Головна Філологія Вісник Донецького інституту соціальної освіти ВЕРБАЛЬНыЕ КОНФЛИКТы: ВАРИАНТ КЛАССИФИКАцИИ
joomla
ВЕРБАЛЬНыЕ КОНФЛИКТы: ВАРИАНТ КЛАССИФИКАцИИ
Філологія - Вісник Донецького інституту соціальної освіти

Л. В. ЧАйКА,

Кандидат филологических наук, докторант

Центра научных исследований и преподавания иностранных языков

Национальной академии наук Украины

В статье рассматриваются дискуссионные вопросы типологизации вербальных конфликтов как феноменов лингвопрагматического характера.

Ключевые слова: вербальный конфликт, типологизация, лингвопрагматическая классифи­кация.

О

Бщая направленность современного языкознания на изучение коммуникативно-функциональной стороны языка характеризуется возрастанием интереса к проблемам коммуникативной лингвистики, в частности, к вербальным кон­фликтам, которые привлекают внимание языковедов как результат нарушений процесса человеческого общения, основным средством которого, как известно, является естествен­ный человеческий язык. Подобная постановка проблемы базируется на том убеждении, что социальная, культурная, этническая принадлежность коммуниканта, его психическое состояние, естественно, требуют определенных форм выражения интенций; языковые единицы и конструкции выявляют эту принадлежность (или, по крайней мере, потенци­ально способны к подобному выявлению), что в некоторых контекстах любого уровня при­водит к нарушению процесса социальной коммуникации.

В отечественной и зарубежной лингвистике, за редким исключением, описание и анализ процесса коммуникации осуществляются с позиций позитивного знания: изучают­ся факторы успешности речевой деятельности, сбалансированности секвенций участни­ков коммуникативного акта, правильности актуализаций языковых знаков в речи. На этой базе создаются модели «идеального говорящего» и «идеального слушающего», выступаю­щие компонентами симметричного акта общения. Однако в реальной коммуникации пер­вым и единственным условием протекания акта общения является его асимметрия и, соб­ственно, весь акт общения направлен на ее преодоление для достижения взаимопонима­ния между участниками коммуникации и реализации их коммуникативных намерений. По этим причинам нами постулирована актуальная необходимость изучения периферийных типов коммуникации, которые встречаются не менее часто, чем понимание. К ним отно­сим и вербальные конфликты.

Под термином «вербальный конфликт» условимся понимать такое нарушение про­цесса человеческого общения с помощью естественного языка, при котором один из ком­муникантов не полностью либо вообще не понимает другого, отрицательно относится к его манере речевого поведения, вербально-когнитивной базе или к знакам, используемым в процессе коммуникации [1–3].

Задачей предлагаемого исследования является попытка классификации вербальных конфликтов, которая была бы удобной для языковеда и не включала бы в свой состав боль-

©Л. В. Чайка, 2011

170

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

Шого количества базовых таксонов, то есть была бы приспособлена к быстрому отождест­влению факта вербального конфликта с его теоретическим типом для последующего де­тального анализа. С этой целью в первом приближении необходимо сопоставить тип вер­бального конфликта с определенным компонентом структуры коммуникативного акта. Это предоставит результативную возможность, с одной стороны, включить категорию вербаль­ного конфликта в структуру акта общения, приписав каждому из ее компонентов функцио­нальную способность к конфликтогенезу, а с другой – ограничить количество базовых так­сонов.

Существующие на сегодняшний день классификации вербальных конфликтов, (впро­чем, в них под основным термином «коммуникативная неудача» классифицируются пре­имущественно конфликтогенные факторы), не избежали ловушки калькулятивного подхо­да, что, безусловно, снижает их исследовательскую значимость. Не останавливаясь на об­щеизвестной классификации перформативных неудач Дж. Остина [4], рассмотрим две ра­боты, претендующие на определенное обобщение и типологию коммуникативных неудач.

Б. Ю. Городецкий, И. М. Кобозева и И. Г. Сабурова в статье «К типологии коммуникатив­ных неудач» [5, с. 64–78] понимают под коммуникативными неудачами такие сбои в об­щении, при которых речевые произведения не достигают своей коммуникативной задачи, и отличают от них иные виды дефектности речевых произведений, которые нами включа­ются в разновидности вербальных конфликтов (грамматические неправильности, комму­никативные шероховатости, коммуникативные издержки, семантическая нечеткость, ис­кажение истины), причем материалом анализа выступает кооперативный или нейтраль­ный диалог, а не любой тип речевой интеракции. Оговаривая, что коммуникативные не­удачи являются многомерным пространством, авторы предлагают различать их типы по критериям источников и последствий коммуникативных неудач (ср. в связи с этим пози­цию А. Н. Гвоздева [6]). По результатам различаются скрытые и явные, широкие и узкие, глобальные и частичные, стратегические и тактические коммуникативные неудачи. Эта ти­пология должна пониматься прежде всего как попытка бинарного градуирования вербаль­ных конфликтов.

