Г. Ахматової, визначаються базові концепти її індивідуальної метафоричної картини світу. Запропонована Методика Опису метафоричних Моделей Призначається Для Дослідження Великого корпусу ме-тафор.

Рассматриваются проблемы метафорического моделирования действительности, уточняется понятие мета-форической модели, вводятся понятия метафорической мегамодели и субмодели, осуществляется сопоставительный Семантико-Когнитивный анализ метафорики поэзии и прозы А. Ахматовой, определяются базовые концепты ее ин-дивидуальной метафорической картины мира. Предлагаемая методика описания метафорических моделей предназ-начена для исследования большого корпуса метафор.

Problems of metaphorical modelling of the reality are considered, the concept of metaphorical model is specified, concepts of metaphorical megamodel and submodel are introduced, the comparative semantic and cognitive analysis of metaphors in Ahmatova’s poetry and prose, basic concepts of her individual metaphorical picture of the world are defined. The suggested technique of description of metaphorical models is intended for research of the big complex of metaphors.

Постановка проблемы. В лингвистических исследованиях последних лет активно разрабаты-ваются концепции метафорического моделирования и метафорической картины мира, рассматри-вающие метафору соответственно как динамический процесс порождения нового переносного смыс-ла и относительно статичное явление, существующее в языковом сознании определенной лингво-культурной общности или отдельного ее представителя в конкретный исторический период. Такой интерес к изучению сложных механизмов метафорического отображения реальности и моделирую-щей роли метафоры объясняется стремлением к постижению сущности индивидуального, нацио-нального и общечеловеческого мышления.

Метафорическая картина мира писателя представляет собой результат его ментально-образной деятельности, отражение личных представлений об окружающей действительности в метафорике его произведений. Мастер слова в силу естественного стремления к самовыражению и нестандартного мировосприятия намеренно вводит в художественное пространство текста метафоры, которые одно-временно формируют и моделируют его. Метафорика писателя как составляющая его художественной картины мира – это, с одной стороны, репрезентация реального мира и объективного знания о нем, за-крепленного в языке, через призму авторского творческого мышления, а с другой – способ создания индивидуального образа мира.

Реконструкция картины мира автора на базе созданных им текстов означает установление ценно-стей данной языковой личности и иерархии смыслов в ее тезаурусе [5, с. 36]. Поэтому выявление про-дуктивных в произведениях того или иного поэта или прозаика метафорических моделей позволяет воссоздавать устойчивые в его сознании образно-ассоциативные связи реалий, устанавливать ключевые концептуальные метафоры, составляющие основу общего представления автора об окружающем мире. Особый интерес в этом отношении вызывает творчество писателя, владеющего двумя формами словес-ного выражения – стихотворной и прозаической. Поэзия и проза одного автора – это уникальное лин-гвохудожественное явление, получившее название литературного «билингвизма» (Р. О. Якобсон). Та-кое «двуязычие» было характерно для русской литературы первой половины XX в. (И. Анненский, А. Ахматова, А. Белый, В. Брюсов, И. Бунин, М. Кузмин, О. Мандельштам, Б. Пастернак, М. Цветаева и др.), когда именно прозаическая форма использовалась поэтами для разрешения творческих исканий в области поэтического языка и расширения способов образного воплощения авторского замысла, не умещающегося в границах стихотворной формы. «Проза поэта» (Р. О. Якобсон), включающая художе-ственные, мемуарно-автобиографические, литературно-критические и т. п. произведения, обладает оп-

© Кравцова Ю. В., 2009


Ределенными чертами, раскрывающими сущность творческой индивидуальности поэта, излагающего свои мысли в прозе.

Изучение языковой личности поэта-прозаика, его литературного наследия представляется важ-ным для определения особенностей осмысления действительности и реализации смыслового потенциа-ла слов, степени взаимосвязи и взаимопроникновения образных средств в стихах и прозе. Состав мета-фор, характер и частота их использования в разных по форме жанрах литературы четко отражает специ-фику авторского креативного мышления, личностной репрезентации мира и эстетических взглядов пи-сателя-«билингва».

