Головна Філологія Мовознавство ВИЗУАЛЬНЫЕ ОПРЕДЕЛИТЕЛИ СЛУХОВЫХ ВПЕЧАТЛЕНИЙ В РУССКОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ РЕЧИ
joomla
ВИЗУАЛЬНЫЕ ОПРЕДЕЛИТЕЛИ СЛУХОВЫХ ВПЕЧАТЛЕНИЙ В РУССКОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ РЕЧИ
Філологія - Мовознавство

М. Б. Гульчин

Херсонский государственный университет

Пропонується класифікація візуально-аудіальних метафоричних значень слів і тлумачення відповідних Сине-стем у Російському художньому мовленні.

Предлагается классификация визуально-аудиальных метафорических значений слов и толкование соответс-твующих синестем в русской художественной речи.

Classification of visual-audial metaphorical meanings of words and interpretation of proper synesthemems in Russian Artistic speech is suggested in the article.

Проблемы восприятия издавна находятся в центре внимания философов и психологов, но, как справедливо замечает А. Вежбицка, «едва ли наберется хоть капля лингвистической литературы, по-священной восприятию» [3, с. 336]. Между тем данные проблемы в значительной степени являются проблемами лингвистическими. Одной из характерных черт художественной речи является семанти-ческое обновление уже имеющегося в языке лексического материала, создание и функционирование необычных словесных метафор. В большой мере это касается описания процессов и результатов вос-приятия. Немаловажную роль в таком обновлении играет Синестезия – прием, состоящий в описании ощущений, принадлежащих к одной психической модальности, с помощью лексики, используемой обычно для характеристики ощущений другой. Сфера ее бытования отнюдь не ограничивается ни каким-либо одним языком (С. Ульманн вполне правомерно рассматривает синестезию в ряду других языковых универсалий [8]), ни каким-либо одним периодом в развитии языка, ни определенным функциональным стилем. Однако до сих пор в языкознании нет монографического исследования, по-священного семантическим аспектам синестезии. Немногочисленные упоминания о ней в лингвисти-ческих работах – зачастую без использования соответствующего термина [9, с. 19, 65; 8, с. 250–299; 7, с. 87; 10, с. 184; 2, с. 164; 4, с. 20; 6, с. 79–91; 11, с. 219; 1, с. 179] – крайне непоследовательно оп-ределяют место синестезии среди других типов переносного значения слов. В науке не различаются органическая и вербальная синестезия, не разведены понятия «синестезия» и «концептуальная мета-фора», не разработана типология синестем, отсутствует семантическая интерпретация их разновид-ностей.

В зависимости от направления переноса значения из одной психической модальности в другую различаются 20 типов синестезий. Один из них – перенос визуально-аудиальный (VA). Его описание и семантический анализ и составляет задачу данной статьи.

Прием визуализации звучания является результатом наиболее частотной универсальной сине-стетической ассоциации, проявляющейся как на невербальном (фотизмы и хроматизмы синестиков, свето - и цветомузыка, звуковой символизм), так и на словесном уровнях. Мы предлагаем анализ со-ответствующего материала из русской художественной речи XIX–XXI вв.

Как известно, главные характеристики звучания сводятся к следующим 4 элементам: Частота (высота) и Тембр, а также Интенсивность (громкость) и Длительность. При синестезии понятие Цвета Является типичной визуальной аналогией понятия акустической Частоты (высоты) Звука. В феномене хроматизации, «окрашивания» слухового впечатления релевантно деление цветов спектра на Темные И Светлые. При этом наблюдается следующая закономерность: звучанию Высокой частоты Соответст-вуют наименования Светлых Тонов, Низкой Темных. Таким образом, можно вывести первую пару си-нестетических формул (уравнений) для VA: высокие звуки = светлые тона; низкие звуки = темные тона: «Светлый Голос Калинина немножко погашен ночью, звучит мягче» (М. Горький. Калинин); «Тревож-Ной стаей полетели странно Прозрачные Крики струн и закачались, забились, как испуганные птицы, На Темном Фоне низких нот» (М. Горький. Мать) и «По ночам отец играл на виолончели. Темно, тихо, И во тьме длинные полосы звуков, еще более Черных, чем тьма» (М. Горький. Жизнь Клима Самгина); «И слышно: гам ученья там, / Глухой, Лиловый, отдаленный...» (Б. Пастернак. Июльская гроза).

