Головна Філологія Мовознавство АССОЦИАТИВНЫЕ СВЯЗИ КОНЦЕПТА ЛЮБОВЬ В ПОЭЗИИ Н. С. ГУМИЛЕВА
joomla
АССОЦИАТИВНЫЕ СВЯЗИ КОНЦЕПТА ЛЮБОВЬ В ПОЭЗИИ Н. С. ГУМИЛЕВА
Філологія - Мовознавство

И. Т. Тарасенко

Днепропетровский национальный университет имени Олеся Гончара

Розглянуто питання загальної теорії концепту, подано матеріали досліджень асоціатив­них зв’язків концепту ЛЮБОВ у російській національній картині світу, а також виявлено основні асоціативні зв’язки цього концепту у творчості М. Гумільова.

Ключові слова: концепт, картина світу, асоціативні зв ’яки, метафора

Рассмотрены вопросы общей теории концепта, приведены материалы исследований ас­социативных связей концепта ЛЮБОВЬ в русской национальной картине мира, а также опре­делены ассоциативные связи данного концепта в творчестве Н. Гумилева.

Ключевые слова: концепт, картина мира, ассоциативные связи, метафора

The article deals with the issues of general theory of concept, materials of researches of associative communications of the concept LOVE in Russian national picture of the world are resulted, and associative communications of the concept in N. Gumilev's poetry are also defined.

Key words: concept, picture of the world, associative communications, metaphor.

Обращение к антропоцентрическим проблемам языка все чаще становится центральным в работах исследователей различных областей лингвистики. Человек как носитель национального языкового сознания, его роль в развитии и восприятии уже сложившейся картины мира - вот основные вопросы, интересующие научный мир лингвистики в течение нескольких последних лет.

В широком понимании концепт - элемент языковой картины мира, в том числе конкретно-национальной, призванный помочь коллективному или индивиду­альному сознанию получить, обработать и сохранить определенный объем инфор­мации об окружающем мире. Следовательно, концепты представляют мир в созна­нии человека, образуя концептуальную систему, а знаки человеческого языка коди­руют в слове содержание этой системы.

Разработками в сфере теоретического аппарата когнитивной лингвистики за­нимались такие исследователи, как Е. С. Кубрякова, В. А. Маслова, З. Д. Попова, И. А. Стернин и др. [7; 8; 9]. В лингвокогнитологии концептом является многомер­ное ментальное образование, характеризующееся полевой структурой, в составе которой выделяется ядро и периферия. К ядру мы относим лексему, репрезенти­рующую имя концепта, а также все свойственные ей словоформы. К ближайшей периферии, в свою очередь, относим все однокоренные образования, а также ос­новные семантические признаки, которыми наделяет тот или иной концепт языко­вое сознание, характерные для языка на данном этапе развития. В дальней перифе­рии находится пласт признаков, которые свойственны концепту в конкретной ин­терпретации носителей языка.

При анализе любого концепта следует учитывать ряд составляющих, и одной из важнейших процедур является выявление ассоциативных связей анализируемого концепта.

Концепт ЛЮБОВЬ относится к эмоциональным, что затрудняет его эмпири­ческое исследование. Эмоция не доступна прямому наблюдению, поэтому и с вер­бализацией ее возникает ряд сложностей.

© Тарасенко И. Т., 2010


Закрепленное в словарях ассоциативное поле концепта ЛЮБОВЬ исследова­ла Л. Н. Чурилина и пришла к следующим выводам: 1) основными ассоциатами для концепта являются такие, которые репрезентируют любовь как чувство, эмоцию; 2) в ассоциативном поле концепта ЛЮБОВЬ присутствуют и единицы, которые представляют некую градационную шкалу чувств-антиподов; 3) любовь рассматри­вается как источник других эмоций и состояний субъекта, причем как положитель­ных, так и отрицательных; 4) любовь выступает объектом эмоциональной и интел­лектуальной оценки [1, с. 220–223].

