Головна Філологія Мовознавство ТИПОЛОГИЯ РЕСПОНСИВНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ (к постановке вопроса)
joomla
ТИПОЛОГИЯ РЕСПОНСИВНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ (к постановке вопроса)
Філологія - Мовознавство

И. И. Меньшиков

Днепропетровский национальный университет имени Олеся Гочара

Відповідно до комунікативного завдання висловлювання виділено особливий тип речень, Які кваліфіковані як респонсивні. Здійснена типологічна класифікація респонсивних речень у сучасній російській мові.

Ключові слова: питання, відповідь, респонсивне речення, типологія респонсива

В Соответствии с коммуникативным заданием высказывания выделен особый тип пред­ложений, квалифицированных в качестве респонсивов. Осуществлена типологическая класси­фикация респонсивных предложений в современном русском языке.

Ключевые слова: вопрос, ответ, респонсивное предложение, типология репонсива

A special type of sentences qualified as responsive ones has been separated according to the message communicative task. The typological classification of responsive sentences is effected in mod­ern Russian.

Key words: question, answer, responsive sentence, typology of response

Метаязык синтаксиса, языкового уровня, на котором приводятся в действие и приобретают свою функциональную специализацию все единицы и средства языка [12, c. 547], остаётся до сих пор чрезвычайно проблематичной составляющей и тео­ретической, и прикладной лингвистики. Система дефиниций даже основных син­таксических категорий и понятий, в том числе речевых построений, непосредст­венно связанных с актом коммуникации, далеко не в полной мере отвечает не толь­ко своему прямому назначению - толкованию и дифференциации указанных лин­гвистических фигур, но и самым общим требованиям, предъявляемым к определе­ниям научного термина, - специализации этих определений и их максимально воз­можной точности. Этому, разумеется, есть свои причины как субъективного, так и объективного характера, связанные, в частности, и с относительно недавним по сравнению, скажем, с морфологией становлением синтаксиса как самостоятельного раздела собственно грамматики (в русистике это происходит лишь в ХІХ столетии), и - что самое главное - с огромным объёмом речевого материала, непосредственно находящегося в компетенции синтаксиса и оформленного в виде речевых цепей и их грамматически значимых фрагментов, квалифицированных лингвистами в каче­стве тех или иных синтаксических единиц [8, c. 65].

Обозреть и проанализировать весь речевой материал невозможно даже теоре­тически, а отсюда волне логично допустить, что какие-то возможности языка, ка­кие-то потенциальные речевые образования остаются и, надо думать, всё время бу­дут оставаться вне поля зрения лингвистов. Естественны в связи с этим и опреде­лённые пробелы в метаязыковых построениях синтаксиса, и в частности в типоло­гии предложений, традиционно подразделяемых по цели высказывания на три класса: повествовательные, вопросительные и побудительные. На этот счёт мы и выскажем некоторые свои соображения.

Проблематичность классификации предложений по их коммуникативному заданию (цели высказывания, целенаправленности сообщения, установке сообще­ния) объективно каузирована целым рядом факторов, но, если не выходить за рам-

© Меньшиков И. И., 2010


Ки синтаксического уровня структуры языка и грамматики в целом, можно, по-видимому, свести эти факторы к двум основным: 1) к степени полноты и адекват­ности соответствующей типологической системы и 2) к её внутренней организации, к соотнесённости плана выражения и плана содержания компонентов этой системы, однозначной или диффузной маркировке предложений с разным коммуникативным заданием. Обратимся сначала ко второму из указанных факторов как к метаязыко-вой проблеме.