Анализ последних исследований и публикаций. Последовательно формируемая в современ-ной российской и отечественной лингвистике теория метафорического моделирования возникла на стыке когнитологии и семантики и развивается в двух направлениях – когнитивно-семантическом, базирующемся на постулатах когнитивной лингвистики с учетом достижений современной семанти-ки (А. Н. Баранов, Ю. Н. Караулов, И. М. Кобозева, Е. С. Кубрякова, В. В. Петров, Е. В. Рахилина, Т. Г. Скребцова, А. П. Чудинов и др.), и семантико-когнитивном, основывающемся на семантической дериватологии в контексте основных положений когнитологии (О. Н. Алешина, Ж. А. Вардзелашвили, Л. А. Кудрявцева, Г. Н. Скляревская, Н. П. Тропина и др.). Это обусловлено общностью семантического и когнитивного подходов в развитии идей о креативной и моделирующей роли метафоры, которая организует и регулирует мировосприятие человека.

Установлению конкретных метафорических моделей в текстах / дискурсах определенной жанрово-стилевой квалификации посвящено немало специальных публикаций (Н. И. Борковец, Э. В. Будаев, Т. С. Вершинина, Х. П. Дацишин, А. А. Каслова, Р. Д. Керимов, Е. В. Колотнина, Т. А. Кукса,

A. Б. Ряпосова, О. А. Солопова, Ю. Б. Феденева, А. А. Федосеев, И. А. Филатенко, О. М. Чадюк и др.),
где, как правило, материал научного исследования представляет собой сферу-цель (политический, эконо-
мический, медицинский и т. п. дискурс) и описание при этом сводится к инвентаризации и классифика-
ции сфер-источников метафорической номинации и их фреймо-слотовой структуры. Однако, несмотря на
то, что данная методика анализа метафорических моделей в целом сложилась, остается еще много дис-
куссионных и нерешенных вопросов. Подобный подход к изучению художественного текста / дискурса
только начинает находить свое применение (Н. В. Головенкина, А. С. Назин, Е. Н. Осатюк, Е. Б. Рябых,
М. Б. Шинкаренкова), поэтому принципы описания такого материала еще только формируются, что объ-
ясняется сложностью самого объекта – метафорики писателя, которая отражает индивидуально-авторское
восприятие действительности и создает уникальную, неповторимую модель мира с разветвленной струк-
турой исходных и новых сфер метафоризации.

Метафоры в творчестве А. Ахматовой, причем преимущественно в ранней ее поэзии, рассмат-ривались в литературоведческом аспекте (Б. М. Эйхенбаум, В. М. Жирмунский, Л. Я. Гинзбург, Н. С. Трифонова и др.), лингвистическое их исследование с разных позиций проводилось в работах

B. В. Виноградова, Н. А. Кожевниковой, Ю. С. Лазебника. Особенности ахматовской прозы до сих
пор оставались за пределами научных интересов языковедов.

Цель и задачи статьи. В данной статье осуществляется сопоставительное семантико-когнитивное описание продуктивных метафорических моделей поэзии и прозы А. Ахматовой, что предполагает рассмотрение и уточнение понятий метафорического моделирования, метафорической модели и ее составляющих, мегамодели и субмодели, описание методики анализа метафорических моделей и характеристику продуктивных моделей в стихотворных и прозаических произведениях исследуемого поэта-прозаика.

Изложение основного материала. Человеческое мышление обладает основополагающими для процесса метафоризации способностями к анализу воспринимаемых объектов и ситуаций, сравнению разных сущностей, проведению аналогий между сходными в каком-либо отношении представления-ми о тех или иных реалиях. В метафоре реализуется одно из всеобщих существенных свойств и от-ношений явлений действительности и ее восприятия по признаку нахождения ассоциативных связей между ними и их отражением в познавательной деятельности человека, т. е. в основе метафоризации лежит сопоставление, сравнение определенных предметов и явлений на базе какого-либо ассоциа-тивного признака. С помощью метафоры человек может осмысливать довольно сложные и неизучен-ные предметные области, познавать неизвестное через известное, используя имеющийся у него фонд знаний. Метафора дает возможность «выразить трудновыразимое и обозначить то, для чего еще нет прямого обозначения, причем выразить и обозначить, не увеличивая словарь единиц выражения и их синтаксическую сложность» [2, с. 189]. Метафорические номинации возникают в результате креа-тивного когнитивного процесса, на который оказывают непосредственное влияние язык и свой-ственный данной культуре способ концептуализации действительности. В данной работе метафора


Интерпретируется как вербально-ментальный конструкт, обозначающий некоторый класс объектов, для характеристики или наименования другого класса объектов, обусловленный их сопоставлением на основании аналогии или сходства между ними, а метафоризация – как семантико-когнитивный механизм, позволяющий обнаруживать общность у различных денотатов на основании образно-ассоциативных комплексов, существующих в сознании носителей языка.