© Гульчин М. Б., 2009


К обычным характеристикам звучания относится также понятие Тембра. В непрофессиональной речи звучание характеризуется как звонкое / шумное и отчетливое / неотчет-ливое. При визуально-аудиальной синестезии этим характеристикам соответствуют понятия Осве-щенности и яркости, ясности, чистоты, контрастности. Синестемы данного типа могут быть на-званы Люминизмами (> лат. luminis – свет). В их семантической структуре обнаруживаются следую-щие формулы: звонкий, отчетливый = чистый, яркий, ясный, контрастный; шумный, неотчетливый = грязный, блеклый, тусклый, матовый. При этом значения «освещенности» могут сочетаться со значе-ниями «окраски».

Рассмотрим некоторые примеры.

«По дороге голосисто / Раздается Яркий Звон <…>» (П. Вяземский. Еще тройка); «Яркой Лентой извивался голос Феди» (М. Горький. Мать); «<...> Ослепительный Свист Саней <...>» (А. Вознесенский. Лонжюмо). Значения лексем Яркий И Ослепительный Различаются лишь степенью выраженности «освещенности» и «контрастности». Визуально-аудиальное значение приведенных синестем – звонкий, отчетливый (возможно также громкий). В примере «<…> За Сверканьем Задор-Ного Смеха / Я истомы люблю полосу» (И. Анненский. Я люблю) к семам ‘звонкость’ и ‘отчетливость’ прибавляется сема ‘изменчивость’ звучания. Синестема Сверканье, таким образом, означает звучание звонкое, отчетливое и при этом переливчатое, с периодическим чередованием музыкальных тонов. В качестве визуально-аудиальной синестемы часто используется синоним светлого – Серебряный. Это явление общеязыкового характера и зафиксировано толковыми словарями. В русской художествен-ной речи мы встречаем такие примеры: «…Вверху только, в небесной тишине, дрожит жаворонок, и Серебряные Песни летят по воздушным ступеням на влюбленную землю...» (Н. Гоголь. Сорочинская ярмарка); «...Твое Серебряное Пенье / Летит и тонет за рекой» (С. Надсон. В тени задумчивого са-да). Использование семем, включающих сему ‘золото’, в целях визуализации звучания окказиональ-но, толковыми словарями не фиксируется: «На весеннем пути в теремок / Прозвенел Золотой Голо-сок (А. Блок). Прилагательное Солнечный Имеет прямое значение «с ярким светом солнца» и перенос-ное «ясный, радостный, счастливый». Использование синестемы Солнечный В примере «О, мой Сол-нечный, Мой смелый / На рассвете первый Крик!» (С. Городецкий) может характеризоваться одно-временным привлечением обоих значений: и Высокий, и Радостный (последнее, безусловно, является характеристикой эмоционально-экспрессивной). Аудиальное значение синестем Блеклый И Мато-Вый Незвонкий: «<...> Блеклый Голос <...>» (И. Бродский. Я родился и вырос в балтийских боло-тах...); «Матовый Шум телеграфных проволок» (М. Горький. Мать).

Еще одной разновидностью зрительно-слуховых квалитизмов являются Параметризмы (> греч. parametron – отмеривающий) – синестемы, указывающие на «размер» слухового впечатления. Визу-альное понятие «размер» может соответствовать как частоте, так и интенсивности (громкости) звуча-ния. Среди параметризмов следует выделить Планиметризмы («плоскостные» характеристики звуча-ния по «вертикали» и «горизонтали»), а также Стереометризмы (характеристики «объема» слуховых впечатлений).

