Головна Філологія Вісник Донецького інституту соціальної освіти  «ВТОРОй ПОЛ» СИМОНы ДЕ БОВУАР И СУДЬБы ФЕМИНИзМА В СОВРЕМЕННОй ФРАНЦУзСКОй ЛИТЕРАТУРЕ
joomla
 «ВТОРОй ПОЛ» СИМОНы ДЕ БОВУАР И СУДЬБы ФЕМИНИзМА В СОВРЕМЕННОй ФРАНЦУзСКОй ЛИТЕРАТУРЕ
Філологія - Вісник Донецького інституту соціальної освіти

Н. Т. ПАХСАРЬЯН,

Доктор филологических наук,

Профессор кафедры зарубежной литературы филологического факультета

Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова

В статье исследуется социокультурный и литературоведческий смысл понятия «феминизм» во французской культуре. Анализируются варианты и формы феминизма во французской литературе ХХ в. Определяется специфика гендерной проблематики в книге С. де Бовуар «Второй пол».

Ключевые слова: феминизм, прециозность, экзистенциальный феминизм, гендерная пробле­матика.

С

Лово «феминизм» относительно новое: хотя некоторые справочники до сих пор называют его автором известного утописта Ш. Фурье (1772–1837), который, по-мимо склонности к созданию неологизмов, был среди тех, кто участвовал в фор-мировании первого женского движения 1830-х годов, однако более тщательная провер-ка показала, что в тексте его сочинений это слово отсутствует. На самом деле понятие «фе-минизм» первоначально появилось как медицинский термин в диссертации 1871 г., защи-щенной Ф.-В. Фано де ла Куром, под названием «О феминизме и инфантилизме у тубер-кулезных больных» и только позже вошло в политическую лексику конца ХХ в. [1] В это же время возникло и прилагательное «феминистический»: с первоначальным значением «не-достаток мужественности» и как негативный эпитет его употребил Александр Дюма-сын в своем памфлете «Мужчина-женщина» (1872), а в положительном смысле этим словом в 1882 г. воспользовалась суфражистка Юбертина Оклер.

Как бы то ни было, терминологическое понятие «феминизм» стало использоваться регулярно только во второй половине ХХ в. Однако история этого явления уходит корнями в древность [2]. Исследователи феномена начинают его анализ с античной Греции, вспо-миная прежде всего классический период афинской демократии, подругу Перикла Аспа-зию, философские идеи Сократа, поэзию Сафо, «Медею» Еврипида и комедию Аристофана «Лисистрата»1. Тем самым еще в период своей «праистории» феминизм как идейная по-зиция оказывается открытым для того, чтобы ее разделяли не только женщины, но и муж-чины [3].

Во Франции феминизм имеет, пожалуй, самую долгую и едва ли не самую яркую ли-тературную историю [4], что определено не только социокультурными условиями страны, но и собственно лингвистическими особенностями французского языка, в котором суще-

1«Феминистическое движение, начало которого мы относим ко времени Пелопонесской вой-ны, по-настоящему изменило греческое общество, хотя женщины никогда не получали в греческих полисах никаких политических прав», – делает вывод Р. Фласельер (Ibid. P. 705).