Метафорическое моделирование может рассматриваться, на наш взгляд, в широком и узком смысле. В первом случае это способ познания, концептуализации, категоризации и репрезентации ре-ального и ирреального мира на базе образно-ассоциативного мышления, отражающий национальное и личностное самосознание на определенном этапе исторического развития лингвокультурной общности. В более узком понимании – это средство создания и реконструкции коллективной и индивидуальной метафорической картины мира, отражающей регулярность и продуктивность тех или иных метафори-ческих моделей в конкретный исторический период.

Все языковые модели являются результатом предшествующей практики языка и культуры, со-держат в себе моменты стереотипности, запечатлевая тем самым исторический опыт этноса в устойчи-вых формах, и, хотя язык оставляет место для новых моделей, они входят в языковую практику крайне затруднительно [3, с. 25]. Поэтому чтобы выяснить, какие изменения происходят в национальной язы-ковой картине мира, необходимо изучить ее на разных этапах эволюции. Так, исследование продуктив-ности определенных классов слов как источников метафорообразования и регулярности пополнения конкретных семантических сфер за счет метафорических наименований способствовало установлению основных типов переносов (человек → животное, животное → человек, животное → растение, арте-факт → человек и т. д.), причем в каждом языке в разные исторические периоды доминируют те или другие из них. К примеру, в современном русском языке, по данным ряда работ (Г. Н. Скляревская, О. Н. Алешина, Л. В. Балашова, Е. О. Петрова и др.), их насчитывается от двадцати до ста.

Метафорическая модель с когнитивной точки зрения – устойчивое соответствие между обла-стью источника и областью цели, фиксированное в языке и культурной традиции данного общества, а с позиций семантики – это типовое соотношение денотативно-понятийных сфер мотивирующего и мотивированного значений слов, проявляющееся в семантическом форманте, или регулярный пере-нос тематически соотносительных слов одного класса на другой на основе их сходства. Метафориче-ская модель в нашем понимании – это существующая в сознании носителей языка схема вербализа-ции коррелятивных в ассоциативном плане понятий, включающая исходную и новую идеографиче-ские сферы и семантико-когнитивный формант, являющийся основанием их сходства, т. е. представ-ляющий собой ментально-смысловой элемент, интегрирующий разные сущности, сходные в каком-либо отношении (например, метафорическая модель «физические свойства человека Природные явления и стихии > звук»). Метафорические модели могут иметь разновидности, характеризующиеся вариативностью новой понятийной сферы или семантико-когнитивного форманта при устойчивой исходной понятийной сфере, называемые нами субмоделями (к примеру, метафорическая модель «физические свойства человека Природные явления и стихии > звук» может выступать в субмоде-лях «речь → атмосферное явление > сила звучания» (Шепот ветра), «речь → атмосферное явление > степень различения звука» (Бормотание вьюги), «речь → природные стихии > сила звучания» (Вопли бури) и др.). Совокупность метафорических моделей со сходными понятийными сферами образуют мегамодель, т. е. направление переноса из одной идеографической области в другую, сформулиро-ванное в наиболее общем виде («Человек → Неживая природа», «Живая природа → Человек» и т. п.).

Рассмотрим особенности метафорического моделирования в поэзии и прозе А. Ахматовой, ко-торые представляют, на наш взгляд, большой интерес для понимания ее художественно-эстетических воззрений. На правомерность такого подхода к ее лирике А. Ахматова указывала сама: «Чтобы доб-раться до сути, надо изучать гнезда постоянно повторяющихся образов в стихах поэта – в них и таит-ся личность автора и дух его поэзии» [1, с. 331]. При этом важным является тот факт, что ахматовская поэзия долгое время считалась «поэзией непереносных смыслов» (В. М. Жирмунский, Б. М. Эйхенбаум и др.) и выделялись такие характерные черты ее лирической манеры, как «стремле-ние к целомудренной простоте слова, боязнь ничем не оправданных поэтических преувеличений, чрезмерных метафор и истасканных тропов, ясность и сознательная точность выражения» [1, с. 466]. Высказывалось также мнение о том, что А. Ахматова избегает метафор, лишь изредка употребляет их и при этом «как бы намеренно берет самые прозаические метафоры, тем самым не придавая метафоре как таковой специально поэтического значения» [1, с. 490]. Данные выводы были обусловлены, ско-рее всего, тем, что ее поэзия рассматривалась на фоне поэзии символистов, для которых метафориче-ское восприятие мира являлось основным «свойством» поэта [1, с. 467], хотя можно, пожалуй, согла-ситься, что в целом ориентация Ахматовой в первую очередь на прямое, «точное» слово была до-


