Головна Філологія Мовознавство РУССКО-УКРАИНСКАЯ ИНТЕРФЕРЕНЦИЯ И ПРОБЛЕМЫ ЯЗЫКОВОГО ВАРЬИРОВАНИЯ
joomla
РУССКО-УКРАИНСКАЯ ИНТЕРФЕРЕНЦИЯ И ПРОБЛЕМЫ ЯЗЫКОВОГО ВАРЬИРОВАНИЯ
Філологія - Мовознавство

Л. С. Москаленко

Крымский республиканский институт последипломного педагогического образования

Присвячено проблемі формування українського варіанта російської мови; розглянуто явище інтерференції російської та української мов як одна з умов формування особливої фор­ми мови в Україні.

Ключові слова: інтерференція, український варіант російської мови, русофонія, варію­вання мови, варіант мови.

Посвящена проблеме формирования украинского варианта русского языка; рассмот­рено явление интерференции русского и украинского языков как одно из условий формиро­вания особой формы языка в Украине.

Ключевые слова: интерференция, украинский вариант русского языка, русофония, варьи­Рование языка, вариант языка

The article deals with the problem of forming the Ukrainian variant of Russian. It examines the phenomenon of interference between the Russian and Ukrainian languages as a condition of a forming a special form of language in Ukraine.

Keywords: interference, Ukrainian versions of Russian, russophonie, varying of language, variety of language

После распада СССР и образования независимых государств статус русско­го языка изменился. Сегодня русский языке принято рассматривать в качестве по­линационального, то есть «имеющего несколько центров развития, в которых формируются так называемые национальные варианты с собственными нормами, собственными языковыми процессами и с равноправным статусом» [5, с. 32]. В лингвистике достаточно глубоко изучены национальные варианты таких языков как английский, испанский, немецкий, французский и т. д. Полинациональный характер русского языка только начинает изучаться и еще не является общепри­знанным.

Описание варьирования русского языка становится одной из актуальных проблем современной русистики. Возникновению новых форм существования русского языка посвящены работы таких ученых, как А. Н. Рудяков, Е. А. Журав­лева, В. Ю. Михальченко, Ю. В. Дорофеев, И. Н. Кошман и др.

А. Н. Рудяков предлагает концепцию устройства Русофонии «как глобаль­ного русскоязычного мира, единственным интегрирующим фактором которого является использование русского языка как средства социального взаимодейст­вия» [10, с. 8]. Русскоязычный мир, согласно этой идее, представляется в виде ор­ганизованного множества национальных вариантов русского языка, активно взаимодействующих с другими организованными множествами национальных вариантов иных языков. Основными составляющими этой системы являются центр, ядро и периферия. Центром выступает основной вариант русского языка - российский, ядерную часть составляют варианты русского языка в странах, ис­пользующих для осуществления социального взаимодействия русский язык наря­ду с национальным языком, то есть в Украине, Белоруссии, Казахстане и других

© Москаленко Л. С, 2011


Странах СНГ. Периферийную зону составляют все те, кто в той или иной степени владеет русским языком [10, с. 15–16].

Согласно концепции А. Н. Рудякова, русский язык выступает инвариантом (противопоставленным другим инвариантам, таким как английский язык, украин­ский язык, немецкий язык и т. д.), который реализуется множеством вариантов (российский, украинский, белорусский, казахстанский и т. д.). «Позициями» вы­ступают государства: Россия, Украина, Белоруссия, Казахстан и многие другие [10, с. 13].

Русский язык, функционирующий в Украине, таким образом определяется как региональный или национальный вариант русского языка. Придерживаясь точки зрения А. Н. Рудякова, будем называть его украинским национальным ва­риантом русского языка. Это дает основания говорить о возникновении новой формы языка. В связи с этим возникает вопрос о правомерности рассмотрения языковых изменений, происходящих в русском языке Украины, только в качестве результата русско-украинской интерференции.

Учитывая все сказанное, Целью Данной статьи становится рассмотрение русско-украинской интерференции как условия варьирования русского языка.

Поставленная цель предполагает решение следующих Задач: характеристи­ка русско-украинской интерференции и установление ее этапов, определение процессов, влияющих на варьирование русского языка в Украине.