Прямая корреляция формальной организации и целевой установки предложе­ний с разным коммуникативным заданием – явление, казалось бы, не только нор­мативное, но и обязательное, и русский язык располагает самыми различными средствами выражения модальности как на письме, так и в устной речи. Однако далеко не всегда целевая установка высказывания оформляется соответствующими языковыми средствами, а эти средства, в свою очередь, не всегда используются по назначению. Типичен для русского языка, например, невыраженный императив ти­па Здесь сквозит; Вы мне загораживаете экран; Программа не вводится И т. п. [7, c. 46–47], когда к тому или иному действию участников акта коммуникации побу­ждают повествовательным предложением. Во множестве вопросительных предло­жений выделяется довольно обширное подмножество предложений со вторичными функциями, т. е. предложений, направленных не на поиск информации, а на её пе­редачу, на непосредственное сообщение о чём-либо [10, c. 394]. Да и сама установ­ка на получение каких-то сведений может быть реализована не только в вопроси­тельном, но и в побудительном, а также в повествовательном предложении: Когда ты вернёшься? Скажи, когда ты вернёшься. Скажи мне о времени своего возвра­щения. Хотелось бы мне знать, когда ты вернёшься. Ты должен сейчас же мне сказать о времени своего возвращения И т. п. При этом существует ещё и целый класс синкретических образований, таких, скажем, как вопросительно-побудительные предложения и вопросительно-повествовательные предложения как родовые, по А. М. Ломову, наименования для вопросительно-утвердительных (Ко­му не приходилось иметь дело с дураками?) и вопросительно-отрицательных пред­ложений (Кто же устоит перед таким соблазном?) [6, c. 45–46].

Налицо, таким образом, несостоятельность или, как минимум, расплывча­тость, некорректность существующей формальной маркировки коммуникативного задания высказывания, а соответственно, и некорректность квалификации предло­жений как повествовательных, вопросительных и побудительных только по их суб­станциональным параметрам. Ведущими здесь, по всей вероятности, должны быть параметры функциональные независимо, в частности, от того, какие правила пунк­туации или нормы произношения этим параметрам должны сопутствовать и реаль­но сопутствуют. Актуализация же функциональных параметров при классификации предложений по цели высказывания потребует, очевидно, более тщательного ана­лиза принципов построения рассматриваемой типологической системы, опреде­ляющих количество и характер типов коммуникативных единиц, формируемых в соответствии с их коммуникативным заданием.

Наряду с, казалось бы, вполне устоявшимся и общепринятым членением предложений по цели высказывания на повествовательные, вопросительные и по­будительные [3, c. 353], в современном языковедении представлены, причём на уровне академических изданий, и иные концепции как с меньшим, чем три, так и с большим, чем в традиционной системе, количеством основных типов предложений, различающихся по цели высказывания. Так, Н. Ю. Шведова считает возможным ограничиться только двумя такими типами: невопросительными и вопросительны­ми. При этом и первые и вторые членятся далее на различные подтипы, и в рамках невопросительных предложений различаются, в частности, предложения повество-


Вательные, побудительные и предложения со значением желания, под которыми понимаются предложения, выражающие «эмоционально-волевое устремление к тому, чтобы что-либо осуществлялось, существовало» [10, c. 88].

Вопросительные же предложения подразделяются на два функционально-семантических типа: на вопросительные предложения с первичными функциями, когда вопрос направлен на получение ответа, и на вопросительные предложения со вторичными функциями, когда вопрос направлен, как уже было отмечено выше, не на поиск информации, а на её передачу [10, c. 394]. В каждом из указанных типов вопросительных предложений есть ещё и своя рубрикация более частного характе­ра. Встаёт невольно вопрос о том, сколько всё же у Н. Ю. Шведовой основных ти­пов предложений по цели высказывания – два: невопросительные и вопроситель­ные (или повествовательные и вопросительные [4, c. 545]) – или пять: повествова­тельные, побудительные, желательные, вопросительные с первичными функциями и вопросительные со вторичными функциями? А сколько их вообще должно быть? В энциклопедии «Українська мова», например, по цели высказывания предложения членятся на четыре типа: повествовательные, вопросительные, побудительные и оптативные [12, c. 442]. Последние, правда, как и желательные предложения типа Как было бы хорошо, если бы он был учителем! Хочу покоя. Мечтаю, чтобы он стал учителем [10, c. 88], с нашей точки зрения, не имеют сколько-нибудь убеди­тельной формальной маркировки.