Планиметризмы (> лат. planum – плоскость, греч. metron – мера) – синестемы, характеризую-щие «размер» слухового впечатления в двух направлениях: по «вертикали» и «горизонтали» – и яв-ляющиеся, таким образом, «плоскостными» характеристиками звучания. Плоскостная характеристи-ка, содержащаяся в визуально-аудиальных синестемах, как правило, соответствует акустической час-тоте (высоте) звучания, т. е. является аналогом хроматизации. Визуально-аудиальная синестема, по-строенная по семантической схеме «частота = высота, ширина», для русского языка традиционна. Ее нетрудно обнаружить в устойчивых словосочетаниях: Высокий, низкий, тонкий, толстый (Голос, звук, Нота). Встречается данная синестема и в народных пословицах и поговорках: «У тебя голосок, что бабий волосок (тонок да долог)»; «У нее голосок – не кишка, а волосок» [5, с. 23]. В планиметризмах мы имеем дело со «стершимися» синестезиями, не воспринимающимися уже как таковые. Обновле-ние планиметризмов в художественной речи происходит за счет расширения визуально-аудиальной сочетаемости используемых визуальных лексем: «На стеклах окон звенело страшное множество мух, которых всех покрывал Толстый Бас шмеля <...>» (Н. Гоголь. Старосветские помещики); «<...> на каком-то литературном вечере Блок, послушав Северянина, вернулся ко мне и сказал: „У него Жирный Адвокатский голос”» (А. Ахматова. Записные книжки); «И он [артист] показал на за-шторенное окно, за которым стоял Широкий Водяной шум дождя» (А. Ким. Собиратели трав); «Не знаю, чем бы разрешилось всеобщее томленье, если б Яков вдруг не кончил на Высоком, необыкно-венно Тонком Звуке, словно голос у него оборвался» (И. Тургенев. Певцы).

Иногда звучание рассматривается и как имеющее определенный «объем», что приводит к обра-зованию Стереометризмов (> греч. stereos — телесный, твердый, объемный, пространственный). Они


Обычно характеризуют «величину» слухового впечатления, что, как правило, соответствует акустиче-ской интенсивности (громкости) звучания. Как показали наблюдения, релевантно в этом аспекте де-ление всех характеристик величины на два разряда: большой и маленький. При этом в художествен-ной речи существует следующая закономерность: сема ‘большой размер’ соответствует в VA харак-теристике громких (более интенсивных) и одновременно низких звуков, сема ‘маленький размер’ – тихих (менее интенсивных) и в то же время высоких. Таким образом, еще одна пара визуально-аудиальных синестетических формул выглядит следующим образом: громкие + низкие звуки = большие размеры; тихие + высокие звуки = маленькие размеры. Рассмотрим данные формулы. Боль-шие размеры = громкие + низкие звуки: «Мы услыхали бы слова. / Слова Большие, словно яблоки. Густые, / Как мед или крутое молоко» (Н. Заболоцкий. Лицо коня); «Я / если всей мощью / выреву голос Огромный – кометы заломят горящие руки, / бросятся вниз с тоски» (В. Маяковский. Себе, любимому, посвящает эти строки автор); «Крупное Тиканье степенных стенных часов с медным ма-ятником в нашей классной постепенно приобретало томительную интонацию» (В. Набоков. Другие берега); «На станции дежурил Крупный Храп, / Как пласт, лежавший на листе железа» (Б. Пастернак. Белые стихи); «<…> мы гуляли с ним [сыном] вечером по переделкинскому залитому луной снегу, который Крупно Похрустывал под моими лыжными ботинками <…>» (Е. Евтушенко. Не умирай прежде смерти). Маленькие размеры = тихие звуки: «Проносят девоньки Крохотные Шу-мики» (В. Маяковский. Шумики, шумы и шумищи).

Явление Объективации Звучания состоит в ассоциировании звучания с объектами окружающе-го мира – предметами и живыми существами. Она представляет собой определение слухового впе-чатления целым набором лексем, связанных с визуальной модальностью. Разновидностями объекти-вации являются Овеществление И Анимизация.