Русский и украинский языки на протяжении веков находятся в тесном взаимодействии, что приводит к проникновению элементов украинского языка в русский и наоборот, т. е. к русско-украинской интерференции. Большой энцикло­педический словарь дает следующее определение интерференции: это «взаимо­действие языковых систем в условиях двуязычия, складывающегося либо при контактах языковых, либо при индивидуальном освоении неродного языка; выра­жается в отклонениях от нормы и системы второго языка под влиянием родного» [15, с. 197].

В лингвистике существует две концепции рассмотрения правильности или ошибочности речевых фактов: нормативная и функциональная. Согласно норма­тивной концепции, «ошибочно то, что выходит за рамки коллективной нормы», согласно функциональной – «ошибочно то, что не соответствует заданной функ­ции (напр.: ясности, экономии, экспрессивности и т. д.)» [13, с. 17]. Приведенное определение интерференции представляет собой нормативный подход к языку; языковые изменения понимаются как несоответствие норме. Принимая в качестве ведущего функциональный подход, будем говорить о результате интерференции не как об отклонении от нормы, несоответствии норме, а как о соответствии или несоответствии определенной функции, им установленной.

Взаимодействие русского и украинского языков происходит, главным обра­зом, в Украине и предопределяется, прежде всего, контактами русского и украин­ского народов. Взаимные контакты наций и народностей являются одним из важ­нейших «внелингвистических факторов, влияющих на развитие и взаимодействие их языков» [2, с. 76].

Условно процесс русско-украинского взаимодействия можно разделить на три периода: досоветский, советский и современный. Каждый из них отличается характером взаимодействия.

В Российской империи основным языком был русский, функционирование украинского языка ограничивалось бытовым общением, в связи с чем у него не было возможности активного развития. Но тем не менее украинский язык оказы­вает влияние на русский. В досоветский период были написаны первые труды, посвященные интерференции русского и украинского языков (В. Долопчев. Опыт


Словаря неправильностей в русской разговорной речи (преимущественно в Юж­ной России). – Одесса, 1886; К. П. Зеленецкий. О русском языке в Новороссий­ском крае. – Одесса, 1855 и др.). Уже в них отмечаются изменения в русском язы­ке на всех языковых уровнях. Эти явления носят ограниченный характер, по­скольку распространены только в разговорно-бытовой речи на территории непо­средственного контакта этих языков.

В советское время продолжается и усиливается процесс взаимодействия русского и украинского языков. Русский язык меняет статус государственного на статус языка межнационального общения. Украинский язык становится нацио­нальным языком УССР и получает все условия для свободного существования и развития. Это, соответственно, приводит к равноправному параллельному ис­пользованию двух языков на одной территории. Как отмечают советские исследо­ватели, сформировалось органическое двуязычие, то есть функционирование во всех сферах наряду с языком республики также русского языка как средства меж­национального общения и единения народов СССР, которое способствует изме­нению процесса взаимодействия языков, его усилению [1; 2; 6 и др.].

Русско-украинское языковое взаимодействие становится частью всесоюзно­го национально-русского (украинско-русского, белорусско-русского, казахско-русского, узбекско-русского и т. д.) взаимодействия, характеризующегося взаи­мообогащением всех контактирующих языков. Во взаимодействии языков, как правило, видели их взаимообогащение, то есть «усвоение определенных лексиче­ских элементов, усиливавших выразительные возможности языков» [1, с. 158], являвшееся двусторонним процессом, при котором обогащаются все контакти­рующие языки, хотя объем вклада может быть неодинаков. Так, в русский язык входят некоторые слова из украинского, которые впоследствии воспринимаются как нейтральные: Житница, хата-лаборатория, дивчина, доярка, сечка, парубок, чувство семьи единой, партия ведет И др. По образцу украинского слова Хлебо­роб Образованы русские названия Хлопкороб, огнероб. Под влиянием украинского языка расширяется значение суффикса -щин- (-чин-), он употребляется в геогра­фических наименованиях типа Орловщина, Смоленщина И т. п. [1; 2; 6 и др.].