Своеобразная классификация высказываний по их коммуникативной цели, как это засвидетельствовано в Лингвистическом энциклопедическом словаре, осу­ществлялась античными философами. Так, у стоиков предложения членились на отрицательные и утвердительные, общий и частный вопрос, повеление, заклинание, клятва, высказывание-обращение. Несколько раньше Аристотель различал такие высказывания, как утверждение, отрицание, повествование, побуждение. А ещё раньше (5 в. до н. э.) Протагор подразделял предложения на вопрос, ответ, поруче­ние, просьбу [5, c. 449]. Большинство из названных типов предложений можно со­отнести и с современной классификацией высказываний по их коммуникативному заданию, а также по модальности. Однако был у античных философов маркирован целый ряд коммуникативных единиц, имеющих определённую целевую установку, но не выделяемых современными языковедами в отдельные типы предложений. И это, в частности, если не выходить за пределы уже упомянутых номинантов, – Заклинание, Клятва, Ответ. Лингвистически значимым из трёх этих терминов яв­ляется, с нашей точки зрения, только последний, и мы можем предметно поставить вопрос об ответных предложениях и их типологии.

Словарь русского языка первое значение слова Ответ Толкует следующим образом: «Вызванные вопросом или обращением слова (слово), заключающие в себе подтверждение или отрицание чего-л., сообщение о чём-л. и т. п.» [11, c. 667]. В свою очередь, Ответный – это «являющийся ответом (в 1 знач.), заключающий в себе ответ» [11, c. 668]. Указанное прилагательное имеет и терминологическое зна­чение, с которым оно вошло в Словарь лингвистических терминов О. С. Ахмановой и дефинировано так: «Определяемый (вызываемый) предыдущим членом сверх­фразового единства, несамостоятельный. Ответное предложение. Ответная реп­лика» [1, c. 298]. Введен, таким образом, хотя и косвенно, сам термин Ответное предложение С недостаточно чётким, однако, его содержательным наполнением и, вероятно, поэтому (не исключено, естественно, что не только поэтому) не вклю­чённый в существующую систему классификации предложений по цели высказы­вания. Вполне реальна, надо думать, и коммуникативная ситуация, в которой от­ветное предложение как предложение со своей специфической целевой установкой


Выступает в качестве функционально значимой синтаксической единицы, противо­поставленной синтаксическим же единицам с иным коммуникативным заданием.

Обращаясь к типологии предложений, заключающих в себе ответ на тот или иной вопрос, мы предпочитаем использовать для такого рода конструкций термины Респонсивное предложение И Респонсив (от английского слова Response, озна­чающего Ответ; ответное чувство; отклик; реакция И включающего в себя пер­вые значения слов Answer И Reply). Соотносим мы респонсивы, естественно, только с вопросительными предложениями в их первичной функции. Что же касается кон­ституирующих признаков респонсивного предложения, определяющих его место в системе основных типов коммуникативных единиц и противопоставляющих такое предложение всем другим синтаксическим построениям, формирующимся в зави­симости от цели высказывания, то соответствующие функциональные и структур­ные параметры респонсивов проявляют себя разным способом и поэтому где-то пересекаются с параметрами повествовательного, вопросительного и побудитель­ного предложения, а где-то радикально отличаются от них. Укажем сначала на две наиболее существенные особенности респонсивного предложения, которые можно квалифицировать в качестве абсолютных дифференциальных признаков этой лин­гвистической фигуры.

Специфика респонсива чётко проявляет себя ещё на предкоммуникативном уровне, т. е. ещё только при получении стимула для генерации высказывания. Дело в том, что, несколько обобщив известное суждение Л. Блумфилда о наличии при речевом общении расчленённой структуры: стимула говорящего и реакции слу­шающего – и о том, что язык позволяет одному человеку осуществить реакцию, когда другой имеет стимул [2, c. 37–38], указанную структуру мы не расчленяем, а как частный случай её реализации фиксируем совмещение реакции и стимула у од­ного участника акта коммуникации, когда сам говорящий получает стимул для об­щения и сам же на этот стимул реагирует, в том числе и вербально. Соответственно и стимул может быть, как у Л. Блумфилда, практическим, связанным с какими-то физическими процессами или явлениями, в том числе вызванными говорением, и речевым (замещающим) [2, c. 39], вербальным. И вот что мы получаем, сопоставляя комплекс стимулов и реакций при генерации предложений с разным коммуника­тивным заданием:

Предложение

Стимул

РеакЦИя

Практический

Вербальный

Практический

Вербальный

Повествовательное

+

+

Побудительное

+

+

Вопросительное

+

+

Респонсивное

+

+

Респонсив, как мы видим, противопоставлен всем остальным типам предло­жений по характеру стимула, получаемого говорящим: практического при сообще­нии, волеизъявлении и задаваемом вопросе, но вербального при ответе на постав­ленный вопрос. Противопоставлено респонсивное предложение повествовательно­му и побудительному ещё и по характеру отражённой в нём реакции говорящего на полученный стимул. Реакция эта, если она вообще имеет место, как правило, тоже вербальная. Следствием такой же реакции являются и вопросительные предложе­ния, что вполне закономерно, поскольку система Вопрос-ответ Обычно оформляет­ся в языке как коммуникативное единство. При отсутствии в этой системе вер­бальной реакции хотя бы у одного из её компонентов, прерывается процесс речевой коммуникации.


Вторым абсолютным дифференциальным признаком респонсивного предло­жения, глубинно связанным и с первым, является тот непреложный факт, что рес-понсивное предложение в естественных условиях общения не может существовать как отдельная самостоятельная коммуникативная единица. Оно обязательно входит – и это отмечено в приведенной выше цитате из Словаря лингвистических терми­нов О. С. Ахмановой – в состав какого-то более крупного синтаксического образо­вания, и в частности в состав сложного синтаксического целого, содержащего в се­бе вопрос, каким бы этот вопрос ни был по своему назначению и характеру. Невоз­можны вне сверхфразового единства высказывания типа Нет; Когда-нибудь; Вче­ра; Не знаю; Только с мамой И т. п. Коммуникативно не детерминированными ока­жутся и более развёрнутые конструкции (Нет, я ходила вчера в кино только с ма­мой), если подобным синтаксическим образованиям не предшествует какой-то во­прос. И только в сферхфразовом единстве, таком, скажем, как Вчера вы всей семьёй Совершали культпоход в кинотеатр? Нет, я ходила вчера в кино только с мамой Подобные конструкции являются функционально значимыми.

Итак, налицо определённая специфика респонсивных предложений, специ­фика как внутреннего, содержательно-функционального плана, так и плана внеш­него, касающегося структурной организации речевых цепей, включающих в себя респонсивы. Налицо, таким образом, два, как минимум, дифференциальных при­знака, противопоставляющих респонсивы всем остальным тапам предложений. Ти­пична для респонсива и редукция.

Ответ на поставленный вопрос – это, как правило, неполное предложение. Коммуникативное задание вопросительных предложений, по Е. А. Брызгуновой, – выяснить неизвестное, т. е. из ряда неизвестных выбрать что-либо определённое и представить его в ответе [10, c. 397]. Ответ, следовательно, ориентирован прежде всего на актуализацию проблематичного фрагмента вопросительного предложения и, надо полагать, не востребован в его тавтологической составляющей. Можно, ко­нечно, на вопрос типа С кем это ты вчера вечером целый час сидел на лавочке воз­ле подъезда своего дома? Ответить и так: Это я вчера вечером целый час сидел на лавочке возле подъезда своего дома с твоей сестрой Или Это я вчера вечером це­лый час один сидел на лавочке возле подъезда своего дома. Однако такие тирады, скорее всего, будут восприняты не как ответы на поставленные вопросы, а как скрытая издёвка или намёк на нежелание разговаривать на эту тему. Ответы же ти­па С твоей сестрой; Ни с кем; Один, которые, разумеется, в зависимости от ситуа­ции общения и настроения собеседников могу быть так или иначе расширены, в том числе и с привлечением уже фигурирующей в заданном вопросе лексики (Ко­нечно же, с твоей сестрой; Как всегда, ни с кем; По вечерам на лавочке я сижу один И т. п.), окажутся приемлемыми, коммуникативно достаточными и коммуни­кативно значимыми.