©Н. Т. Пахсарьян, 2011

11

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

Ствует четкое грамматическое определение рода и поддерживается терминологическое различие между грамматическим мужским/женским родом (genre) и биологическим по-лом (sexe). Кроме того, понятие «род» (genre) несет в себе далеко не только грамматиче-ский, но и социокультурный смысл. Так, Корнелий Агриппа еще в XVI в. говорил о «genre masculin» и «genre féminin» не в грамматическом, а в социальном аспекте [5]. В силу этого обстоятельства обращение французских писателей к проблеме «женского удела», судьбы «женского рода» рано приобрело «гендерное» содержание. Французская поэтесса конца XIV – начала XV в. Кристина Пизанская вошла в ряды ранних предшественниц феминизма как своими художественными творениями (ее написанный по-латыни «Дамский город», проникнутый христианским морализмом, содержал одновременно внутреннюю полемику с женоненавистническими идеями написанной Жаном де Мёном части «Романа о Розе»), так и жизненным поведением, поскольку ее политическая и социальная активность лома-ла средневековые стереотипы женского удела. При этом нельзя сказать, что феминисти-ческое движение всегда развивалось по восходящей. Например, в эпоху Возрождения, в XVI в. принятые под давлением зарождающегося гуманизма два эдикта французского пар-ламента, усилили социальную «второстепенность» женщин, отобрав у них права, которы-ми они ранее, в средние века, пользовались – в частности, право на выборы2, на равное с мужчинами образование [6, с. 130], заключив их в круг «женских» занятий – вышивание, тканье ковров, рисование, пение. В XVII в. определились две основные противоположные тенденции. С одной стороны, в 1622 г. появился трактат мадам де Гурне «Равенство жен-щин и мужчин», а в конце 1640-х – 1650-е годы возникла прециозность – движение, кото-рое признается прообразом современного феминизма [7], с другой – именно тогда разли-чие между «мужским» и «женским» приобрело характер оппозиции, аналогичный проти-востоянию «природы» и «культуры». Развивая эту аналогию, руссоизм эпохи Просвеще-ния подчеркивал, что образование, культура не нужны женщинам, ибо они не адекватны их природе, им самим как воплощению природного начала. Впрочем, полагает К. Оффен, во Франции подобная «натурализация женского» никогда не имела полного успеха, ибо всегда были популярны идеи о цивилизующей роли женщин, т. е. представление о том, что культура – это именно женская епархия [8, с. 295].

Если на заре Нового времени феминистические настроения играли все более немар-гинальную роль, то тем более существенное место заняли в общественной жизни женские движения XIX–ХХ столетий. Модернизация жизни, отстаивание прав женщин привели к тому, что «натурализация» традиционного места и роли женщин в обществе стала рушить-ся. Женские движения этого периода проявили себя прежде всего в политической сфе-ре: исследователи отдают должное деятельности Мари-Олимпы де Гуж, создавшей ген-дерный аналог «Декларации прав человека и гражданина», не включавшей в текст изби-рательного права женщин, – «Декларацию прав женщины и гражданки» (1791)3, а также Флоре Тристан и Юбертине Оклер. На рубеже XIX–XX вв. набирает силу суфражизм – дви-жение за право женщин голосовать. Этот политико-социальный пафос определяет и феми-нистические движения 1920-х – 1930-х годов. В 1950-е – 1960-е гг. феминизм сосредота-чивается на вопросе более общей социальной дискриминации женщин, стремится пере-вести женщину из маргинального положения в социуме в центральное и в общественно-экономическом, и в семейно-бытовом плане. В начале 1970-х годов, когда были приняты несколько важных законов, улучшающих положение женщин (упрощение процедуры раз-вода, право на аборт и др.), женские движения были институциализированы, параллель-но с этой социальной борьбой ученые отмечают наступление эссенциалистической фор-мы феминизма, взявшей на вооружение защиту «женственности», культивирующего ген-дерные различия женщин и мужчин, признавая их биологически обусловленными. Специ-

2Это право на участие женщин в выборах было отменено декретом французского парламен-та от 1498 г. – подробнее о женщинах в средневековом обществе см.: Pernoud R. La Femme au temps des cathйdrales. P. : Stock, 1980.

3Однако равенство полов было закреплено во французской Кконституции только в 1946 г., не-задолго до появления «Второго пола», а между законодательно закрепленным избирательным пра-вом мужчин (1844) и женщин (1944) прошло сто лет.

12

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

Алисты выделяют в ХХ ст. эгалитарный либеральный феминизм, социальный и марксист-ский феминизмы, радикальный феминизм, экзистенциальный и эссенциалистский феми-низмы… и т. д., и т. п. В период расцвета постмодернизма, т. е. в 1980–1990-е гг. количество вариантов феминизма становится поистине необозримым [9].

Литературный феминизм также начал активно формироваться во Франции в XIX сто-летии4, особенно ярко – в творчестве Ж. де Сталь и Жорж Санд, однако следует заметить, что только в 1904 г. впервые было учреждено жюри литературной премии, состоящее ис-ключительно из женщин. Что же касается членства во Французской академии, то первой – и не без споров – в нее была принята Маргерит Юрсенар, и случилось это только в 1980 г.