Овеществление звучания заключается в ассоциировании слухового впечатления с внешним ви-дом неодушевленных предметов и доступными зрению условиями протекания природных процессов. Зачастую при этом наблюдается образование комплекса синестем, о которых уже шла речь выше (по аналогии с литературоведческим термином Развернутая метафора Данное явление можно назвать Развернутой синестезией). Визуализация Процесса Звучания нередко связана с характеристикой му-зыкальной Артикуляции (способа исполнения последовательности звуков на инструменте или голо-сом), в которой, прежде всего, различаются приемы Стаккато И Легато. Прием стаккато (итал. staccato, букв. – отрывисто) – короткое, отрывистое исполнение звуков; легато (итал. legato, букваль-но – связно, плавно) – плавный переход одного звука в другой.

В примере «Эти звуки падали в комнату, подобно Ярким И звонким Камешкам, быстро отби-Вавшим переливчатую дробь» (В. Г. Короленко. Слепой музыкант) мы встречаем комплекс визуально-аудиальных синестем Яркий + камешек (=звуки). Учитывая, что определение Яркий В VA имеет значе-ние «звонкий», а семема Камешек Содержит сему ‘маленький’ (наличие уменьшительно-ласкательного суффикса -ек-), значение синестемы может быть интерпретировано следующим образом: речь идет о звонких, высоких (возможно также негромких), частых прерывистых звуках. В рассмотренном примере артикуляция стаккато передана с помощью синестемы Камешки (формула «множество мелких предме-тов = множество коротких, отрывистых звуков»). Овеществление звучания зачастую выступает в форме ассоциации с водой или другой жидкостью. В примере «Иногда при встрече со мной из горла ее Выка-Тывался некий маленький Звук, Круглая голосовая капля, Вытолкнутая спазмой восторга» (Ю. Олеша. Зависть) передана краткость и однократность звучания (и, добавим, слабая интенсивность, учитывая наличие дважды повторяющейся семы ‘маленький’: в лексемах Маленький И Капля), а в дру-гом примере из того же автора передано стаккато: «Теперь я сплю на отличном диване. Умышленным Шевелением я вызываю звон его новых, тугих, девственных пружин. Получаются отдельные, из глуби-ны бегущие Капельки Звона. Возникает представление о пузырьках воздуха, стремящихся на по-Верхность воды (Ю. Олеша. Зависть).

Типичный синестетический прием передачи впечатления от звучания легато – ассоциация с по-током: «Звонкая песня Лилась рекою по улицам села» (Н. Гоголь. Майская ночь, или Утопленница); «Каждый голос женщин звучал совершенно отдельно, все они Казались разноцветными ручьями и, точно скатываясь откуда-то сверху по уступам, прыгая и звеня, вливаясь в густую волну Муж-ских голосов, Плавно лившуюся кверху, тонули в ней, вырывались из нее, Заглушали ее и снова один за другим Взвивались, Чистые и сильные, Высоко вверх» (М. Горький. Старуха Изергиль).

Различия в значении синестем Ручей, река, потоп Состоят, как следует из представленных выше выводов, в степени интенсивности (громкости) и частоты (высоты) описываемого звучания. Это зна-чение усиливается другими синестемами: Разноцветные Ручьи (звучания разной высоты); Густая волна (низкая тональность); Тонкая струйка (высокое и, возможно, тихое звучание); Извивался,


Чуть светясь, Тоненький ручей невесомой Песни (звучание высокой частоты, с незначительным из-менением тона, тихое, но звонкое).

Рассмотрение звучания как процесса, имеющего начало, протекание, возможные перерывы и завершение, также может вызывать зрительные ассоциации, что приводит к образованию синестем. Так, неожиданность звука вызывает аналогию со вспышкой света в темноте: «Как молния, мне в сердце глянул / Победно возраставший звук» (В. Брюсов. Побег); «Скорей! // Чтоб Зимнюю ночь рассекло / Звонком, / Как полоской зари» (Р. Рождественский. Твой голос). Изменение модуляций звучания производит впечатление создаваемой на глазах кривой линии: «<…> Звук Выписывает эл-липсоид <…>» (И. Бродский. Июльское интермеццо). Фрагменты между перерывами в звучании вы-зывают ассоциацию с обрывками ткани, бумаги: «Визжала шарманка, выбрасывая Лохмотья Какой-то мелодии» (М. Горький. Страсти-мордасти); «Из дверей ресторанов вылетали Клочья Музыки» (М. Горький. Жизнь Клима Самгина). Резкое прекращение звучания может ассоциироваться с чем-то внезапно застывшим на глазах: «Окаменели Сиренные рокоты» (В. Маяковский. Про это); «Крик Торчком стоял из глотки» (В. Маяковский. Облако в штанах).