Можно указать ещё на ряд частных особенностей респонсивного предложе­ния, непосредственно связанных с его коммуникативным заданием, но сопутст­вующих в отдельных случаях не только респонсивам, но и высказываниям с иной целевой установкой, таких, например, особенностей, которые проявляют себя при коммуникативном саботаже (вопрос на вопрос; подмена вопроса; игнорирование вопроса и т. п. [9]), однако и названных лингвистических параметров респонсивно-го предложения, по нашему мнению, достаточно, чтобы рассматривать такое пред­ложение как отдельный компонент системы коммуникативных единиц, квалифици­руемых по цели высказывания, компонент со своей типологией. И ниже мы приво­дим один из вариантов такой типологии.

Прежде всего респонсивные предложения можно расчленить на два основных класса, и подобно тому, как в системе вопросительных предложений выделены два


Функционально-семантических типа с первичными и вторичными функциями этих предложений [10, c. 394], все респонсивы мы подразделяем на Функциональные И Нефункциональные, т. е. респонсивные предложения, так или иначе отвечающие на заданный вопрос, и респонсивные предложения, в которых целевая установка собе­седника игнорируется. Так, на вопрос Ты законспектировал заданную статью? От­ветом может быть и функциональный респонсив типа Да; Конечно; И не думаю И т. п., и респонсив нефункциональный, такой, скажем, как А тебе какое дело.

Нефункциональный респонсив естественно, как нам кажется, подразделить на предложения, содержащие собственно отказ (прямой или завуалированный) от­ветить на заданный вопрос, и предложения, с помощью которых отвечающий воз­вращает своего собеседника к вопросу и пытается этим вопросом манипулировать. Прямой отказ ответить на какой-то вопрос может прозвучать как Не знаю; Не имею права говорить об этом И т. п. Завуалированный отказ – это отказ типа Тебя это не Касается; Кто его знает? И т. п. И в том и в другом случае налицо попытка пре­кратить диалог.

Возвратить собеседника к поставленному им вопросу можно не только с по­мощью респонсивов типа Не слышу Или Что вы сказали?, но и таким, например, образом:

– Садиста нашего здесь нет? – Это Вы о директоре?

– Почему Вы так рано? – Разве нельзя?

– Ревнуете к своему соседу? – Не надо сейчас шутить.

Ответа на вопросы соответствующие респонсивные предложения не содер­жат, но диалог ими не завершается и может быть направлен отвечающим в то или иное русло либо уже по его собственной воле, либо в силу каких-то обстоятельств, возникших при общении и требующих разъяснения.

Респонсивные предложения, заключающие в себе отказ от ответа на постав­ленный вопрос, можно назвать Саботирующими Респонсивами, которые, в свою очередь, могут быть подразделены на Прямой отказ И Завуалированный отказ, а предложения, возвращающие спрашивающего к его вопросу, – Манипулирующи­ми Респонсивами с такими двумя их разновидностями: респонсивом, формально Не Требующим Каких-то Дополнений К вопросу (Что вы сказали?), и респонсивом, Требующим дополнительной информации Для ответа на заданный вопрос по су­ществу (Это Вы о директоре?).

Функциональный респонсив гораздо разнообразнее нефункционального, но и его в коммуникативном плане можно подразделить сначала на два основных типа: Содержательный Респонсив и Формальный Респонсив. Содержательный респон-сив представляет собой предложение, ответ в котором выражен конкретным лекси­ческим материалом, прямо или косвенно соотносящимся с запрашиваемой в вопро­се информацией. Так, на поставленный выше вопрос Ты законспектировал задан­ную статью? Варианты ответа в форме содержательного респонсива могут быть, например, такими: Законспектировал; Ещё вчера; Мне ещё этого не хватало И т. п. Формальный респонсив – это семантически не конкретизированное сообщение универсального характера, не выходящее за рамки актуализированной в вопросе информации и дающее на него лишь самый общий, как правило, положительный или отрицательный ответ. На наш вопрос, как и на любой другой такого же типа, формальными респонсивами будут, например, такие ответы: Да; Конечно; Нет И т. п.