Вольно устойчива. Однако впоследствии стали отмечать, что в поздних ее стихах «метафоризм все более усложняется» [4, с. 186], а это косвенно подтверждает факт присутствия метафорических пере­носов и в ранней ахматовской поэзии.

Проведенный автором статьи анализ стихотворных и прозаических текстов А. Ахматовой пока­зал, что метафоричность как признак идиостиля стала складываться еще в самом начале ее поэтиче­ского творчества и используемые и создаваемые ею метафоры на протяжении всей литературной дея­тельности образуют цельную метафорическую картину мира. Следует, однако, отметить, что метафор в ахматовской прозе значительно меньше, чем в поэзии, они составляют примерно 15 % от общего их числа, что в общем соответствует традициям метафорического словоупотребления в русской литера­туре.

Основу метафорической картины мира в поэзии А. Ахматовой составляют мегамодели «Чело­век Неживая природа», «Человек Живая природа», «Человек → Человек», «Человек → Соци­ум», «Человек → Артефакт», «Неживая природа → Человек», «Социум → Неживая природа», «Со­циум → Живая природа», «Живая природа → Социум», «Артефакт → Неживая природа», «Неживая природа → Неживая природа». Данные идеографические сферы включают следующие понятия: «Че­ловек» - его физические (портрет, телосложение, части тела, голос / речь и т. п.), физиологические (внутренние органы, проявления жизнедеятельности организма), психические (ощущения, воспри­ятия, память, мышление и т. д.) и душевные (черты характера, чувства, переживания) свойства; «Со­циум» - социальные явления, сферы деятельности человека и т. п.; «Неживая природа» - небесные тела, природные явления и стихии, полезные ископаемые и т. д., то есть все, что окружает человека, кроме флоры, фауны и артефактов; «Живая природа» - представители животного и растительного мира; «Артефакт» - продукты человеческой деятельности (предметы быта, строения и др.), в отличие от объектов и явлений неживой природы, которые существуют независимо от человека.

Мегамодель «Человек → Неживая природа» Реализуется в поэзии А. Ахматовой в разных ме­тафорических моделях:

- «физические свойства человека Природные явления и стихии > звук», которая представле­на субмоделью «речь → атмосферное явление > сила звучания» (громко / тихо): Даже Голос ветра Слаб [1, с. 65]; А Голос ветра Был понятен мне [1, с. 182]; Сентябрьский Вихрь, листы с березы свеяв, Кричит [1, с. 98]; Там Шепчутся Белые Ночи Мои [1, с. 231];

- «физические свойства человека → небесные тела > форма», выступающая в виде метафори­ческой субмодели «части тела, органы человека → рельеф земли (луны) > очертания»: Дымилось Те­ло Вспаханных Равнин [1, с. 107]; Где томится пречистое Тело Оскверненной врагами Земли [1, с. 200]; Вижу, вижу Лунный лик [1, с. 102]; И помертвелого Месяца лик Совсем ни к чему возник [1, с. 200];

- «физиологические свойства человека → природные явления и стихии > динамика», представ­ленная субмоделью «процесс жизнедеятельности человека → атмосферное явление > движение»: Бродит ветер, безлюдию рад [1, с. 95]; В песок зарывала желтое платье, Чтоб Ветер Не сдул, не унес Бродяга [1, с. 120]; Когда Бессонный мрак Вокруг клокочет [1, с. 240];

- «физиологические свойства человека → небесные тела > состояние», реализующаяся в суб­модели «процесс жизнедеятельности человека → участок земли > состояние покоя»: Склонился туск­Лый мертвый лик К немому Сну полей [1, с. 47]; Под плотным снегом Отдыхает луг [1, с. 108];

- «душевные свойства человека Природные явления и стихии > состояние», выступающая в виде субмодели «черты характера → атмосферное явление > степень и характер проявления состоя­ния» (сильно / слабо, медленно / быстро): Ветер Душный и Суровый С черных труб сметает гарь [1, с. 73]; А в родной стране от Ласки инея Поседели сразу косы темные [1, с. 260]; И Снег Летит отку­Да-то не сверху... Ленивый, ласковый и осторожный [1, с. 158].