Обилие вариантов и форм феминизма ХХ в. сочетается со своеобразным чередовани-ем «приливов» и «отливов» этого движения, с некоторой последовательностью его «волн». Выход в 1949 г. книги Симоны де Бовуар «Второй пол» стал ярчайшей вехой в истории «вто-рой волны» феминизма и важнейшим переломным моментом этой истории. По существу, именно Бовуар, хотя она и использовала в названии слово «sexe» (а не «genre»), придала женскому вопросу подлинно гендерный5, социокультурный характер. Впервые проблема эмансипации женщин осмыслялась столь глобально, «охватывала историю, мифологию, культуру, сексуальность» [10, с. 99]. И одновременно впервые феминизм приобрел столь явный личностный характер. Как пишет Элен Эмон, «редко когда книга, написанная жен-щиной о женщинах, бывает способна вызвать столь яростные споры» [11, с. 13]. В первую же неделю после публикации было продано 20 тысяч экземпляров «Второго пола», за ко-роткое время ее перевели на 121 язык6. Книга вызвала возмущение католической церкви (Ватикан занес «Второй пол» в Индекс запрещенных книг) и восторг сторонников призна-ния прав женщин, она заставила говорить о себе самые известные журналы и газеты, в по-лемику включились самые большие знаменитости тех лет – Жюльен Бенда, Франсуа Мори-ак, Эмманюэль Мунье, Роже Нимье и др. Впрочем, полемика вокруг «Второго пола» сопро-вождает книгу вплоть до сегодняшних дней: не случайно, когда через пятьдесят лет после публикации К. Роджерс опубликовала интервью с одиннадцатью известными французски-ми феминистками 1990-х годов – Ф. Арменго, Э. Бадинтер, Ш. Шаваф, К. Дельфи, К. Готье, Ж. Алими, С. Кауфман, Ю. Кристевой, А. Леклер, М. Ле Дёф и М. Перро, она назвала сочи-нение Бовуар «наследием, вызывающим восхищение и возмущение» [12].

Споры касались наиболее новаторских черт сочинения Симоны де Бовуар: ей удалось повернуть к гендерной проблематике философию экзистенциализма, соединить две по су-ществу враждующие теории – марксизм и психоанализ, не принимая полностью положе-ния ни одного из них, но кроме того – продемонстрировать, что «возможно быть интеллек-туалкой и иметь любовные романы» (Жаклин Фельдман). Идеи Бовуар демонстрировали ее глубокое знание философских течений прошлого и настоящего (Гегеля, Маркса, Ницше, Фрейда и др.) и одновременно интеллектуальную независимость даже от Сартра, с кото-рым она, по общему признанию, вела постоянный диалог [13] и по отношению к которому сохраняла оригинальность своих воззрений.

Симона де Бовуар не намеревалась в идейном плане демонстрировать непрерыв-ность связи с суфражизмом и другими женскими движениями довоенной поры, которые, как полагают специалисты, переживали тяжелый кризис [14]. Она повела разговор, пре-

4Как справедливо отметила П. Констан, в XVII–XVIII вв. дамы избегали того, чтобы их имена свя-зывались с литературным творчеством (Constant P. Qu’est-ce qu’une femme qui йcrit? // Confйrence а l’Ecole polytechnique de Zurich (Suisse) le 24 mars 1999. Mode of access : Http:// Www. pauleconstant. com/docs/UFQF. pdf). Отсюда – желание публиковать свои сочинения анонимно, под псевдонимами, под видом переводчиков и отказываться от авторства, когда его все-таки обнаруживают (случай ма-дам де Лафайет).

5Обычно утверждают, что понятие «гендер», как и гендерные исследования родились в американской науке. О французских корнях «гендера» см.: Offen K. Le gender est-il une invention amйricaine? // Clio. 2006. № 24. P. 291–304.

6Так, на английский язык «Второй пол» был переведен уже в 1952 г. Русский перевод, однако, появился довольно поздно – в 1998 г. Книга до сих пор запрещена в Иране. Стойкий интерес ко «Вто-рому полу» проявился и в том, что при постоянных переизданиях книги даже через 30 лет, в 1978 г. она была распродана только во Франции в количестве 38 тысяч экземпляров.