Однако взаимодействие, помимо обогащения, рассматривалось и в качестве отрицательной интерференции: «В результате взаимодействия близкородствен­ных русского и украинского языков на территории их совместного параллельного функционирования, с одной стороны, происходит взаимообогащение обоих язы­ков, а с другой – развивается так называемая отрицательная интерференция, про­являющаяся, главным образом, в сфере спонтанной ненормированной устной ре­чи» [2, с. 115–116]. Результаты интерференции прослеживаются на всех языковых уровнях. Например, употребление фрикативного звука г [γ] на месте взрывного г [г], мягких Ц, ж, ш Перед И, е; уподобление падежных окончаний русских имен существительных и форм глагола соответствующих украинским (По домАх Вместо По домам, произносИмо Вместо Произносим), лексические заимствования и др.

На современном этапе, безусловно, также активен процесс интерференции русского и украинского языков, но влияние украинского языка на русский приоб­ретает совершенно иной характер. Украинский язык получает статус государст­венного языка, русский становится языком национального меньшинства (ино­странным), вследствие чего сужаются сферы его функционирования. Но, несмот­ря на это, в Украине остается ситуация двуязычия. Ранее языковые изменения присутствовали в речи «украинцев, которые еще не полностью овладели русским языком» [6, с. 283], то есть при изучении иностранного языка под влиянием род­ного. Двуязычный носитель «располагает менее чем двумя, хотя и более чем од­ной системой» [14, с. 62], что и становится причиной употребления элементов


Родного языка в иностранном. Сегодня же эти явления характерны и для речи эт­нических русских вне зависимости от знания ими украинского языка.

Безусловно, проникновению украинских элементов в русский язык, глав­ным образом, способствуют билингвы (с родным как русским, так и украинским языком), «поскольку именно их речевая деятельность, по всей видимости, служит основным источником иноязычных и межъязыковых инноваций для других носи­телей языка» [3, с. 108].

С точки зрения функционального, а не нормативного подхода, выбор язы­ковой единицы, имеющей украинское происхождение, в современном русском языке Украины не является случайным, спонтанным. Коммуникант не допускает в речи ошибку, а преднамеренно употребляет один из возможных вариантов. Так, понятие ‘искусственный водоем, замкнутый в берегах’ может быть реализовано единицами Пруд И Ставок. Использование второго варианта не может быть рас­смотрено только как следствие русско-украинской интерференции. В языке Ук­раины используются оба варианта выражения данного понятия, но если для рус­ского языка России основным является первый вариант, то для Украины – вто­рой. Значение номинативной единицы Ставок В русском языке Украины при этом отличается от значения единицы Пруд, а также от его значения в украинском языке:

Пруд – ‘небольшой искусственный водоем, а также место разлива реки, ру­чья перед запрудой’ [11, т. 3, с. 549].

Ставок, или Став, – ‘водоймище (у природному чи штучному заглибленні) з непроточною водою; місце розлиття річки, струмка перед загатою’ [12, с. 635].

Понимание Ставка Как ‘места разлива реки, ручья перед запрудой’ в рус­ском языке Украины отсутствует, также отсутствует и сема величины. Под Став­ком Понимается ‘искусственный водоем, замкнутый в берегах’, хотя иногда Став­ком Называют естественный водоем, употребляя его как синоним слову Озеро, Что происходит под влиянием украинского значения.

Это свидетельствует о том, что включение вариативных единиц в русский язык Украины сегодня не является следствием русско-украинской интерферен­ции, поскольку, во-первых, процесс интерференции с нормативной точки зрения характеризуется случайностью, а в данном случае коммуниканты преднамеренно избирают ту или иную единицу, не свойственную нормам русского языка метро­полии. С функциональной позиции интерференция будет являться закономерным процессом, русско-украинская же интерференция будет представлять собой опе­режение нормы, а не отклонение от нее. Во-вторых, специфические для русского языка Украины единицы приобретают значения, отличающиеся не только от зна­чений единиц общерусского языка, являющихся в определенных позициях вари­антами экспликации одного понятия, но и от соответствующих единиц в украин­ском языке.

Русско-украинскую интерференцию на данном этапе, как и в советское время, можно рассматривать в качестве обогащения русского языка за счет укра­инского, однако этот процесс видоизменяется. В советское время языковые эле­менты из украинского языка переходили в единый русский язык. Их региональ­ный оттенок стирался, единицы воспринимались как нейтральные, о чем свиде­тельствуют их словарные дефиниции, в которых отсутствуют пометы Областное, просторечное И т. п. Например, Доярка, сечка, житница И др. Иногда в словар­ных формулировках указывается принадлежность данной единицы украинской реальности, но без соответствующих помет: Парубок – «на Украине юноша, па­рень» [11, т. 3, с. 27], Хата – «крестьянский дом в украинской, белорусской и юж­норусской деревне» [11, т. 4, с. 593].