Формальный респонсив коммуникативно значим тогда, когда в вопросе нет прямого антецедента в виде, скажем, вопросительного слова типа Кто, когда, поче­му Или вопросительной конструкции, требующей от респонсивного предложения выхода за пределы содержащейся в вопросе лексики. Представить формальный респонсив можно тремя его основными разновидностями: Утверждающим С пря-


Мым и косвенным утверждением, Отрицающим С теми же двумя его вариантами и Обусловливающим, когда вместо ответа сообщается о каких-то обстоятельствах, сопутствующих утверждению или отрицанию. На наш вопрос о конспектировании статьи соответствующие респонсивные предложения могли бы прозвучать сле­дующим образом: 1) Да; Разумеется; Конечно;2) Нет; И не думал; Оно мне надо; 3) Если бы у меня было на это время; Я болел.

Содержательный респонсив заключет в себе затребованную вопросом ин­формацию в том или ином её объёме, с той или иной степенью её адекватности и интерпретируемости, и мы можем выделить по меньшей мере три типа соответст­вующих предложений: Тавтологический Респонсив, респонсив Эвристический И респонсив Латентный. Тавтологическое респонсивное предложение строится на основе лексики вопроса, зачастую лишь просто воспроизводя её. Таким предложе­нием в нашем примере будет ответ типа Законспектировал Или Заданную статью законспектировал. Эвристическое включает в себя новые, подобранные специально для ответа на поставленный вопрос слова и словосочетания. В нашем случае это мог быть ответ Только наполовину Или Ещё неделю назад. В латентном респонсиве, уже по определению представляющем собой скрытый, завуалированный ответ на поставленный вопрос, лексический материал вообще может непосредственно не соотноситься с лексикой вопроса, как, скажем, в ответе типа Тоже мне статья Или Куда же студенту деться.

Тавтологический респонсив может оказаться Простым, включающим в себя только лексику вопроса, пусть даже конвертированную, и Дополненным, когда в ответе, наряду с лексикой вопроса, наличествуют ещё и другие слова, не затребо­ванные характером вопроса, а включённые в него по воле отвечающего. Простой тавтологический респонсив может быть минимальным (В нашем примере – Закон­спектировал), расширенным (Заданную статью законспектировал) и модифици­рованным (Я законспектировал Или Не законспектировал). Дополненный тавтоло­гический респонсив есть, по-видимому, смысл подразделить на две его разновид­ности: модально дополненный (Конечно же, законспектировал) и информативно дополненный (Законспектировал и даже уже сдал).

Новая лексика, как и общее содержание, эвристического респонсива, в прин­ципе, затребованы вопросом, но жёстко не регламентированы им. Отвечающий сам в зависимости от наличия или отсутствия в вопросе анафоры, в зависимости от ак­туализируемого фрагмента вопросительного предложения, а также в силу своей осведомлённости и прагматической установки общения выбирает как лексическое наполнение, так и форму генерируемого им респонсивного предложения. И в этом плане вполне логично, с нашей точки зрения, респонсивное предложение, непо­средственно соотносящееся с анафорическим компонентом вопроса, назвать Ана­форическим Респонсивом, а ответ, не ориентированный на анафору или отвле­кающийся, уводящий от неё, квалифицировать как респонсив Перефразирован­ный. Анафорический респонсив, в свою очередь, может быть элементарным (одна анафора в вопросительном предложении) и осложненным (две и более анафоры) и при этом может включать в себя и лексику вопроса. Два примера элементарного анафорического респонсива:

Где ты был? На стадионе.

Как тебя зовут? Меня зовут Яков.

Простейшие примеры осложнённого анафорического респонсива:

Кто и к кому? Коваленко к декану.

Кто, куда и откуда? Курьер в Киев из Ровно.

Перефразированный респонсив, в принципе, может быть ответом на любой вопрос, в том числе и на вопрос с форсированной анафорой, но этот ответ, как пра-


Вило, редуцирован либо в силу очевидности опускаемой его части, либо потому, что отвечающий предвосхищает последующие слова или действия собеседника, либо по каким-то иным причинам. Связь такого респонсива с вопросом всегда опо­средована. Примеры:

– Что ты хочешь? – Иди сюда.