Анализируя метафорические способы представления любви, исследователь подчеркивает, что наиболее устойчивый способ метафоризации любви в ассоциа­тивном тезаурусе – уподобление любви стихиям (огню, воде, буре). Однако значи­мыми представляются и метафоры не «стихийного» плана (персонификация любви, уподобление вину, дороге, лабиринту / туману, религиозные метафоры и др.) [1, с. 224–225]. Кроме того, исследовав ассоциативные связи концепта «любовь» в на­ивной картине мира, Л. Н. Чурилина констатирует, что концепты «любовь», «жизнь», «смерть» и «борьба» предстают в национальном сознании как неразрыв­ное единство [1, с. 226].

В одной из своих работ исследователь Е. Ю. Балашова приводит результаты свободного и направленного ассоциативного эксперимента, в котором испытуемым предлагали стимулы – существительное Любовь И синонимичные этому слову поня­тия. Таким образом, удалось получить синхронический «срез» свойственных кон­цепту ассоциатов. Типичными реакциями оказались тематические, визуально-функциональные ассоциации, а также ассоциации, приписывающие некоторые признаки слову-стимулу. На основе этих данных исследователем были сделаны следующие выводы: 1) любовь предполагает заботу об объекте и его защиту; 2) любовь может проявляться в наиболее обостренной форме страсти (доводить до безумия); 3) субъект любви чаще испытывает положительные, нежели отрицатель­ные эмоции; 4) антиподом любви выступает равнодушие; 5) объект, потерявший любовь, может социально игнорироваться; 6) любовь может закончиться разочаро­ванием и, следовательно, стать причиной страданий; 7) отсутствие любви ведет к агрессии в поведении [2, с. 115–116].

Целью Данной работы является выявление ассоциативных связей концепта ЛЮБОВЬ в творчестве Н. Гумилева. Сами ассоциативные связи не только во мно­гом повторяют функционально-семантические признаки концепта, но также допол­няют и обогащают его полевую структуру.

Поэтическая речь обладает рядом особенностей, которые в некотором смысле могут привести к путанице в процессе выявления ассоциатов того или иного кон­цепта. Насыщенность поэзии всевозможными тропами и поэтическими фигурами, интерпретация которых позволяет определить индивидуально-авторское видение анализируемого концепта, затрудняет разграничение признаков и ассоциатов кон­цепта. Кроме того, в основном, ассоциативные связи определяются путем экспери­мента на основе свободных или направленных ассоциаций, когда некоторому числу информантов предлагается определенный набор слов-стимулов. Поэтому считаем рациональным в поэтической речи особое внимание уделить именно метафоре как одному из главных способов ассоциативного представления, тем более, если речь идет о концепте, относящемся к эмоциональной сфере, каковым и является концепт ЛЮБОВЬ.

Наиболее показательными в творчестве Н. Гумилева оказались встретившие­ся случаи метафоризации имени концепта. Среди них основным выступает уподоб­ление любви стихии огня, однако контексты стихотворений наделяют огонь раз­личными воздействиями на субъект.


Толковые словари русского языка первым значением лексемы Огонь Опреде­ляют следующее: огонь – это горящие светящиеся газы высокой температуры, пла­мя; к этому прямому значению относятся переносные «сильное чувство», «сильная страсть» [10, с. 87]. Кроме того, огонь обладает определенным набором физических свойств, среди которых – вектор движения. Изучая концепт ОГОНЬ в русской на­циональной картине мира, Г. В. Приходько приходит к заключению, что основны­ми его признаками являются «сила», «яркость», «высокая температура», «разруши­тельность», «устремленность вверх», «жизнь», «всеохватность» и др. [10, с. 89]. Учитывая эти данные, рассмотрим «огненные» метафоры любви в текстах стихо­творений Н. Гумилева.

Я думал: «Нет, Любовь Же это!

