Головна Філологія Мовознавство МОРФОЛОГИЧЕСКАЯ ПОДСИСТЕМА СОВРЕМЕННОГО РУССКОГО ЯЗЫКА В ДИНАМИКЕ
joomla
МОРФОЛОГИЧЕСКАЯ ПОДСИСТЕМА СОВРЕМЕННОГО РУССКОГО ЯЗЫКА В ДИНАМИКЕ
Філологія - Мовознавство

Н. В. Хруцкая

Национальный педагогический университет имени М. П. Драгоманова (г. Киев)

Розглядаються основні напрямки еволюції морфологічної системи російської мови На Сучасному етапі під впливом конкуренції варіантів різних типів.

Рассматриваются основные направления эволюции морфологического строя русского языка на современном этапе под влиянием конкуренции вариантов различных типов.

The basic directions of the Russian language morphological line-up evolution under the influence of a competition of various type variants at the present stage are considered in the article.

Морфология является наиболее стабильным ярусом языковой системы, в котором заложена его национальная специфика. «Морфология – глубинный языковой ярус. Она представляет собой строго организованную систему понятий, развивающуюся по своим внутренним законам», – указывает Н. Е. Ильина [6, с. 326]. Эволюция морфологического яруса осуществляется достаточно медленно в сопоставлении с другими языковыми подсистемами. Исследователи в области морфологии отмечают «крайне медленные темпы ее самодвижения и выдающуюся непроницаемость для внешних воздейст-вий. Изменения в морфологической системе, даже и незначительные, обычно обнаруживают себя в периоды социальных потрясений. Это наблюдалось в начале ХХ века, когда в революционную эпоху морфологический строй испытал некоторые изменения. И хотя каждое из них незначительно, в целом все они создают необычайную для морфологии картину текучести, изменчивости морфологических отношений» [12, с. 10–11]. Тем не менее морфологическая подсистема языковой системы характери-зуется значительной степенью устойчивости и саморегуляции при воздействии интралингвистиче-ских и экстралингвистических факторов, так как данный ярус строго организован и обладает катего-риями, в развитии которых в основном превалируют интралингвистические законы аналогии, тради-ции, экономии и антиномии.

Изменения в морфологическом строе языка обнаруживаются в увеличении или уменьшении количества вариантных форм с учетом существующих в данной подсистеме прототипов. Основными причинами морфологического варьирования «служат смешение и аналогическое воздействие унасле-дованных от старого строя языка парадигматических различий (в типах склонения, глагольных клас-сах, способах образования видов и т. д.)», – считает К. С. Горбачевич [4, с. 138]. И далее: «Вариант-ность возникает на переходных этапах, в слабых звеньях перестраивающейся системы языка. Пре-одоление грамматических аномалий, несоответствие морфологического облика слова словообразова-тельной мотивации рода и его синтаксическому выражению, специализация грамматически перегру-женных аффиксов, стремление освободиться от омоформ и обеспечить регулярную и фонологически выраженную грамматическую оппозицию – все эти факторы пополняют состав вариантов и создают сильные зоны морфологического варьирования» [Там же, с. 139]. Необходимо отметить, что в мор-фологии вариантность ограничена до определенного предела, который лимитирован самой типологи-ей системы языка, поэтому динамика словоизменения внутри языковых рамок осуществляется путем конкуренции этих форм, вытеснением одной формы другой (но только таких форм, которые преду-смотрены самой системой языка). «Каждый лексико-грамматический класс слов... обладает особыми грамматическими категориями, поэтому количество возможных вариантов и их предельность опре-деляются внутренней природой самих частей речи», – указывает Л. К. Граудина [5, с. 146].

Следует, однако, заметить, что рассмотрение вариативности в грамматике (в нашем случае в морфологии) с точки зрения нормы, наряду с названными общими критериями, предполагает также выявление особенностей представления в них языковых моделей, так как, по словам Л. И. Скворцова, «в грамматике на первый план выступают критерии моделей и образцов и соответствия им сомни-тельных реализаций» [13, с. 48].