13

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

Жде всего, о личном выборе современной женщиной ее жизненного поведения7. Причем, ей было необходимо подчеркнуть не наличие «вечно женственного», а общность, уни-версальность человеческой природы [15], демистифицировать так называемый «женский удел». Это сделало закономерным приход Бовуар в 1970-е гг. в ряды феминисток (кото-рых она выслушивала, поддерживала, но никогда не поучала, по словам Кристины Дель-фи [16]) однако не означало, что в 1949 г. она ставила перед собой задачу написать фе-министический труд, а не более универсальное философско-социальное исследование. С точки зрения С. де Бовуар, если мужчины в процессе социального опыта формируются в субъектов, то женщины предназначены выполнять роль «второго пола», репрезентируют прежде всего свой «genre», гендер. Ключ социального подавления женщины она видит во внушении обществу идеи о том, что биологическая половая принадлежность – это судьба, что женщина обречена на инертность, на неизбежное репродуцирование, а не изменение, как мужчина. В силу этого порыв женщин к свободе обусловливает восстание плоти, отказ быть только плотью. И одновременно этот порыв, полагает Бовуар, требует откровенного обсуждения, проблематизации вопросов плоти и женской сексуальности. В момент появ-ления «Второго пола» («Le deuxiиme sexe»), когда вообще не было принято публичное об-суждение сексуальных проблем, само слово «sexe», помещенное в заглавие книги, произ-водило сильный эпатажный эффект [17, с. 110].

Как выразилась на 60-летнем юбилее выхода книги С. де Бовуар Ю. Кристева, «Вто-рой пол» «создал скандал и школу» [15]. Действительно, писательницы-феминистки от-кликнулись на книгу С. де Бовуар своеобразными ответами-продолжениями бовуаровской рефлексии: среди них – «Комплекс Дианы» (1951) Франсуазы Обонн, «Последняя рабыня» (1956) Тайд Монье, «Время женщин» (1958) Селии Бертен и т. п. Эти более молодые по-следовательницы С. Де Бовуар, в отличие от нее самой (которая «без славы Ж.-П. Сартра не имела бы такого авторитета» [19, с. 104]), строили свою карьеру, не будучи обязанны-ми ни мужьям, ни друзьям-мужчинам, однако строили ее в значительной степени по бову-аровским «лекалам».

Но дело не ограничилось только воздействием на французскую культуру. По верно-му утверждению Карен Оффен, «красноречивая формула Симоны де Бовуар – «Женщиной не рождаются, ею становятся» – вдохновила многих читательниц по обе стороны Атланти-ки» [8, с. 291].

Специфика этого вдохновения достаточно сложна. С одной стороны, «Второй пол» многими признается «Библией феминизма» [20, с. 23], «краеугольным камнем» феми-нистического движения. Эти оценки были особенно актуальны для феминизма 1960-х и начала 1970-х годов, когда шел процесс роста и институционализации женских соци-альных движений: по наблюдениям С. Шаперон, в этот период произошла демографи-ческая стагнация, матримониальные ценности были поставлены под вопрос, увеличи-лось число разводов, женская активность переместилась из дома на работу [21, с. 62]. В это время слова автора «Второго пола» о том, что женщина должна стремиться к «эконо-мической независимости, … достижению собственных целей», к «непосредственной свя-зи с обществом» [22, с. 755], ее идеи «трансцендентной женщины», ломающей границы традиционной женской судьбы, ее критика мифологизации материнства и т. п. рассмат­ривались как фундамент и теоретическая основа движения феминисток. Как заметила К. Сент-Илэр, «в 1970-е гг. содержание дихотомии секс/гендер было ясным: речь шла о том, чтобы разорвать связь между биологическим полом и характером мужчины и женщи-

7Не случайно феминизм Бовуар часто называют «личностным» (personnel). Не случайно также, что вторым по степени влиятельности называют одно из автобиографических сочинений писатель-ницы – «Воспоминания благонравной девицы» (1958). Замечу, что принятый у нас перевод («Воспо-минания благовоспитанной девицы») неточен не только формально-лексически (во французском заглавии стоит слово «rangée», а не «honnête »), но и по существу, поскольку понятие «благовос-питанности» в культуре Франции имеет особые коннотации, не столько «буржуазные» (как в семье Симоны), сколько «аристократические». См. подробнее: Stanton D. C. The aristocrat as art: a study of the honnкte homme and the dandy in seventeenth and nineteenth-century French literature. Columbia: Columbia univ. Press, 1980.

14

ISSN 2222-551ХВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

Ны, выявить социокультурные параметры половой идентичности, противопоставить соци-альные отношения или конструкции полов идее натуральности различий между мужским и женским, короче, показать, что гендер не обязательно порождается биологическим по-лом» [23, с. 63].