Ответом здесь является редуцированное респонсивное предложение вместо полного такого, например, строя: Я хочу, чтобы ты подошёл сюда.

– У тебя бумаги много? – Бери, не стесняйся.

Редукция респонсива, связанная с прогнозированием дальнейшего развития коммуникативной ситуации. Отвечающий, как это, по всей вероятности, и могло бы быть на самом деле, предполагает, что независимо от его ответа последует просьба взять какое-то количество этой бумаги. Отсюда и ориентация респонсив-ного предложения не на сам вопрос и не на ответ типа Много; Не очень много Или Мало, а на предполагаемую просьбу, которая, скорее всего, последует за ответом.

– Куда же ты дел зарплату? – Прожил.

– Где он? – Вот, посмотри.

Ответ дан, но он перефразирован и не указывает в данном случае на запра­шиваемую информацию о месте событий, о которых едёт речь в диалоге.

Перефразированный респонсив и сам может быть оформлен как вопроси­тельное предложение, оставаясь при этом функциональным, т. е. не переходя на уровень коммуникативного саботажа. Так, на вопрос первой из приведенных иллю­страций перефразированного респонсивного предложения Что ты хочешь? Может прозвучать и вполне определённый, а не саботирующий ответ типа Декан принима­ет?, являющийся тоже вопросом как следствием редукции такой, например, конст­рукции: Я хочу узнать, принимает ли сейчас декан.

Наконец, латентный респонсив. Это, пожалуй, самый разнообразный как по форме, так и по содержанию тип респонсивных предложений, к тому же и наиболее интересный, по нашему мнению, в собственно коммуникативном плане. Прямого, а зачастую и косвенного ответа на поставленный вопрос в латентном респонсивном предложении нет, однако спрашивающий получает из такого предложения доста­точно информации, чтобы определить своё дальнейшее поведение и сделать заклю­чение либо по существу заданного вопроса, либо о том, что конкретного ответа ему ждать не следует. Характер содержащейся в латентном респонсиве информации и позволяет нам говорить о двух основных типах соответствующего высказывания – о респонсиве, Наводящем На тот или иной ответ, т. е. содержащем в себе информа­цию, позволяющую выяснить коммуникативную позицию отвечающего, и о рес-понсиве Недетерминированном, в котором такой информации нет. Пример наво­дящего респонсива:

– Декан уже ушёл? – В кабинете нет, и бумаги со стола убраны.

Прямого ответа на заданный вопрос не получено, но спрашивающий, надо полагать, сам решит, что декан всё же ушёл.

В модальном отношении наводящий респонсив чрезвычайно разнообразен и может заключать в себе и утверждение, и отрицание, и модальную индифферент­ность при ответе даже на один и тот же вопрос. Так, на вопрос типа Принести тебе Одеяло? Может последовать любой из следующих трёх ответов с разной модально­стью: Давно пора; Мне не холодно; Как хочешь.

А вот примеры недетерминированного латентного респонсива:

Где декан? – Просил подождать.

Вы кто? – К декану.


Вопрос не проигнорирован, но ответ построен так, чтобы спрашивающий по­нял, что знать ему о месте пребывания декана (во втором примере имя собеседни­ка) в данном случае необязательно и диалог на эту тему прекращён.

Латентный респонсив содержит в себе, как правило, какую-то дополнитель­ную информацию, указывающую на отношение отвечающего к заданному вопросу, на степень его осведомлённости или заинтересованности в обсуждаемой теме и т. д., поэтому такой респонсив, как было указано выше, чрезвычайно разнообразен во всех отношениях и его дальнейшее членение потребовало бы выбора целого ря­да самых различных оснований для соответствующей классификации. Поэтому мы считаем возможным ограничиться только двумя указанными классами латентных респонсивных предложений, полагая при этом, что практически все потенциальные подклассы как наводящего, так и недетерминированного респонсива так или иначе могут быть соотнесены со сформированными выше подтипами основных типов функционального содержательного респонсива (тавтологическим и эвристическим) и функционального формального респонсива (утверждение, отрицание, обуслов­ленность). И вот несколько примеров:

Возьмут с него штраф? – Незаконно.