© Хруцкая Н. В., 2009


В настоящее время наибольшие трансформации (и деформации) в языке происходят на фоне-тическом (произносительном и акцентологическом) и грамматическом (морфологическом и синтак-сическом) уровнях языковой системы, что обусловливает эволюцию всей языковой системы и, как результат, рестандартизацию литературной нормы современного русского языка. Вместе с тем тезис о разрыве между «старым» и «новым» состоянием языка оказывается в известной степени преувели-чением, так как многие семантические, стилистические и грамматические изменения возникли и ук-репились уже в 60–80-е гг. ХХ века. На эти изменения указывается в работах таких известных лин-гвистов, как К. С. Горбачевич, Л. К. Граудина, С. И. Ожегов, Л. И. Скворцов, Ф. П. Филин, К. И. Чуковский и многих других. Эволюция системы языка и динамичность литературной нормы под влиянием вариантов при несинхронности осознания ее разными группами носителей языка при-водит пуристически настроенную критику к ограниченному пониманию этого процесса. Исходя из сказанного, считаем, что описание и анализ динамики морфологической подсистемы языковой сис-темы современного русского языка в формальном аспекте Важен и актуален Для дескрипции и оценки эволюции языковой системы в целом.

По своему морфологическому строю русский язык является преимущественно синтетическим и флективным. Большая часть грамматических значений выражается внутри самого слова – с помощью окончаний и словоизменительных суффиксов. При этом один грамматический показатель, как прави-ло, кумулятивно выражает сразу несколько грамматических значений. В частности, флексии (либо их отсутствие) имени существительного совмещают значения падежа и числа, флексии полных имен при-лагательных – значения рода, падежа и числа, флексии настоящего и будущего времени финитных гла-гольных форм – значение лица и числа.

Отклонение от «классического» варианта флективно-синтетического типа, который был пред-ставлен в старославянском языке, наблюдается во всех современных славянских языках. По отноше-нию к современному русскому языку эти изменения практически единодушно интерпретируются лингвистами как движение к аналитизму: «…устремление к аналитизму – наиболее яркая морфоло-гическая тенденция в русском языке послереволюционной эпохи» [12, с. 15].

На проявление аналитизма в морфологии впервые в конце 30-х годов указал А. М. Пешковский [11]. Эта мысль была в дальнейшем поддержана В. В. Виноградовым: «В современном русском языке грамматическая структура многих слов и форм переживает переходную стадию от синтетического строя к смешанному, аналитико-синтетическому» [3, с. 37]. В конце ХХ – начале ХХI века ученые-лингвисты высказываются еще более категорично: «Проявления аналитизма носят в современном русском языке активный, развивающийся характер» [8, с. 443]. Примерами аналитических форм мо-гут служить сложные формы сослагательного наклонения (думал бы) И будущего времени несовер-шенного вида (буду думать). К ним добавились характерные для современного русского языка новые аналитические формы сравнительной и превосходной степени имени прилагательного типа Более ум-ный И Самый умный, вытеснив в устной и письменной речи синтетические формы компаратива и су-перлятива Умнее И Умнейший.

В настоящее время Н. Е. Ильина основной тенденцией в морфологии считает рост аналитизма [6, с. 326–333], что проявляется, с ее точки зрения, в первую очередь, в изменениях в функциониро-вании имен, а именно: в функционировании существительных, традиционно относящихся к сущест-вительным мужского рода (Преподаватель, доцент, экскурсовод, инженер, журналист, профессор, президент, автор И т. п.) в качестве существительных общего (двойного) рода (по аналогии с Сиро-та, ябеда, пьяница). При этом необходимо отметить, что многие существительные мужского рода, в частности, такие, как Учитель, поэт, продавец, писатель, студент, преподаватель, корреспондент (имеющие нормативные нейтральные параллели женского рода Учительница, поэтесса, писательни-ца, студентка, преподавательница, корреспондентка, продавщица), вытесняют из языковой системы формы имен существительных женского рода и активно используются в устной и письменной речи, заменяя их: Новая преподаватель пришла, корреспондент опоздала, А род имени существительного выражается либо флексией определения, либо флексией сказуемого (т. е. синтаксически). А. А. Шахматов в книге «Синтаксис русского языка» (середина 20-х годов) относился к словосочета-ниям подобного типа как к отступлению от правил русской грамматики: «Представления о лицах женского пола не могут повлиять на изменения грамматического рода мужских слов на твердую со-гласную, служащих для их обозначения. Слова Доктор, кондуктор, студент Остаются словами муж-ского рода, когда обозначают женщину, девушку; это зависит от того, что слова эти продолжают обо-значать и лица мужского полу; для обозначения женщины, девушки язык охотно прибегает к новооб-разованиям (Докторша, докторица, студентка)» [15]. В настоящее же время в морфологической системе обзервируется диаметрально противоположная тенденция: язык старается избавиться от


Форм существительных женского рода для обозначения лиц женского пола. В частности, образование Докторша, на которое указывал А. А. Шахматов, носит ярко выраженную разговорно-просторечную коннотацию (МАС-2, т. 1, с. 569, помета Прост.; БТС, с. 270, помета Разг.). Лексема Докторица В МАС-1, МАС-2, СОШ и БТС отсутствует в связи с полнейшей ее архаизацией и элиминацией из лек-сической системы современного языка. В последующие годы аналитические конструкции типа Врач пришла Получают все большее распространение и в настоящее время приводят к переходу в пассив-ный лексический запас и постепенной элиминации форм имен существительных женского рода По-этесса, преподавательница, журналистка И т. п. Функционирующие параллели форм женского рода типа Врачиха, инспекторша, тренерша, дикторша Носят просторечный характер и не рекомендуются в литературном языке.