С другой стороны, как сама С. де Бовуар не рассматривала изначально свою книгу в качестве феминистического сочинения, так и некоторые феминистки «второй волны» и бо-лее поздних поколений полагали, что «Второй пол» представляет собой скорее антифеми-нистическое сочинение, так как рассматривает «женственность» как недостаток, который не-обходимо в некотором смысле устранить. Пафос эссенциалистского феминизма 1970-х годов состоял в утверждении различия между полами, а не в поисках социального равенства8. В частности, Франсуаза Коллен, основательница первого феминистского журнала «Кайе де Гриф» в 1973 г., утверждала, что даже не смогла прочесть «Второй пол» до конца и нашла в ней только «пуританство и отрицание женского». Современные сторонники эссенциализ-ма находят в книге «воспроизведение известных стереотипов», созданных давлением на писательницу груза «мужской культуры»: «Она воспроизводит обычные клише суждений о литературной продукции женщин: это обращение к так называемым доэстетическим фор-мам – письмам, дневникам, т. е. к жанрам, ограниченным субъективностью, больше ри-сующим атмосферу, а не создающим историю… в женском языке конкретно чувственного больше, чем абстрактной элегантности, его царство – природа» [15].

Оценки подобного рода, однако, не вполне адекватны основным идеям «Второго пола». Стремясь заставить мужчин признать равенство с ними женщин, Бовуар отнюдь не предполагала тождества полов9, при том, что весьма решительно утверждала необходи-мость для женщин «стать такими же умными», как и мужчины [24, с. 255]. Тем самым она вступала в полемику с теми, кто, начиная, по крайней мере, со св. Августина, полагал, что женский разум более слаб, чем мужской, и, стало быть, считал закономерным подчинен-ное положение женщин в общественной жизни. В эту линию, в частности, вполне вписыва-ется и психоанализ, поскольку он трактует женщину как «кастрированного мужчину», при-писывая ей непреодолимое ощущение жертвы и, как следствие, «естественную», природ-ную, врожденную слабость рационального начала: «Мужчина это интеллект, женщина – чистый инстинкт» [25, с. 770]. Указывая на сексизм подобных представлений, канадская исследовательница одновременно говорит об их популярности в период развития пост-модернистского феминизма: «Сегодня утверждения обусловленного полом феминитюда10 как процесса, формирующего натуру, подхватывают эту идею (превосходства женской чув-ственности, инстинктивности над мужской рациональностью – Н. П.), укрепляя презрение к постулату, унаследованному от Симоны де Бовуар, почти век тому назад провозгласившей, что женщиной не рождаются, а становятся» [25, с. 771].

Постмодернистский феминизм (или феминизмы, как предпочитают говорить те иссле-дователи, которые подчеркивают его необычайное разнообразие) 1980-х годов не только не прошел мимо «Второго пола», но и интенсифицировал споры вокруг книги. С одной стороны, неверие постмодернизма «в Истину, Объективность, Универсальность» [26, с. 44] усиливало критическое отношение к бовуаровскому универсализму. Естественно, поэтому, что по наблюдению С. Шаперон, «с конца 1980-х годов мы, несомненно, присутствуем при своего рода возвращении к битве со «Вторым полом» и его автором. Легко высказываются критические, а то и горькие суждения» [27, с. 27]. С другой, деконструкция дихотомии ра-венство/различие полов, как и всяких оппозиций и иерархий, способствовала более терпи-

8Это, в свою очередь, вызывает у некоторых сторонников феминизма как борьбы за равенство между полами обвинение эссенциалистов в антифеминизме. Так, по мнению мужчины-сторонника феминизма Т. Лансело-Вьяннэ, «быть феминистом значит оспаривать эссенциалистские теории, оправдывающие подчиненность женщин» (Lancelot-Viannais T. Le fйminisme au masculin. Entretien avec M. Maruani et Ch. Rogerat // Travail : genre et siciйtй. 2001. N 5. Mars. P. 8).

9«Отрекаясь от женских свойств, женщина не приобретает мужских» (Бовуар С. де. Второй пол…С. 761).

10Это слово, образованное по аналогии с «негритюдом» обозначает совокупность сходных с по-следним идей самобытности, самодостаточности, исключительности – но не расовой, а половой, яв-ляется обозначением одного из течений постмодернистского феминизма.