Метафорическая мегамодель «Человек → Человек» Представлена в ахматовской поэзии сле­дующими моделями:

- «физические свойства человека Душевные свойства человека > проявление объекта», реа­лизуемая в субмодели «речь → чувства > степень проявления объекта» (сильно / слабо): И молнии огонь летучий, И Голос радости Могучей, Как ангелы сойдут ко мне [1, с. 133]; К уху жарко приника­Ет Черный Шепоток беды [1, с. 178];

- «физические свойства человека → физиологические свойства человека > проявление объек­та», выступающая в виде субмодели «физическое состояние человека → части тела, органы человека > характер проявления объекта» (хорошо / плохо, приятно / неприятно): Томилось сердце, не зная даже Причины горя своего [1, с. 52]; Сердце Темное Измаялось В нежилом дому твоем [1, с. 50];


- «душевные свойства человека → физические свойства человека > проявление объекта», пред­
ставленная субмоделью «чувства → части тела, органы человека > степень и характер проявления
объекта» (сильно / слабо, глубоко и т. п.): О, Сердце любит Сладостно и слепо! [1, с. 35]; О, как Серд­
це
Мое Тоскует!
[1, с. 54].

Мегамодель «Человек → Социум» Выступает в виде метафорической модели «физические свойства человека → социальные явления > проявление объекта» и соответствующей субмодели «движение → общественное мнение > степень и характер проявления объекта» (мало / много, рас­пространенность): Слух Чудовищный Бродит По городу [1, с. 147]; А наутро Притащится слава По­гремушкой над ухом трещать [1, с. 162]; И всюду Клевета сопутствовала Мне. Ее ползучий Шаг Я слышала во сне [1, С. 166].

Метафорическая мегамодель «Человек → Артефакт» Реализуется в метафорической модели «физические свойства человека Продукт интеллектуально-производственной деятельности > звук», которая проявляется в виде субмодели «речь → музыкальный инструмент > сила звучания» (гром­кость): И скорбных Скрипок голоса [1, с. 54]; И над толпою Голос колокольный [1, с. 136]; Пусть Го­лоса органа Снова грянут [1, с. 162]; И в Голосе Грозном софийского Звона Мне слышится голос тре­воги твоей [1, с. 261]; Колокол заговорил Не набатным, грозным Голосом [1, с. 152]; И Поет, поет Постылый Бубенец Нижегородский [1, с. 102]; Иль Голосом Серебряным Волынка Вдали Поет О вече­ре разлук [1, с. 102].

Мегамодель «Человек → Живая природа» Представлена метафорической моделью «физиче­ские свойства человека → флора > форма» и соответственно ее субмоделью «части тела, органы че­ловека → деревья > очертания»: И Сосен Розовое Тело В закатный час обнажено [1, с. 256]; Где Елей Искалеченные Руки Взывали к мщенью [1, с. 214]; В самом Сердце тайги Дремучей [1, с. 324].

Метафорическая мегамодель «Неживая природа → Человек» Реализуется в метафорической модели «водоемы → физические свойства человека > звук» и ее субмодели «водный поток → речь > характер звучания» (размеренность, плавность): Но я эту запомнила Речь, - Пусть Струится Она сто веков подряд [1, с. 25]; И Струится пенье Панихидное [1, с. 163]; И до света не слушаешь ты, Как Струится поток доказательств Несравненной моей правоты [1, с. 186]; Так Исповедь льется Немая [1, с. 191]; Там солдатская Шутка Льется, желчь не тая [1, с. 246].

Метафорическая мегамодель «Социум → Неживая природа» Выступает в виде модели «ин­теллектуально-творческая деятельность → природные явления и стихии > динамика» и соотвествен-но субмодели «танец → атмосферное явление > характер движения» (размеренность, хаотичность и т. п.): Занавес неподнятый, Хоровод теней [1, с. 158]; Белых Ноченек хоровод [1, с. 325]; Бал мете­лей На Марсовом поле [1, с. 315].