По критериям источников коммуникативные неудачи (далее – КН) распределяются под следующими рубриками:

1) КН, связанные с коммуникативной ситуацией (нарушение условий «нормального выхода», нарушение общепринятых норм поведения, неуместность применения речевого действия – «не те люди» или «не те обстоятельства»);

2) КН, связанные со структурой коммуникативного акта (неоднозначность различных видов, неправильность, неполнота вербализации, нечеткость смысла лексем, резкая сме­на темы, несоответствие содержания речевого произведения реальной действительности, употребление неизвестных партнеру языковых средств);

3) КН, в которых нет вины говорящего.
Как видим, классификация описывает не собственно коммуникативные неудачи, а

Лишь конфликтогенные факторы, причем в ней не просматривается единая основа: одни позиции утеряны, например, практически все социолингвистические эстимации, другие под разными обозначениями повторены – неоднозначность семантических реляций и не­четкость смысла лексем занимают разные классификационные гнезда, хотя фактически яв­ляются одним и тем же феноменом.

Другая работа – «К построению типологии коммуникативных неудач (на материале естественного русского диалога)» – принадлежит известным исследователям русской раз­говорной речи О. П. Ермаковой и Е. А. Земской [7, с. 90–157]. Здесь понятие коммуникатив­ной неудачи трактуется более широко, поскольку рассматривается на фоне возникающих во время общения нежелательных эмоциональных состояний, психологических и иных свойств коммуникантов, экстралингвистических факторов и т. д., однако в качестве матери­ала избраны лишь те коммуникативные неудачи, «которые порождены неадекватным вос­приятием правильно услышанного текста» [7, с. 32], и отброшены шумы, помехи, ослыш­ки, а также, что немаловажно, метакоммуникативные реакции кодового содержания, хотя именно они реализуют эстетическую функцию языка/речи. Отмечая, что теория общения, пригодная для лингвистического исследования коммуникативных неудач, еще не построе­на, авторы предлагают следующую их типологию:

171

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

1) КН, порождаемые свойствами языка (неоднозначностью языковых единиц – лек­сем, словоформ, конструкций, неточным знанием денотативной отнесенности лексиче­ской семантики конкретных и признаковых слов, различным пониманием эксплицитно вы­раженных категорий единичности-общности и определенности-неопределенности, разли­чиями в кодах говорящего и слушающего);

2) КН, порождаемые расхождениями в индивидуальных – психических и физических – свойствах говорящих (в оценке определенных явлений действительности, в психологиче­ских качествах говорящих, в актуальной конситуации);

3) КН, порождаемые разным пониманием форм выражения вежливости (разные фор­мы выражения просьбы, специфика обращений);

4) КН, порождаемые неверным пониманием коммуникативного намерения говоря­щего;

5) КН, возникающие в манипулятивных речевых актах;

6) КН, порождаемые неадекватной передачей чужой речи (когда она трансформиру­ется в соответствии с мировоззрением говорящего);

7) КН, порождаемые прагматическими факторами (игнорирование прагматического компонента в семантике слова, нарушение стереотипных связей между категориями смыс­лов, пренебрежение к стереотипам речевого поведения и мышления);

8) КН, порождаемые реакцией на дескрипцию (то есть, не на основную интенцию ре­чевого акта, а на ее фрагмент), в которых буквальные (прямые) речевые акты понимаются как небуквальные (непрямые) и наоборот.

Если первая классификация – Б. Ю. Городецкого и его соавторов – в качестве стержне­вых компонентов использует функциональные стороны коммуникативного акта – адресан­та и адресата, то вторая – О. П. Ермаковой и Е. А. Земской – первоначально представляется хаотическим нагромождением случайным образом рубрицированных фактов, рядополо-жением несводимых друг к другу понятий и категорий – речевых актов, психических реак­ций, языковых форм, прагматики, интенций и т. д. Поэтому последняя классификация так­же представляется неудачной, что лишний раз стимулирует к выработке новой таксономии вербальных конфликтов (включая коммуникативные неудачи).