15

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

Мому отношению постмодернизма к основным положениям бовуаровской книги, к пони-манию двойственности и неоднозначности ее позиции.

Действительно, несмотря на часто повторяющиеся инвективы, книга Симоны де Бо-вуар отнюдь не однозначно трактует те категории, которые относят к сфере женского. С ее точки зрения, подлинная женственность связана с понятием «трансцендентности»: «толь-ко в активной, производительной деятельности женщина обретает свою трансцендент-ность. Только реализуя свои собственные проекты, она самоутверждается как реальный субъект, соотнеся свою деятельность с достижением поставленных целей; добиваясь де-нег и прав, она обретает себя и испытывает чувство ответственности» [22, с. 759]. В интер-вью, данном в середине 1960-х годов, писательница выражается еще яснее: «Что важно, так это не впадать в абстрактный феминизм, отрицая, например, существование женствен-ности под предлогом того, что она – не данность природы, а факт культуры: я решительно против этого! Утверждать, что больше не существует различия между мужчинами и жен-щинами, поскольку у них сегодня равные шансы и равная свобода, это абсолютно глупо» [24, с. 263].

Пожалуй, среди «эссенциалистских» феминисток только Ю. Кристева практически без оговорок приняла бовуаровскую идею женской «трансцендентности», увидев в ней прояв-ление свободы как несогласия и выход за собственные пределы и сформулировав свои на-мерения как добавление собственных идей к идеям автора «Второго пола», а не опровер-жение их или противостояние им [18]. Вместе с тем, по мнению Ю. Кристевой, С. де Бову-ар дебиологизирует женщину своим утверждением, что «женщиной не рождаются», тог-да как развитие биологических наук позволяет утверждать, что женщиной именно рожда-ются, что не означает автоматически рождения личности, женское «я» лишь после рожде-ния переживает постепенное становление. Более того, Ю. Кристева выступает против того, что она называет бовуаровским «отвращением к органическому телу». Концепция женско-го тела во «Втором поле» является объектом критики у всех феминисток, вошедших в лите-ратуру с 1970-х годов. Наиболее известные из них – Элен Сиксу, Юлия Кристева и Люс Ири-гарэ.

По мнению японского исследователя Яцуэ Икасаки, «эгалитарный феминизм» Бову-ар, откровенный разговор «фаллической женщины» о женской сексуальности, о контра-цепции и абортах, универсалистские устремления «Второго пола», т. е. стремление дока-зать социальное и интеллектуальное равенство с мужчинами11 выразительно противосто-ит теориям дифференцирующего феминизма, представленного названными фигурами [20, с. 27–28]. Основательница (1976) и руководительница Центра изучения женщин, влиятель-ный теоретик феминизма Элен Сиксу жаждет в своем творчестве продемонстрировать «то, что ни один мужчина испытать не может» [28, с. 61] уже по причине специфики женской телесности: «Жизнь становится текстом посредством моего тела. Я сама уже являюсь тек-стом. История, любовь, насилие, время, работа, желание вписаны в мое тело, я предостав-ляю себя для того, чтобы слышать «фундаментальный язык», язык-тело, в которое перево-дятся все языки предметов, действий и людей в моей собственной груди, совокупность ре-ального, вошедшего в мою плоть, воспринятого моими нервами, чувствами, активностью клеток и спроецированного, проанализированного, перестроенного в книгу» [28, с. 57].

Если анализ женского тела в книге Бовуар, строился на парадоксе: «тело обретает смысл, выработанный духом, свободой, проектом, и эти элементы располагаются со сто-роны трансценденции, тогда как само тело располагается неизбежно со стороны имманен-ции, превращая женщин – и только их одних (хотя не только женщины обладают телом) – в вид, а мужчин в индивидуумов» [29], то Э. Сиксу трактует женское тело иначе. По точно-му суждению М. Стиструп Йенсен, Сиксу не рассматривает его как орудие угнетения, на-против, тело у нее становится преимуществом, способствует рождению «женского пись-ма» [15]. Это понятие, впервые появившееся в текстах Э. Сиксу в 1975 г., быстро приобрело популярность, но требует некоторого пояснения. «Женское письмо» – не любой текст, на-писанный особой женского пола, а гендерный феномен, предполагающий, во-первых, уси-

11«Для того, чтобы стать полноценным, равным мужчине индивидом, женщине должен быть доступен мир мужчин так же, как мужчине доступен мир женщин» – Бовуар С. де. Второй пол…С. 763.