Мегамодель «Социум → Живая природа» Представлена метафорической моделью «интеллекту­ально-творческая деятельность → флора > расположение» и ее субмоделью «танец → деревья > характер расположения» (в одну линию, параллельно, хаотично и т. п.): А застывший навек Хоровод Надмогильных твоих Кипарисов [1, с. 176]; И первыми В танец вступают березы, Накинув сквозной убор [1, с. 211].

Метафорическая мегамодель «Живая природа → Социум» Проявляется в виде метафорической модели «птицы → интеллектуально-творческая деятельность человека > количество» и соответствующей субмодели «объединения птиц → художественное творчество > множество / совокупность»: В тот на­всегда опустошенный дом, Откуда унеслась Стихов Сожженных Стая [1, с. 220]; Все тебе: и молитва Дневная, И бессонницы млеющий жар, И Стихов Моих белая Стая [1, с. 111].

Мегамодель «Артефакт → Неживая природа» Реализуется в следующих метафорических мо­делях:

- «продукт производственного процесса → природные явления и стихии > проявление объек­та», выступающей в виде субмодели «продукт химической обработки, вещество → атмосферное яв­ление > характер проявления объекта» (блеск, яркость и т. п.): Потускнел на Небе Синий Лак [1, с. 80]; Пустых Небес Прозрачное Стекло [1, с. 98];

- «продукт производственного процесса → природные явления и стихии > форма», которая вы­ражается с помощью субмодели «продукт станочного изготовления → атмосферное явление > очер­тания» (перекрестное расположение элементов и др.): И сквозь густую Водяную сетку Я вижу милое Твое лицо [1, с. 89]; Сквозь Инея Белую Сетку Малиновый каплет свет [1, с. 110].

Метафорическая мегамодель «Неживая природа → Неживая природа» Представлена в виде модели «водоемы → природные явления и стихии > динамика» и ее субмодели «водный поток → ат­мосферное явление > характер движения» (непрерывность, размеренность и т. п.): Холодочка стру­ится волна [1, с. 222]; А сам закат в Волнах эфира [1, с. 256]; И Ветер В круглое окно Вливался Влажною Струею [1, с. 93].


В прозе А. Ахматовой метафоры входят в такие мегамодели, как «Человек → Социум», что ха­рактерно и для ее поэзии, а также «Неживая природа → Социум», «Неживая природа → Артефакт», присущие только прозе.

Метафорическая мегамодель «Человек → Социум» Реализуется в ахматовской прозе с помощью модели «физиологические свойства человека → интеллектуально-творческая деятельность > проявле­ние объекта» и ее субмодели «процесс жизнедеятельности человека → художественное творчество > проявление свойств» (воздействие): Дыхание искусства Еще не обуглило, не преобразило эти два су­ществования [1, с. 340]; Глубокое Дыхание Появилось В стихах Мандельштама [1, с. 355].

Мегамодель «Неживая природа → Социум» Проявляется в метафорической модели «физиче­ское явление → социальное явление > проявление объекта», которая выступает в виде субмодели «световое явление → общественная оценка > степень проявления» (слабый / сильный): Как художник Он не имел и Тени признания [1, с. 340]; Тень неблагополучия Лежала на этом доме [1, с. 353].

Метафорическая мегамодель «Неживая природа → Артефакт» Представлена моделью «при­родные явления и стихии → продукт интеллектуально-творческой деятельности > количество» и ее субмоделью «атмосферное явление → продукт художественного творчества > совокупность / множе­ство»: Ливни, хлещущие на страницах книг Бориса Пастернака [1, с. 348]; Непрекращающийся Дождь Его Стихов [1, с. 351]; В этот самый день я после Града телеграмм Приехала к Мандельшта­мам [1, с. 354].

Все остальные метафоры ахматовской поэзии и прозы единичны по способу образования и со­ответственно непродуктивны.