Куда Вы? – Слышал, декан ищет себе заместителя.

Что ты ему сказал? – А ты будто не догадываешься.

Тут, наверное, холодно? – Это как платить будешь.

Не рассердится ли он? – Пускай сердится.

Ругать меня будешь? – Слова не услышишь.

А если ему заплатить? – Тогда он будет молчать.

Как ты смеешь? – Сам виноват И т. п.

Всё это латентный респонсив самого различного по своему содержанию и на­значению характера, но с двумя обязательными и общими для всех латентных рес-понсивных предложений признаками: скрытым ответом на поставленный вопрос и наличием дополнительной, не затребованной вопросом информации.

Общая схема типологической классификации респонсивных предложений в предлагаемой нами интерпретации выглядит следующим образом:

Функциональный респонсив Содержательный Тавтологический

Простой (минимальный, расширенный, модифицированный) Дополненный (модально, информативно) Эвристический

Анафорический (элементарный, осложненный) Перефразированный Латентный Наводящий

Недетерминированный Формальный

Утверждение (прямое, косвенное) Отрицание (прямое, косвенное) Обусловленность Нефункциональный респонсив Соботирующий Прямой отказ Завуалированный отказ Манипулирующий


Не требующий дополнения вопроса Требующий дополнительной информации

Предложенная система – это первый, насколько мы осведомлены, опыт по­добного рода типологии, не претендующий, конечно же, на решение всех проблем, связанных с выделением респонсива как особого типа предложений русского язы­ка. Мы лишь хотим обратить внимание лингвистов на описанные выше функцио­нально-конструктивные фигуры, квалифицируя при этом наши разработки прежде всего как постановку вопроса.

Библиографические ссылки

1. Ахманова О. С. Словарь лингвистических терминов / О. С. Ахманова. – М. : Сов. эн-цикл., 1966. – 608 с.

2. Блумфилд Л. Язык / Л. Блумфилд. – М. : Прогресс, 1968. – 608 с.

3. Грамматика русского языка / под ред. В. В. Виноградова. – Т. 2. – Ч. 1. – М. : Изд-во АН СССР, 1960. – 704 с.

4. Грамматика современного русского литературного языка / под ред. Н. Ю. Шведовой. – М. : Наука, 1970. – 768 с.

5. Лингвистический энциклопедический словарь / под ред. В. Н. Ярцевой. – М. : Сов. энцикл., 1990. – 686 с.

6. Ломов А. М. Словарь-справочник по синтаксису современного русского языка / А. М. Ломов. – М. : АСТ : Восток-Запад, 2007. – 416 с.

7. Меньшиков И. И. Прагматика невыраженного императива / И. И. Меньшиков // Праг­матический аспект грамматической структуры текста : тез. выступлений на совещании / под ред. С. Ю. Никифорова и А. М. Шахнаровича. – М. : ИЯ АН СССР, 1988. – С. 47– 48.

8. Меньшиков И. И. Курс лекций по основам информатики и прикладной лингвистики / И. И. Меньшиков. – Д. : РВВ ДНУ, 2007. – 152 с.

9. Меньшиков И. И. Приёмы коммуникативного саботажа в системе лингвистических фигур манипуляции общественным сознанием / И. И. Меньшиков // Філологічні науки : зб. матер. підсумкової наук. конф. викладачів / за ред. О. І. Панченко. – Д. : Пороги, 2008. – С. 84–86.

10. Русская грамматика / под ред. Н. Ю. Шведовой. Т. 2. – М. : Наука, 1980. – 710 с.

11. Словарь русского языка : в 4-х т. / под ред. А. П. Евгеньевой. – 2-е изд., испр. и доп. – М. : Рус. яз., 1981–1984. – Т. 2. К–О, 1982. – 736 с.

12. Українська мова. Енциклопедія / за ред. В. М. Русанівського, О. О. Тараненка. – К. : Укр. енцикл., 2000. – 752 с.

Надійшла До Редколегії 20.01.09


УДК 811.161.1’373.46