Для модельного представления структуры коммуникативного акта наиболее удобной для задач нашего исследования является понятийная схема Р. Якобсона [8], позволяющая описать вербальные конфликты с лингвопрагматической точки зрения. Именно в этой ин­терпретации акт общения предстает как системная совокупность компонентов, определя­ющих языковую форму речевого произведения, причем каждый компонент выполняет в акте общения определенную функцию, способную выступать «средством объяснения на­личия/отсутствия или разной степени выраженности в речевом сообщении этих элемен­тов, то есть средством стилистической характеристики речевого сообщения» [9, с. 20]. К по­зитивным моментам избранной понятийной схемы-модели следует отнести то, что ее тер­минология уже устоялась в современной лингвистике, и это позволяет преодолеть трудно­сти, обычно возникающие при введении новой терминологии (ср. в этой связи предлагае­мую К. Н. Тищенко «футуристическую» терминосистему метатеории языкознания [10], при абсолютно строгой последовательности его методологических посылок и теоретических выводов). По этим причинам основанием для классификации вербальных конфликтов из­бирается функция коммуникативного акта согласно Р. Якобсону. Используя его терминоло­гию, условимся различать:

1) эмотивный (экспрессивный) вербальный конфликт, происходящий по вине адре­санта речевого произведения;

2) конативный вербальный конфликт, в котором виновен адресант;

3) поэтический (эстетический) вербальный конфликт, возникающий при нарушении говорящим установки на форму речевого произведения;

4) референтивный вербальный конфликт, порождаемый нарушением говорящим или слушателем установки на относительно адекватное соответствие речевого произведения («мира дискурса») объективной действительности;

5) метаязыковой вербальный конфликт, возникающий при сбоях самих речевых кон­струкций, допускающих в речевом восприятии неоднозначные толкования;

172

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

6) фактический вербальный конфликт (с фасцинативной разновидностью), связанный с отсутствием у адресанта установки на контакт или с дефектностью канала связи между коммуникантами.

Подобную классификацию следует рассматривать как лингвопрагматическую и со­гласно ее параметрам оценивать таксономические единицы низшего уровня вербальных конфликтов с позиций не только лингвистики, но и социологии, этнографии, психологии речи. Как видим, базовые компоненты предлагаемой классификации также не являются рядоположенными.

Охарактеризуем отдельно каждый из базовых типов вербальных конфликтов.

1. Эмотивный вербальный конфликт. Эмотивный вербальный конфликт занимает первое место как по своей весомости, так и по частотности и является основным типом вер­бального конфликта, связанным с продуктором речи. Особая роль говорящего в конфлик-тогенезе связана с тем, что именно он, как правило, генерирует «ошибочное» речевое вы­сказывание, приводящее к непониманию или к негативным эстимациям со стороны адре­сата. В результате коммуникативная цель остается недостигнутой.

2. Конативный вербальный конфликт. Говорящий не является причиной возникно­вения конативного вербального конфликта. Это тип вербального конфликта, полностью связанный со слушающим. Он возникает в случаях, когда:

– картина мира адресата не соответствует общепринятой или социально санкциони­рованной картине мира;

– адресат не понимает коммуникативных намерений говорящего, рассматривая его прямые речевые высказывания как небуквальные;

– адресат ошибочно понимает ситуацию, в которой развивается коммуникативный акт.

3. Поэтический (эстетический) вербальный конфликт. Поэтический (эстетический) вербальный конфликт может быть связан как с адресантом, так и с адресатом, в том слу­чае, если у кого-то из них нарушена установка на форму речевого произведения (умест­ность данного речевого действия в данной речевой форме в данной речевой ситуации).

4. Референтивный вербальный конфликт. Референтивный вербальный конфликт возникает, когда говорящий или слушающий утрачивает установку на относительно адек­ватное соответствие речевого произведения объективной действительности. Иллюстраци­ей такого вербального конфликта служит объяснение Чичиковым Манилову, каких именно крестьян («мертвых душ») он хотел бы приобрести [5, с. 76].

5. Метаязыковой вербальный конфликт. Метаязыковой Вербальный конфликт свя­зан с тем, что сама языковая система, ее единицы и конструкции есть в некоторых случа­ях дву - или многозначными (нечеткость смысла лексем, референтивный конфликт, непол­нота вербализации).

6. Фатический вербальный конфликт. Под фатическим вербальным конфликтом по­нимается такой тип вербального конфликта, который связан с нарушением контактоуста-навливающей функции языка, с дефектным контактированием коммуникантов между со­бой, то есть функции языковых средств, направленной на установление, продолжение или прекращение коммуникации. «Фатическая функция определенным образом организует диалог, – отмечает Г. М. Яворская, – в чем можно убедиться, например, при знакомстве с подробными и достаточными по объему записями разговорной речи» [11, с. 61]. Соот­ветственно, фатический вербальный конфликт связан с нарушением коммуникантами со-ционормативности речевого взаимодействия, то есть особо важным для его возникнове­ния является невнимание к Максиме отношения Г. П. Грайса «Старайся сделать свой ком­муникативный вклад релевантным!» [12]. Поэтому выход за рамки релевантности чреват порождением вербального конфликта, поскольку для фатического общения существуют определенные пределы глубины обсуждаемой темы. Значение имеет лишь поддержание контакта как такового плюс демонстрация своего социального статуса по отношению к со­циальному статусу других коммуникантов – участников фатической беседы. В этом смыс­ле можно было бы согласиться с тезисом О. П. Ермаковой и Е. А. Земской: «Является уни­версальной также одна общая особенность появления коммуникативных неудач: комму­никативные неудачи в первую очередь характерны для речи информативной» они не свой­ственны речи фатической. Лишь в случаях, когда фатическая речь говорящего воспринима-