Достаточно определенно относительно тенденции современного русского языка к аналитизму высказывается В. А. Курдюмов: «Среди лингвистов стало уже банальностью утверждение о том, что он стремится к аналитизму, то есть в направлении отмирания формообразования: склонений, спряже-ний и т. д. и в том числе подлежащно-сказуемостной нормы. Как только современный литературный язык стал наблюдаем, стала очевидна и эта тенденция, впрочем, осуществлявшаяся достаточно мед-ленно. Но вот наступает социальная перестройка, рушатся запреты и нормы, и становится очевидно, что удельный вес в употреблении разговорного языка гораздо выше, чем литературного – владеющих и способных поддерживать владение литературным языком людей значительно и значительно мень-ше, чем просто говорящих «естественно» [7, с. 34]. Созвучна точке зрения В. А. Курдюмова выявлен-ная и обоснованная Г. П. Мельниковым закономерность: в эпоху массовых перемещений людей (в постсоветский период) и смешения языков последние переходят к аналитической форме, тем самым облегчая общение смешивающимся народам. Это вызывает такие последствия, как отмирание скло-нений и спряжений [9].

Как известно, переход от синтетических форм к аналитическим имеет очевидную коммуника-тивную мотивировку, состоящую в том, что формы, ставшие «семантически непрозрачными, заме-няются перифрастическими сочетаниями, эксплицитно выражающими данное значение, что делает высказывание более ясным для слушающего» [2, с. 10]; при этом обязательность флексии сменяется столь же обязательным употреблением служебного слова.

На протяжении всего времени эволюции русского языка наблюдалась тенденция к ослаблению чередования на стыке морфем. В настоящее время при наличии нескольких словоизменительных моде-лей более продуктивными оказываются те, где чередований нет или они более предсказуемы. Так, на-пример, в глагольном словоизменении продуктивными являются модели с наращением согласного в основах настоящего времени, не вызывающие чередований, т. е. модели типа Читать – читаю, худеть – худею, А не Мяукать – мяучу, пылесосить – пылесошу, мурлыкать – мурлычу, метать – мечу, вни-Мать – внемлю. Они повсеместно вытесняются ранее просторечными вариантами типа Мяукаю, пылесо-Сю, Мурлыкаю, метаю, внимаю.

Аналогичная картина наблюдается и при образовании синтетических форм сравнительной сте-пени имен прилагательных, где продуктивность сохраняет более новый суффикс, оказывающий меньшее воздействие на качество предшествующего согласного. Ненормативные варианты синтети-ческих формообразований: Жесточе, жутче, гулче, громоздче, знобче, колче, кратче, кротче, ломче, Марче, мыльче, пылче, робче (робчее), стойче (стойчее), трясче, тягче (тягчее), хватче, ходче (ход-чее), хрупче, хрустче, цепче И некоторые другие – заменены в современном языке аналитическими нормативными формообразованиями: Более колкий, более робкий, более хваткий И т. п.

Еще одним проявлением тенденции сокращения фузии можно считать ослабление строгости реализации нормативных чередований, сопутствующих присоединению отдельных словообразова-тельных и словоизменительных аффиксов. Н. С. Трубецкой, подводя итоги своего описания морфо-нологической системы русского языка, писал: «Чередования выступают в словоизменении и слово-образовании в русском языке в самых разнообразных формах, и список всех типов формообразова-ния, в которых участвуют эти чередования, был бы очень длинен. Чередования представлены осо-бенно сильно в непродуктивных типах формообразования. Если же рассматривать живые, продук-тивные типы словоизменения и основообразования, то можно утверждать, что роль чередований в них сведена к минимуму» [14, с. 139].

Считается, что в типичном флективном языке «по возможности вся грамматическая информа-ция концентрируется в одной морфеме – окончании» [17, с. 95]. Вспомним по этому поводу класси-ческий пример Л. В. Щербы про «глокую куздру». Сосредоточенные прежде всего во флексии грамма-тические значения, с одной стороны, определяют принадлежность данной словоформы к тому или


Иному морфологическому классу слов, а с другой стороны, выступая в качестве показателей согласова-ния и управления, указывают на ее связи с другими словами в предложении.