Сейчас проникновение украинских элементов в русский язык характеризу­ется прежде всего тем, что они обогащают русский язык, функционирующий на территории Украины. Русский язык пополняется большим количеством украин­ских слов, фразеологизмов, например, Громада (общественность), Держава (госу­дарство), Домовина (гроб), Майдан (площадь), Наважиться (отважиться), Поднять бучу (поднимать пыль) и т. д.: Бюджетная система Украины строится на нача­лах справедливого и непредвзятого распределения общественного богатства между гражданами и территориальными Громадами (Http://meget. kiev. ua/). Из­рядно отличающимся по устройству от любой известной нам западноевропей­ской средневековой Державы (Олди Г. Л. Богодельня). Ирена упала вместе с ним; шипя от боли, выползла из расколовшейся Домовины, споткнулась о подвернув­шуюся крышку, упала опять... (Дяченко М. и С. Казнь). На Майдане – шоу боксе­ров («Одесские известия», 12.08.2010). Программа для тех, кто Наважился Изу­чить японский язык (Http://my. mobile-arsenal. com. ua/content/fly/iq120/soft/office/ Translation/). Я не возьму в толк, почему вокруг этого эпизода Подняли Такую Бу­чу (Http://newsme. com. ua/sport/hockey/843387/). При этом нередки случаи видоиз­менения лексического значения заимствования. Слово Буряк Используется не только как ‘овощное, кормовое и техническое растение семейства маревых’, то есть Свекла, но и в значении ‘кормовая свекла’ в противоположность сахарной свекле; в значении слова Рушник Актуализируются семы Национальный, расши­тый (Свадебный, пасхальный рушник).

Русскоязычным гражданам России, Белоруссии, Казахстана и т. д. многие единицы будут, скорее всего, непонятны. В русском языке не-Украины данные языковые факты будут рассматриваться как регионализмы или экзотизмы.

Под влиянием украинского в русский язык Украины не только переходит украинская лексика, но и появляются новые значения у слов общерусского фонда. Например, Байка (‘короткая сказка, присказка’) используется в значении ‘не­большое стихотворное или прозаическое произведение аллегорического содержа­ния; басня’; Сам (‘самостоятельно; непосредственно участвуя в действии’) ис­пользуется в значении ‘находиться одному’ (Засучил рукава по локоть и пошел Сам-один на Великий Новгород: ум кулака во лбы вколачивать (Олди Г. Л. Бого-дельня). Сам-на-сам Тешиться (Олди Г. Л. Богодельня)) и т. п.

Подобные изменения в русском языке выходят за границы русско-украинской интерференции. Они широко распространены среди носителей рус­ского языка Украины, используются как в повседневном, бытовом общении, так и в сферах социально-делового, социально-культурного общения, они проникают в язык прессы и телевидения. Таким образом, язык приспосабливается к функцио­нированию в новой среде, к коммуникативным потребностям русскоговорящего населения.

Интерференция русского и украинского языков проявляется, конечно, не только на лексическом уровне, но и в фонетике, грамматике. Но поскольку лекси­ческая система «является отражением конкретного предметного мира и отноше­ний между составляющими его элементами» [4, с. 5], проникновения в нее явля­ются наиболее заметными.

На фонетическом уровне наиболее распространено использование фрика­тивного звука г [γ] на месте взрывного г [г] (Техноло[γ]ия, си[γ]нал), отсутствие редукции (В[о]ды, кузнечик[о]м); реализация фонемы ‹в› в ряде позиций губно-губным [у] (Доход[Оу], забаст[оУ]ка) и др. В грамматике – уподобление падеж­ных окончаний русских имен существительных соответствующим украинским (Курей Вместо Кур); смешении предлогов В – у, из – с, которые в украинском языке представляют собой фонетические варианты (Приехать С Москвы); в несоблюде-


Нии правил чередования Г – ж, К – ч В основах спряжения глаголов типа Печь, лечь, мочь (Можу Вместо Могу) и др.