Явление Анимизации (> лат. anima – душа) состоит в «одушевлении» описываемого звучания пу-тем построения своеобразной аналогии между звуковыми впечатлениями и живыми существами. Это синестетическая разновидность олицетворения (прозопопеи). Среди анимизмов мы различаем Анима-Лизмы И Антропологизмы.

Анимализмами (> лат. animal – животное) мы называем визуально-аудиальные синестемы, упо-добляющие свойства звучания внешнему облику и поведению животных (насекомых, птиц, млекопи-тающих). Своеобразный Энтомологизм (> греч. entoma – насекомые) обнаруживается в следующем примере: «Москва в огнях играла, мерзла, / Роился Шум <…>» (Б. Пастернак. Матрос в Москве). Гла-гол Роиться (образовывать рой) в прямом значении характеризует поведение летающих насекомых. Образованная от него синестема описывает звуковое явление и обозначает, вероятно, продолжитель-ный шум с периодическим нарастанием и уменьшением интенсивности (громкости). Орнитологизмы (> греч. ornis, род. п. ornithos — птица) ассоциируют звучание с особенностями внешнего облика и поведения птиц. Ассоциация с птицами, как правило, используется для характеристики высокой час-тоты звучания: «Вдруг из меня какой-то странный плач / Выпархивает, Пискнув, На свободу» (Б. Ахмадулина. Мотороллер); «Вокруг колокольни вьются белые голуби – точно веселый звон Пре-Вратился в Белых птиц» (М. Горький. Ералаш). Периодическое повышение тона, а также, возможно, ослабление интенсивности (громкости) звучания оригинально передано с помощью ассоциации с птицами разного размера (и разными голосовыми «данными») в следующем примере из стихотворе-ния Н. Заболоцкого «Бродячие музыканты»: «И вдруг в колодце между окон / Возник трубы волшеб-ный локон, / Он прянул вверх тупым жерлом / И заревел. Глухим Орлом / Был первый звук. Он, грох-нув, Пал. // За ним второй орел предстал, / Орлы в кукушек превращались, / Кукушки в точки уменьшались, / И точки, горло сжав в комок, / Упали в окна всех домов». Еще одна разновидность зрительно-слуховых синестем-анимализмов – Териологизмы (> греч. therion – зверь) – ассоциации с внешним обликом и поведением млекопитающих. Как правило, териологизмы передают звучание низкой частоты. Наиболее распространенными из них являются Иппологизмы (> греч. hippos – ло-шадь) – синестемы-ассоциации с лошадьми: «<…> Вздыбилось Ржанье оседланных смертью коней» (В. Маяковский. От усталости); «Меж блюд и мисок молнии вертелись, / А следом гром Откормлен-ный скакал» (Б. Пастернак. Спекторский); «<…> В единоборстве / С метелью, с лютейшей из лю-тен, / Он – этот мой Голос – На черствой / Узде выплывает из мути…» (Б. Пастернак. Раскованный голос).

Антропологизм (> греч. anthropos – человек) – синестема-ассоциация с внешним обликом и по-ведением человека. Она позволяет характеризовать отдельные свойства звучания: громкость, высоту, длительность и т. п. Относительная негромкость звучания весеннего грома передана в известном сти-хотворении Ф. Тютчева с помощью ассоциации с поведением ребенка: «Люблю грозу в начале мая, / Когда весенний, первый гром, / Как бы Резвяся и играя, / Грохочет в небе голубом» (Ф. Тютчев. Ве-сенняя гроза). А вот «взрослый», т. е. более сильный гром у Маяковского: «Гром Из-за тучи, зверея, вылез, / Громадные ноздри задорно высморкал <…>» (В. Маяковский. Облако в штанах). Отметим, что антропологизация звучания – один из любимых стилистических приемов В. Маяковского. Он по-зволяет поэту создавать картины фантастические, гротескные, нередко драматичные по своему со-держанию. Вот как эмоционально, например, изображается внезапная остановка в звучании: «Людям Страшно – у меня изо рта / Шевелит ногами Непрожеванный крик» (А все-таки). «Нечистота», дис-гармоничность громкого шума, заглушающего все иные звуки, переданы в следующей развернутой синестеме-антропологизме: «Все на площадь, сквозь туннели пассажей, / плывут каналами перекре-