Как Пожар в лесу, Любовь В судьбе…» [3, с. 48] Любовь внезапна, словно лесной пожар, не подвластна никаким правилам, она развивается по собственным, подчас непонятным людям законам. Если любовь разгорается, то обладает такой силой, что огонь этот уже не погасить. По крайней мере, сделать это нелегко. А значит, если любовь проходит быстро, это вызывает сомнения в том, действительно ли это была любовь:

Но Любовь Разве цветик Алый,

Чтобы ей Лишь мгновенье жить,

Но Любовь Разве Пламень малый,

Что ее легко погасить? [6, с. 77] Прилагательное Алый «поддерживает» ассоциацию любви с огнем, подчерки­вая цвет пламени.

Сила, которой обладает любовь, огромна. Ей не могут стать помехой даже ле­гендарные льды ада, а слезы любящего человека обладают волшебными свойствами:

Апостол Петр, ведь если я уйду

Отвергнутым, что делать мне в аду?

Моя любовь растопит адский лед,

И адский огнь слеза моя зальет… [3, с. 251] Даже сама сила, с которой воздействует любовь, обладает температурой огня, что следует из предпоследней строки контекста. Обращение к теме религии здесь граничит с мифологией посредством метафор, наделяющих любовь и субъекта ма­гическими свойствами.

Стоит отметить, что поэтам Серебряного века вообще свойственна энцикло-педичность знаний, частью чего являются и знания мифологии и религии. Обраще­ние к этим темам помогает создать атмосферу таинственности, святости чувства, обладающего сверхъестественной силой воздействия.

Одна так нежно розовеет,

Как дева, милым смущена,

Другая, Пурпурная, рдеет,

Огнем любви обожжена [3, с. 156].

Любовь мужчины – пламень Прометея

И требует, и, требуя, дарит,

Пред ней Душа, волнуясь и слабея,

Как Красный Куст Горит И говорит… [3, с. 174] За все в жизни приходится платить, любовь – не исключение (любовь дарит и требует). Огонь может подарить тепло, но может и обжечь. У любви, как и у огня, тоже есть и своя оборотная сторона. Однако, как бы там ни было, любовь заставля­ет душу гореть, а человека – жить, волноваться, чувствовать. В обоих контекстах метафора огня усиливается цветовыми прилагательными в «огненной» гамме от­тенков.

Второй по значимости в поэзии Н. Гумилева оказалась метафорическая персо­нификация любви. Поэт наделяет любовь способностью ходить, видеть, говорить:


Подошла неслышною походкой,

Посмотрел а На меня Любовь[4, с. 143]

И в блеске солнечного пира

Я увидал свою Любовь.

Она во сне ко мне слетала,

И Наклонялася Ко мне,

И речи дивные шептала

О золотом лазурном дне [5, с. 115]. Благодаря глагольным метафорам, любовь действует как отдельный человек, она сама решает, к кому прийти и кого посвятить в свои тайны (Так много Тайн Хранит Любовь[6, с. 218]).

…Опять вернулся в грани мира

На зов тоскующей любви [3, с. 34].

А Любовь глядит И Торжествует[3, с. 253] Однако любовь не просто действует как человек, она сама может испытывать разные эмоции – от тоски до торжества. Таким образом, от отрицательных до по­ложительных эмоций, «оживленная» любовь способна на тот же спектр чувств, что и человек.

Персонифицированная любовь рождается и умирает, как любое живое суще­ство. Причем ее рождение – такое же священное таинство, как и рождение челове­ка, этот миг «охраняется» мифологическими существами:

Любовь их душ родилась возле моря,

В Священных рощах Девственных наяд… [6, с. 415]

И Любовь умерла

И Настала дремота [6, с. 370]. Поэт отводит любви свое «святилище» – место, где она рождается. Таким «святилищем» в поэзии Н. Гумилева являются «священные рощи», которые пребы­вают под охраной мифических существ. Именно это место дарит влюбленным по­кой и чувство защищенности.