В настоящее же время роль флексии как в морфологии, так и в синтаксисе явно сокращается. Характерным примером являются несклоняемые имена существительные типа Метро, пальто, каш-не, кофе. И хотя Л. В. Щерба в статье, датируемой 1945 годом, прогнозировал их скорую полную адаптацию в русском языке и приобретение ими склонения: «Хотя Польта Звучит еще просторечно, однако рано или поздно этой форме обеспечено будущее» [16, с. 50], этого не произошло и, скорее всего, в ближайшем будущем не произойдет, хотя для слов этого типа в русском языке есть подходя-щие образцы. Такое положение сохраняется, несмотря на то, что при сохранении относительно сво-бодного порядка слов в русском языке оно создает для слушателей проблемы при интерпретации вы-сказывания. Между тем в большинстве славянских языков подобные слова действительно стали склоняться. Например, в украинском языке стало нормой Їхати На Метрі, Бути у Пальті, залишитися Наодинці з піаніном И т. п.

Другим проявлением уменьшения роли флексии может служить широкое распространение т. н. «гибридных разрядов слов, для которых, невзирая на грамматическую оформленность, нельзя одно-значно определить, к какой части речи они относятся. Такими являются неопределенно-количественные слова (неопределенно-количественные числительные? наречия меры и степени?) ти-па Много, мало, несколько И под., слово Это, Которое обладает «уникальным набором синтаксических употреблений, свойственных местоимению, частице, а кроме того, включает еще широкий спектр промежуточных употреблений, в которых Это С трудом поддается отнесению к той или иной части речи» [10, с. 90].

Только на синтаксическом уровне можно определить лексико-грамматическую отнесенность слов типа Быстро, смешно, весело И соответствующие формы сравнительной степени типа Быстрее, смешнее, веселее, Совмещающие функции прилагательного, наречия, безличного предикатива (слов категории состояния? предикативных наречий?).

Таким образом, вместо того чтобы по форме слова судить о его категориальной принадлежно-сти и других свойствах, как это должно быть в типично флективном языке, в современном русском языке во многих случаях обзервируется противоположная ситуация – активизируется «опора на кон-текст для выявления грамматического значения словоформы» [1, с. 87]. Примером может служить утрата особых форм повелительного наклонения 1-го л. мн. ч. глагола. В русском языке данная форма совпадает с близкой по звучанию формой 1-го л. мн. ч. индикатива. Их дифференциация основывает-ся на несовпадении коммуникативной направленности повествовательных и побудительных предло-жений и обязательном отсутствии подлежащего в предложениях с этими формами, выражающих по-буждение к действию: Маша, идем гулять (императив) – Мы идем гулять (индикатив). Так как нали-чие местоименного подлежащего в предложениях с этими формами не является обязательным, а гла-голы изъявительного наклонения и сами могут выражать побуждение, четкой грани между импера-тивными и индикативными употреблениями форм типа Пойдем, начнем Нет. В качестве еще одного примера можно упомянуть рост употребительности рефлективно-посессивных глаголов, семантиче-ской основой которых является метонимический перенос: Расстегнуться (расстегнуть свою одежду), Запуститься (запустить компьютерную программу), Загружаться (загрузить информацию) и т. п. Определить значение таких глаголов вне ситуации не представляется возможным.

И в завершение невозможно не отметить активизацию действия «закона экономии языковых средств», т. е. предпочтение более экономного (краткого) способа формообразования (и, соответст-венно, выражения) при выборе одного из нескольких параллельно существующих в морфологической подсистеме вариантов.

Этот тезис подтверждается многочисленным количеством примеров современного употребления глагольных форм типа: а) Глохнул – глох, дохнул – дох, жухнул – жух, достигнул – достиг, зябнул – зяб, Избегнул – избег, Издрогнул – издрог, иссякнул – иссяк, исторгнул – исторг, исчезнул – исчез, киснул – кис, крепнул – креп, липнул – лип, мерзнул – мерз, мокнул – мок, настигнул – настиг, обвыкнул – обвык И под., и б) От-(за-)купори – откупорь, (ис-, на-, пере-, по-)порти – порть, таращи – таращь, (пред-)уведоми – уведомь, (вы-, до-, за-, на - о-, об-, от-, пере-, по-, под-, про-, рас-, с-) чисти – чисть И т. п., где предпочтительными являются вторые варианты.