Щенных дум, / где Мордой перекошенный, размалеванный сажей / На царство базаров коронован Шум» (Шумики, шумы и шумищи). Еще более фантастичен «полуовеществленный»-«полуочеловеченный» образ звучания телефонного звонка в поэме В. Маяковского «Про это»: «Про-Тиснувшись Чудом сквозь тоненький / шнур, / раструба трубки разинув оправу, / погромом звонков громя тишину, / разверг телефон дребезжащую лаву. // Это визжащее, / звенящее это / пальнуло в стены, / старалось взорвать их. // Звоночинки / тыщей / от стен / рикошетом / под стулья закаты-вались / и под кровати. // Об пол с потолка звонучище хлопал. // И снова, / звенящий мячище точно, / Взлетел к потолку, ударившись уб пол, / и сыпало вниз дребезгою звоночной. // Стекло за стеклом, / вьюшку за вьюшкой / тянуло / звенеть телефонному в тон. // Тряся / ручоночкой / дом-погремушку, / тонул в разливе звонков телефон».

Таковы основные семантические соответствия при визуально-аудиальной синестезии. Их изу-чение, на наш взгляд, может существенно расширить современные представления о типах и механиз-мах переносных значений слов и – шире – об особенностях языка художественной литературы и ин-дивидуальном стиле писателя. Анализ визуальных предикатов синестем является частью задачи се-мантической интерпретации синестезии, конкретные результаты изучения которой составляют пер-спективу дальнейших разысканий автора.

Библиографические ссылки

1. Апресян Ю. Д. Лексическая семантика. Синонимические средства языка / Ю. Д. Апресян. – М. : Наука, 1974. – 368 с.

2. Арутюнова Н. Д. Языковая метафора (синтаксис и лексика) / Н. Д. Арутюнова // Лингвистика и поэтика. – М. : Наука, 1979. – С. 147–173.

3. Вежбицка А. Восприятие: семантика абстрактного словаря / А. Вежбицка // Новое в зарубежной лингвис-тике. – Вып. 18. – М. : Прогресс, 1986. – С. 336–369.

4. Гак В. Г. Метафора: универсальное и специфическое / В. Г. Гак // Метафора в языке и тексте. – М. : Наука, 1988. – С. 11–26.

5. Даль В. И. Пословицы русского народа : сборник / В. И. Даль. – Т. 2. – М. : Худож. лит., 1984. – 400 с.

6. Кожевникова Н. А. Словоупотребление в русской поэзии начала ХХ века / Н. А. Кожевникова. – М. : Нау-ка, 1986. – 253 с.

7. Уилрайт Ф. Метафора и реальность / Ф. Уилрайт // Теория метафоры. – М. : Прогресс, 1990. – С. 82–109.

8. Ульманн С. Семантические универсалии / С. Ульманн // Новое в лингвистике. – Вып. 5 (Языковые универ-салии). – М. : Прогресс, 1970. – С. 250–299.

9. Шмелев Д. Н. Очерки по семасиологии русского языка / Д. Н. Шмелев. – М. : Просвещение, 1964. – 244 с.

10. Kurkowska H. Stylistyka polska / H. Kurkowska, S. Skorupka. – Warszawa : PWN, 1959. – 400 s.

11. Podraza-Kwiatkowska M. Symbolizm i symbolika w poezji Młodej Polski / M. Podraza-Kwiatkowska. – Krakуw : Uniwersitas, 1994. – 323 s.

Надійшла До Редколегії 02.02.09


УДК 811.161.2’373.45 + 811.161.1’373.45