Когда любовь умирает, для ее субъекта прекращается жизненная активность, потому что исчезает то, что волнует душу, то, что приносит свет в жизнь человека:

…Но будет Жизнь моя светла,

Пока живет любовь [3, с. 277]. Если, с одной стороны, любовь может жить как отдельный человек, то, с дру­гой, любящие могут жить одной любовью, когда любовь выступает для субъектов единственной целью, единственным смыслом жизни:

Туда, где их сердец исчезла мощь,

Где их Сердца живут одной любовью [6, с. 415]. Однако любовь в поэзии Н. Гумилева «оживает» не только в виде человека, но и животного. Родившись, она – еще маленький несмышленый детеныш, которо­му требуется ласка и та же любовь. Только от милости «хозяина» зависит жизнь этой любви:

Моя Любовь К тебе сейчас – Слоненок,

Родившийся в Берлине и в Париже

И топающий ватными ступнями

По комнатам хозяина зверинца [5, с. 331]. Многие биографы отмечают любовь поэта к африканскому континенту [3, с. 11]. Путешествия, в которых он принимал участие, нашли свое отражение в раз­личных произведениях: от прозаических очерков до поэтических циклов. Очевид­но, именно в этих путешествиях поэт черпал вдохновение, находя в экзотике афри­канской природы и образа жизни коренных жителей все, что ему было необходимо для творчества. Возможно, выбор именно детеныша слона был продиктован впе-


Чатлениями от Африки. Кроме того, в образе слоненка поэт будто подчеркивает необычность, уникальность любви.

В стихотворениях Н. Гумилева также встречаются метафоры, в которых лю­бовь выступает как болезнь, и если в ряде случаев любовь все так же вносит свет в жизнь человека, который сам по себе ассоциируется с позитивным воздействием (Я Не светел, я Болен любовью[6, с. 447]), то в других вариациях она обладает негативным действием (Яд любви И позор мечты! [4, с. 181]).

Таким образом, поэтические метафоры в «любовных» контекстах стихотво­рений Н. Гумилева полностью сохраняют основные ассоциативные связи, выделен­ные исследователями в национальном языковом сознании. Основными метафори­ческими моделями являются уподобление любви стихии (огню), персонификация чувства, представление любви как источника других эмоций, в частности – нега­тивных. Специфичность ассоциативных связей концепта ЛЮБОВЬ в творчестве Н. Гумилева заключается в автобиографичности его поэзии в целом, а также в ми-фологизме, тесно связанном с христианской религией.

Библиографические ссылки

1. Актуальные проблемы современной лингвистики : учеб. пособие / [сост. Л. Н. Чурилина]. – М. : Флинта : Наука, 2008. – 416 с.

2. Балашова Е. Ю. Любовь и ненависть / Е. Ю. Балашова // Антология концептов. – М. : Гнозис, 2007. – С. 111–129.

3. Гумилев Н. Собрание сочинений : в 4 т. – Т. 1 / Н. Гумилев. – М. : ТЕРРА, 1991. – 416 с.

4. Гумилев Н. Собрание сочинений : в 4 т. – Т. 2 / Н. Гумилев. – М. : ТЕРРА, 1991. – 416 с.

5. Гумилев Н. Собрание сочинений : в 4 т. – Т. 3 / Н. Гумилев. – М. : ТЕРРА, 1991. – 400 с.

6. Гумилев Н. Сочинения: в 3 т. – Т. 1. Стихотворения; Поэмы / Н. Гумилев. – М. : Ху-дож. лит., 1991. – 590 с.

7. Кубрякова Е. С. Начальные этапы становления когнитивизма : лингвистика – психоло­гия – когнитивная наука / Е. С. Кубрякова // Вопросы языкознания. – 1994. – № 4. – С. 34–47.

8. Маслова В. А. Введение в когнитивную лингвистику / В. А. Маслова. – М. : Флинта,

2004. – 296 с.

9. Попова З. Д. Очерки по когнитивной лингвистике / З. Д. Попова, И. А. Стернин. – Во­ронеж : Истоки, 2001. – 191 с.

10. Приходько Г. В. Концепт «огонь» в картине мира русского народа / Г. В. Приходько // Наука. Университет. 2005. Материалы шестой науч. конф. – Новосибирск : Сибпринт,

Надійшла До Редколегії 08.06.10

2005. – С. 86–89.


УДК 811.161.2