Именно такие вариативные единицы в советском языкознании в первую очередь были отнесены к результатам отрицательной интерференции. На данный момент они достаточно часто используются как в устной речи (радио, телевиде­ние), так и в письменной (публицистика, русскоязычная художественная литера­тура Украины): Не надо беспокоиться За меня, Филипп (Олди Г. Л. Богодельня). Вспомните, как на ток-шоу В Шустера Депутат От «регионов» На нее серьезно (и в принципе, вполне логично) напала за газовые соглашения с Путиным и потре­бовала ответа – почему Тимошенко Их до сих пор скрывает? («Западная инфор­мационная корпорация», 6.07.10). Правительство утвердило мероприятия К 65-й годовщины Окончания Второй мировой войны («Западная информационная кор­порация», 13.08.10) и т. д.

Рассматривать варьирование русского языка в Украине сегодня как отрица­тельную интерференцию, отклонение от норм не представляется нам верным, по­скольку «интерференция не обязана всегда оставаться интерференцией, т. е. от­клонением от нормы; при частом повторении она сама может стать нормой» [14, с. 69]. Значительное распространение результатов варьирования русского языка в Украине не только в речи малограмотного населения, но и интеллигенции, тех, на кого ориентируются массы, использование их в сферах социально-делового, со­циально-культурного общения обусловлено не незнанием норм русского языка, а целевыми установками его носителей. Исходя из того, что «в семантических и формальных индивидуально-речевых вариантах возникает то новое, что потом может войти в узус, норму и систему языка» [7, с. 86], можно говорить о языко­вых отклонениях в русском языке Украины как о начальной стадии выработки новой нормы.

Изменения в русском языке Украины обусловлены не только и не столько русско-украинской интерференцией, сколько обособлением русского языка, рас­хождением в когнитивной базе носителей русского языка в Украине и России. Функционирование русского языка в независимых государствах неизбежно при­водит к тому, что «у носителей русского языка в этих странах картина мира в чём-то всё равно особенная» [9]. Изменения в картине мира, главным образом, отра­жаются в лексической системе. Эта лексика прежде всего характеризует культур­ное, политическое и экономическое состояние страны.

Изменение условий социальной реальности приводит к заполнению появ­ляющихся семантических лакун, и, как следствие, появлению новых слов и значе­ний. Так, от наименования партии БЮТ (Блок Юлии Тимошенко) образованы но­минативные единицы, называющие ее представителей, – Бютовец, Бютовка, от наименования «Партия регионов» – Регионал, Регионалка (Как известно, ранее Шевченковский райсуд Киева признал недостоверной информацию, распростра­ненную Регионалкой В адрес Бютовца («Западная информационная корпорация», 01.09.2010). За Закон «Об основах внутренней и внешней политики Украины» проголосовали 259 народных депутатов – 171 Регионал, 25 Бютовцев, 13 нарде-пов из НУНС, 27 коммунистов, 19 нардепов Блока Литвина и 4 – внефракционных («Западная информационная корпорация», 19. 07.2010)). Слово Гривна Получает значение ‘денежная единица Украины’; Оранжевый – ‘относящийся к партии «Наша Украина»’, но в последнее время приобретает значение ‘характеризую­щийся прозападными политическими взглядами’. Кроме того, данная единица подвергается процессу субстантивации и обозначает сначала ‘представителей партии «Наша Украина»’, позже – ‘тех, кто придерживается прозападных полити­ческих взглядов’.


Функционирование языка в независимом государстве приводит к возникно­вению не только новых слов и новых значений, но и ассоциативных связей, наве­янных событиями, происходящими в независимой Украине, этой средой. В рус­ский язык из украинского переходит слово Майдан Со значением ‘большое неза­строенное место в пределах города или села’, то есть Площадь. В условиях незави­симой Украины утрачивает актуальность сема ‘село’, что обусловлено, по видимо­сти, наименованием данной единицей Площади Независимости (Майдана Незалеж-ности) в Киеве, главной площади города. Так, слово Майдан Получает значения ‘главная площадь Киева’ и ‘главная площадь города’. После событий Оранжевой революции в Украине Майдан Ассоциируется с местом проведения активных проте-стных акций и именует также место проведения протестных манифестаций, саму протестную манифестацию, протест, участников протеста [8, с. 184].

В результате исследования могут быть сделаны следующие Выводы.