16

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

Ление устности, «орализацию языка», во-вторых, тесную связь «языка» и «тела», в-третьих, «деперсонализацию» как специфически женскую способность открыться навстречу друго-му. С точки зрения Э. Сиксу, как только женщины возьмут слово12, творя «письмо» «телом», «женское воображаемое» активно вторгнется в язык13.

Ю. Кристева критически относится, прежде всего к трактовке Бовуар материнства как инстинкта, реализация которого отбрасывает женщину назад, к несвободе: «Анализиро-вать материнство как мазохистскую обязанность, возложенную на женщин, как это делает Симона де Бовуар, кажется мне действием, принадлежащим ушедшей эпохе» [12, с. 198]. При этом она, в отличие от Э. Сиксу, не принимает идеи «женского письма», противопо-ставляет процесс «материнской семиотики» «символическому» социальному языку, кото-рый предстает «отцовским», и полагает, что «женское» выявляется лишь в разрывах «сим-волического».

Люс Иригарэ, по мнению Ясуэ Икасаки, больше, чем Сиксу или Кристева, опирается на идеи Симоны де Бовуар: она, как и ее предшественница, видит в социальном устрой-стве общества принципы патриархата, где универсальным субъектом является исключи-тельно мужчина [20, с. 29]. Но если автор «Второго пола» полагает необходимым вовлечь женщин в сферу универсального, то Иригарэ, критикуя универсализм, отказывается от него как от пути утраты женской специфичности. Она стремится не к социальному освобожде-нию женщин, а к освобождению «женственности» от патриархального дискурса: «Вступле-ние женщин в публичный мир, социальные отношения между ними и мужчинами требуют культурных, в частности, лингвистических изменений» [30, с. 77]. С точки зрения Л. Ирига-рэ, единственное место, в котором может публично выразить себя женщина, это мистиче-ский дискурс: в нем особенно отчетливо проявляет себя связь языка и тела.

Разговор о «женском письме», о специфике женского дискурса и его лингвистическом своеобразии неизбежно влечет за собой постановку вопроса о соотношении феминистиче-ской теории с художественным творчеством. Нельзя сказать, что «Второй пол» не затраги-вал эту проблему, однако литературное творчество женщин Симона де Бовуар, за редким исключением (Колетт, Дж. Эллиот, В. Вулф – «по пальцам можно пересчитать писательниц, которым удалось одолеть данность в поисках ее сокровенного смысла» [22, с. 788]), це-нила не слишком высоко, поскольку видела в нем проявление конформизма и отсутствие универсального взгляда на проблемы: «Женщина пока еще удивлена и польщена тем, что ее допускают в мир мыслей и искусства, то есть в мир, принадлежащий мужчинам. […] Она делает ставку на надежные конформистские ценности и вносит в литературу лишь такие личные ноты, которые от нее ждут» [22, с. 785].

По мнению автора «Второго пола», обычная тематика «женской литературы» – опи-сание любви и природы, душевные излияния, а обычная манера – любительская. Разуме-ется, Бовуар не отрицает потенций женского творчества, более того, она подчеркивает: «…ситуация женщины а не какие-то ее таинственные особенности, объясняет пределы ее личностного развития. Следовательно, будущее широко открыто для нее» [22, с. 790]. По-нимая литературу (а также живопись, философию) как «те сферы искусства, где мир пере-страивают заново на основе человеческой свободы» [22, с. 788], Бовуар полагает, что пе-ред женщинами-писательницами стоит не задача выражения «женственности», а напро-тив, выход за ее ограниченные пределы в область универсального и профессионального литературного творчества.

Через пятьдесят лет после появления «Второго пола» Поль Констан отмечает те же проблемы литературного творчества женщин-писательниц: «Когда мужчина пишет о муж-чинах, он пишет о человеческом уделе; когда женщина пишет о женщинах, она создает

12Идея «молчания», «немоты» женщин в истории, отсутствия «женского дискурса» вплоть до последнего времени, при всей ее популярности, может быть, безусловно, оспорена: очевидно, что женщины высказывались – и часто очень весомо, начиная еще с античных времен.