Аналогичное явление наблюдается и при превалировании в современной морфологической подсистеме кратких форм имен прилагательных типа: Безукоризнен – безукоризненен, бессмыслен – бессмысленен, двусмыслен – двусмысленен, болезнен – болезненен, легкомыслен – легкомысленен. Вторые варианты словоформ в настоящее время перешли в пассивный запас языковой системы.


В наибольшей степени активизация действия закона экономии речевых средств проявилась в области элиминации флексий имен существительных. Приведем такой пример. Ко второй половине ХХ века наметилась активная конкуренция исконных окончаний -Ов (-ев) В форме род. п. мн. ч. с формами с нулевой флексией в силу действия закона речевой экономии: Грамм, вольт, ампер, Апель-син, Помидор, сапог, чулок, гардемарин, солдат Вместо Граммов, вольтов, амперов, апельсинов, поми-доров, сапогов, чулков, гардемаринов, солдатов.

Вышеперечисленные примеры, число которых можно умножить, дают возможность сделать следующие Выводы Относительно изменений в морфологической подсистеме современного русского языка.

1. Сокращение роли флексии в качестве формального показателя, указывающего на принад-лежность слова к определенному грамматическому классу и его синтаксические связи с другими сло-вами.

2. Активизация действия «закона экономии языковых средств» («речевых усилий»), т. е. пред-почтение более экономного (краткого) способа формообразования (и, соответственно, выражения) при выборе одного из двух (иногда трех) сосуществующих вариантов.

3. Прогрессирующая тенденция к ослаблению чередования на стыке морфем.

4. Увеличение числа «гибридных» разрядов слов.

5. Семантизация грамматического строя русского языка.

6. Рост аналитических форм словоизменения.

Библиографические ссылки

1. Акимова Г. Н. Различные формы проявления аналитизма в современном русском грамматическом строе / Г. Н. Акимова // Русистика : Лингвистическая парадигма конца ХХ века : сб. ст. / отв. ред. В. Д. Черняк. – СПб., 1998.

2. Алисова Т. Б. Константы языкового развития и типология романских языков / Т. Б. Алисова // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз., 1980. – Т. 39, № 1.

3. Виноградов В. В. Русский язык. Грамматическое учение о слове / В. В. Виноградов. – М., Л., 1947.

4. Горбачевич К. С. Варианты слова и языковая норма / К. С. Горбачевич. – Л., 1978.

5. Граудина Л. К. Словоизменительные варианты : вес переменных элементов в грамматике / Л. К. Граудина // Грамматика и норма. – М., 1977.

6. Ильина Н. Е. Рост аналитизма в морфологии / Н. Е. Ильина // Русский язык конца ХХ столетия. – М., 2000.

7. Курдюмов В. А. Грамматические инновации : топиковые структуры и возможная трансформация русской литературной нормы / В. А. Курдюмов // Лексико-грамматические инновации в современных восточносла-вянских языках : матер. III Международн. науч. конф. – Дн., 2007. – С. 34.

8. Лопатин В. В. Русский язык / В. В. Лопатин, И. С. Улуханов // Русский язык : энцикл. / гл. ред. Ю. Н. Караулов. – М., 1997.

9. Мельников Г. П. Принципы и методы системной типологии языков : дис. … д-ра филол. наук / Мельников Г. П. – М., 1990.

10. Падучева Е. В. Значение и синтаксические функции слова Это / Е. В. Падучева // Проблемы структурной лингвистики : 1980. – М., 1982.

11. Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении / А. М. Пешковский. – [6-е изд.]. – М., 1938.

12. Мучник И. П. Морфология. Гл. 1. Вступление / И. П. Мучник, М. В. Панов // Русский язык и советское общество. Социолого-лингвистическое исследование / под. ред. М. В. Панова. – М., 1968.

13. Скворцов Л. И. Теоретические основы культуры речи / Л. И. Скворцов. – М., 1980.

14. Трубецкой Н. С. Морфонологическая система русского языка // Трубецкой Н. С. Избранные труды по фи-лологии / Н. С. Трубецкой. – М., 1987.

15. Шахматов А. А. Синтаксис русского языка / А. А. Шахматов. – [2-е изд.]. – Л., 1941.

16. Щерба Л. В. Очередные проблемы языковедения // Щерба Л. В. Языковая система и речевая деятельность / Л. В. Щерба. – Л., 1974.

17. Яхонтов С. Е. Типология морфемы / С. Е. Яхонтов // Морфема и проблемы типологии : сб. ст. / отв. ред. И. Ф. Вардуль. – М., 1991.

Надійшла До Редколегії 08.04.09


УДК 81’1+81’37

Похожие статьи