Языковые изменения, свойственные русскому языку в Украине, не могут быть рассмотрены только как следствие русско-украинской интерференции, по­скольку эти изменения приобретают слишком широкое распространение. Они ха­рактерны для речи не только украиноязычного населения, но и этнических рус­ских. Их используют образованные носители языка, деятели науки и культуры, писатели и т. д. Такое распространение обусловлено не незнанием норм русского языка, а целевыми установками его носителей. Данные факты не являются спон­танными, случайными. Коммуниканты преднамеренно избирают ту или иную единицу из возможных вариантов. Происходит расхождение реализации основно­го варианта языковых единиц в Украине и России.

Для украинского русского языка вариантные формы не будут являться ни регионализмами, ни экзотизмами, поскольку они называют предметы и явления, характерные для данной национальности, данной страны. Таким образом русско­говорящее население приспосабливает язык к условиям функционирования в Ук­раине, к своим потребностям; происходит адаптации языка как к традициям, так и к современным потребностям нации.

Интерференция русского и украинского языков, безусловно, является одним из условий варьирования русского языка в Украине, формирования новой, особой формы языка, отличной от языка метрополии.

Библиографические ссылки

1. Базиев А. Т. Язык и нация / А. Т. Базиев, М. И. Исаев. – М. : Наука, 1973. – 248 с.

2. Белодед И. К. Русский язык как источник обогащения языков народов СССР / И. К. Белодед, Г. П. Ижакевич, Т. К. Черторижская. – К. : Рад. шк., 1978. – 182 с.

3. Дорофеев Ю. В. Национальные варианты русского языка / Ю. В. Дорофеев // Лингво-дидактика. Социолингвистика. Языки мира. К 90-летию со дня рождения академика И. Ф. Протченко / Учреждение Российской академии наук, Институт языкознания РАН. – М. : Сов. писатель, 2008. – С. 101–115.

4. Журавлева Е. А. Вариативность лексической системы: русский как полинациональ­ный язык : автореф. дис. … д-ра филол. наук. : спец. 10.02.01 «Русский язык» / Е. А. Журавлева. – Алматы, 2007. – 49 с.

5. Журавлева Е. А. Вариативность как основной признак мировых языков / Е. А. Журавлева // Георусистика. Первое приближение : сб. науч. ст. / под ред. А. Н. Рудякова. – Симферополь : Антиква, 2010. – С. 29–39.

6. Їжакевич Г. П. Українсько-російські мовні зв’язки радянського часу / Г. П. Їжакевич. – М. : Наукова думка, 1969. – 303 с.


7. Мечковская Н. Б. История языка и история коммуникации : от клинописи до Интер­нета : курс лекций по общему языкознанию / Н. Б. Мечковская. – М. : Флинта : Наука, 2009. – 584 с.

8. Николенко Н. И. О функционировании украинских лексем «помаранчевый», «май­дан» в русском языке / Н. И. Николенко // Ученые записки Таврического националь­ного университета им. В. И. Вернадского. – Серия «Филология». – Том 20 (59). – № 1. – 2007. – С. 179–185.

9. Нормальные русские языки [Электронный ресурс]. – Режим доступа : Http://www. russkiymir. ru/russkiymir/ru/publications/interview/interview0063.html.

10. Рудяков А. Н. Георусистика – русистика XXI века / А. Н. Рудяков // Георусистика. Первое приближение : сб. науч. ст. / под ред. А. Н. Рудякова. – Симферополь : Антик­ва, 2010. – С. 8–21.

11. Словарь русского языка : в 4-х т. / АН СССР, Ин-т рус. яз.; под ред. А. П. Евгеньевой. – М. : Рус. яз., 1985–1988. – Т. 3. – 752 с. – Т. 4. – 800 с.

12. Словник Української мови / за ред. М. Л. Мандрика. – К. : Наукова думка, 1978. – Т. 9. – 918 с.

13. Фрей А. Грамматика ошибок : пер. с фр. / вступ. ст. В. М. Алпатова / А. Фрей. – М. : КомКнига, 2006. – 304 с.

14. Хауген Э. Языковой контакт / Э. Хауген // Новое в лингвистике. – М. : Прогресс, 1972. – Вып. 6. – С. 61–81.

15. Языкознание. Большой энциклопедический словарь / гл. ред. В. Н. Ярцева. – 2-е изд. – М. : Большая Российская энциклопедия, 1998. – 685 с.

Надійшла До Редколегії 20.05.11


УДК 81’342.9

Похожие статьи