Базовым метафорическим концептом поэзии и прозы А. Ахматовой является понятие «Голос» (и его разные проявления: Крик, вопль, шепот, бормотание, пение): даже Голос ветра Слаб [1, с. 65]; А Голос ветра Был понятен мне [1, с. 182]; Я слышу Иволги Всегда печальный Голос [1, с. 132]; Голос памяти [1, с. 167]; И скорбных Скрипок голоса [1, с. 54]; И над толпою Голос колокольный [1, с. 136]; Пусть Голоса органа Снова грянут [1, с. 162]; И в Голосе Грозном софийского Звона Мне слы­шится голос тревоги твоей [1, с. 261]; Колокол заговорил Не набатным, грозным Голосом [1, с. 152]; Другие Ивы Что-то Говорят [1, с. 182]; Сентябрьский Вихрь, листы с березы свеяв, Кричит [1, с. 98]; За порогом дикий Вопль судьбы [1, с. 181]; Грай вороний, и Вопль паровоза [1, с. 235]; Там Шепчутся Белые Ночи Мои [1, с. 231]; Свое Бормотали арыки [1, с. 234]; Безмолвна песня, музыка нема [1, с. 255]; И Поет, поет Постылый Бубенец Нижегородский [1, с. 102]; Иль Голосом Серебря­ным Волынка Вдали Поет О вечере разлук [1, с. 102]; Это Песня Последней Встречи [1, с. 32]; И мрач­Но Хор цикад Вдруг зазвенел из сада [1, с. 237] и др. Это обусловлено, вероятно, тем, что для нее дос­таточно важным представлялось, с одной стороны, умение слушать и слышать речь, вербализованные мысли человека и звуки окружающего мира, что, собственно, подтверждается всем ее литературным творчеством, воспоминаниями современников [1], а с другой - желание быть услышанной другими (примечательно в связи с этим, что один из сборников произведений А. Ахматовой назван цитатой из ее стихотворения «Узнают голос мой...»).

Выводы. Поэзия и проза А. Ахматовой не являются неким неразрывным целым в плане спосо­бов реализации и взаимопроникновения метафорических образов, - ее стихотворные и прозаические произведения связаны между собой в первую очередь единством языковой личности писателя, спе­цификой ее художественного мышления. Это отражено в созданной автором метафорической модели мира, которая демонстрирует общность метафорики поэзии и прозы А. Ахматовой только на уровне мегамодели «Человек → Социум», вследствие чего обнаруживаются ее жизненные и художественно-эстетические приоритеты - человек и его роль в обществе. Кроме того, из тринадцати метафориче­ских мегамоделей, выявленных в ахматовских произведениях, десять непосредственно связаны с че­ловеком и его деятельностью. Данный факт полностью подтверждает, что метафорическая картина мира А. Ахматовой антропоцентрична по своей сути, так как одной из самых продуктивных сфер ме-тафоризации выступает человек в физическом, личностном и социальном аспектах.

Разработанная автором методика описания продуктивных метафорических моделей может быть использована при исследовании значительных корпусов метафор в различных текстах, дискур­сах, словарях.

Перспективы дальнейших исследований. Активизация научного интереса в области метафо­рического моделирования свидетельствует о стремлении ученых к выработке некой единой класси­фикации, которая позволит выделить все продуктивные модели на разных этапах развития языка. Та­кая работа представляется до-статочно сложной и трудоемкой, однако ее результаты будут способст­вовать наиболее полной инвентаризации и систематизации метафорических моделей и откроют


Большие возможности для постижения общих закономерностей метафорического моделирования действительности.

Библиографические ссылки

1. Ахматова А. Узнают голос мой... : Стихотворения. Поэмы. Проза. Образ поэта / сост. Н. Н. Глен, Л. А. Озеров; вступ. ст. Л. А. Озерова / А. Ахматова. – М. : Педагогика, 1989. – 608 с.

2. Баранов А. Н. Некоторые константы русского политического дискурса сквозь призму политической мета-форики / А. Н. Баранов, О. В. Михайлова, Е. А. Шипова. – М. : Фонд ИНДЕМ, 2006. – 84 с.

3. Боженкова Р. К. Понимание текста как лингвокультурологическая категория / Р. К. Боженкова. – Курск : Изд-во КГТУ, 2000. – 180 с.

4. Иванов В. В. Избранные труды по семиотике и истории культуры. Т. 2. Статьи по русской литературе / В. В. Иванов. – М. : Языки русской культуры, 2000. – 880 с.

5. Караулов Ю. Н. Русский язык и языковая личность / Ю. Н. Караулов. – М. : Наука, 1987. – 262 с.

Надійшла До Редколегії 12.04.09


УДК 81’373.424