173

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

Ется в ином качестве, может возникнуть коммуникативная неудача» [7, с. 63]. Однако, по нашим наблюдениям, есть смысл выделять одну из разновидностей вербального конфлик­та, которая не удовлетворяет этому условию, – вербальный конфликт фасцинативного ха­рактера, при котором говорящий не может нейтрализовать помехи в мозгу приемника ин­формации. В этом случае адресатом нарушается установка на контакт, что само по себе фа-тично. Фасцинативные вербальные конфликты ограничены стилистически, по зоне своего распространения: они возникают только в устной речи в сиюминутном акте общения и свя­заны с невосприимчивостью адресата к речевому произведению адресанта. Поэтому по­ложение Ермаковой–Земской можно рассматривать как универсалию исключительно ста­тистического характера.

Предлагаемая классификация является одним из подходов, поскольку многомер­ность проблемы вербальных конфликтов не позволяет выстроить их таксономию исходя лишь из одного параметра. Основная ее ценность, по нашему мнению, состоит в потенци­альной пригодности для использования представителями разных научных дисциплин, ис­следующих человеческое общение как с теоретической, так и с прикладной точки зрения.

Список использованной литературы

1. Борисевич В. В. Значение социальной роли коммуниканта в генезисе вербального конфликта / В. В. Борисевич // Язык и история: Периодический сборник научных трудов. – Вып. 59. – К.: Наукова думка, 2002. – С. 13–15.

2. Борисевич В. В. Образы вербально-конфликтных ситуаций / В. В. Борисевич // Куль­тура народов Причерноморья. – № 44. – Симферополь: Таврический национальный уни­верситет им. В. И. Вернадского, 2003. – С. 186–190.

3. Борисевич В. В. Деструктивная и конструктивная функции вербальных конфликтов / В. В. Борисевич // Культура народов Причерноморья. – № 54. – Симферополь: Таврический национальный университет им. В. И. Вернадского, 2004. – С. 211–215.

4. Остин Дж. Слово как действие / Дж. Остин // Новое в зарубежной лингвистике: Тео­рия речевых актов / Сост. и вступ. ст. И. М. Кобозевой и В. З. Демьянкова. Общ. ред. Б. Ю. Го­родецкого. – Вып. 17. – М.: Прогресс, 1986. – С. 22–129.

5. Городецкий Б. Ю. К типологии коммуникативных неудач / Б. Ю. Городецкий, И. М. Ко­бозева, И. Г. Сабурова // Диалоговое взаимодействие и представление знаний. – Новоси­бирск: Наука, 1985. – С. 64–78.

6. Гвоздев А. Н. Очерки по стилистике русского языка / А. Н. Гвоздев. – М.: Учпедгиз, 1955. – 464 с.

7. Ермакова О. П. К построению типологии коммуникативных неудач (на материале естественного русского диалога) / О. П. Ермакова, Е. А. Земская // Русский язык в его функ­ционировании: Коммуникативно-прагматический аспект. – М.: Наука, 1993. – С. 90–157.

8. Якобсон Р. О. Лингвистика и поэтика / Р. О. Якобсон // Структурализм: «за» и «про­тив». – М.: Прогресс, 1975. – С. 193–230.

9. Тарасов Е. Ф. Проблемы анализа речевого общения / Е. Ф. Тарасов // Общение. Текст. Высказывание. – М.: Наука, 1989. – С. 7–40.

10. Тищенко К. М. Метатеория языкознания / К. М. Тищенко. – К.: Основы, 2000. – 341 с.

11. Яворская Г. М. Социолингвистика / Г. М. Яворская // Методологические основы но­вых направлений в мировом языкознании / под. ред. акад. А. С. Мельничука. – К.: Научная мысль, 1992. – С. 46–94.

12. Грайс Г. П. Логика и речевое общение / Г. П. Грайс // Новое в зарубежной лингвисти­ке. Лингвистическая прагматика. Вып. 16. – М.: Прогресс, 1985. – С. 217–237.

У статті досліджуються дискусійні питання типологізації вербальних конфліктів як феноменів лінгвопрагматичного характеру.

Ключові Слова: Вербальний конфлікт, типологізація, лінгвопрагматична класифікація.

The article deals with debatable questions of typologization of verbal conflicts as linguopragmatic phenomena.

Key words: verbal conflict, typologization, linguo-pragmatic classification. Надійшло До Редакції 8.02.2011.

174