13Следует заметить, однако, что желаемая феминизация языка – утопична, хотя бы потому, что, как заметила Каталина Сагарра Мартин, мужчины охотно поддерживают концепцию специфичности женского языка-тела, поощряют женскую иррациональность, ибо «она препятствует демистифика-ции их (мужчин – Н. П.) власти» (Sagara Martоn C. L’йternel fйminin…P. 773).

17

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

Женскую литературу. В течение двадцати лет я должна была открещиваться от того, что я пишущая женщина. В течение двадцати лет я должна была доказывать, что, вовсе не отка-зываясь быть женщиной, которая пишет, я прежде всего – писатель» [31]. П. Констан по-лагает, что отношение к «женскому письму» делит писателей на две группы – его сторон-ников и противников, либо оценивающих эстетические качества такого письма негативно, либо отрицающих самое существование данного феномена.

Современная французская литература насчитывает длинный ряд писательниц-феминисток, сосредоточенных как на теоретической разработке, так и на художественном воплощении «женского письма». Новый язык феминистической литературы – это, как у Элен Сиксу, «язык тела», или, как у Шанталь Шаваф, «материнская речь». Анализ фемини-стических романов, представленный современными филологами, ярко демонстрирует, что при жанрово-стилевом разнообразии их (например, Ш. Шаваф разрабатывает популярный в постмодернизме жанр «автофикциональной биографии», Р. Детамбель ведет стилевые поиски в духе писателей группы УЛИПО – Ж. Перека, Р. Кено и т. п. [32, с. 53–54, 65–66]) все их авторы охвачены стремлением запечатлеть в произведениях особый литературный язык, предполагающий даже не стиль (проявляющийся на уровне сознания), а «письмо» как бессознательное выражение женского «тела». Так, Шанталь Шаваф в романе «Заал-тарная картина» (Retable, 1974) и последующих сочинениях утверждает женственность по-средством интенсивной сексуальности. «Тело, превращенное в язык письма или речи, дает жизнь словам и синтаксису», – полагает она. По ее мнению, в результате выработки «жен-ского письма» «роман – более не техника художественного вымысла, он – работа жизни, заключенной в тюрьму и освобождающейся из нее посредством письма, подобно тому, как мать освобождается от бремени. Такой роман, биологический по своей природе и аф-фективный, позволяет приблизить чувственное» [32, с. 123]. Элен Сиксу в «Третьем теле» создает «раздражающее», провокативное письмо, восхваляющее освобождение женщи-ны посредством деконцентрации, рассеивания повествования [6, с. 135].

Таким образом, для современных писательниц-феминисток на повестке дня стоит не борьба за социальные права женщин и освобождение нравов (в этой области, не без уча-стия идей С. де Бовуар, уже достигнуто весьма многое, социальные требования были во многом удовлетворены), а утверждение женственности, женской идентичности посред-ством литературного творчества. Может быть, поэтому в середине 1980-х годов целост-ность феминистического движения уступила место наличию творческих индивидуально-стей женщин-писательниц, не принадлежащих к определенному течению, движущихся – каждая – своим путем, создавая не общую идеологию, а личностное письмо. К писательни-цам такого рода А. Бурен относит Б. Бек, Ф. Саган, К. де Ривуайр, С. При, Ф. Малле-Жорис, Д. Мален и некоторых других [6, с. 137]. Сегодня, полагает литературовед, писательницы также стремятся продемонстрировать независимость от общих настроений, от выходящего из моды феминизма. Об этом свидетельствуют данные проведенного им опроса. Кристиа-на Барош, в частности, вспомнив обнаруженные ею при переезде на новую квартиру кни-ги феминистического издательства «Фам», заявила: «Я не отрицаю их необходимости в се-мидесятые годы, но будем откровенны, перечитывать их было выше моих сил, опускались руки. Не осталось ничего, кроме немодных, конъюнктурных писаний, не имеющих литера-турных достоинств» [6, с. 137]. Другая писательница молодого поколения, Доминика Бона, признает за феминизмом историческую ценность: он был необходим, «когда женщины не имели права голосовать, когда их зарплаты были меньше, чем у мужчин. Сегодня этого, к счастью, нет. Мачизм, за некоторым исключением, исчерпал свое время. Женщины мо-гут существовать свободно, фигурально выражаясь, не надевая брюк, т. е. не маскулинизи-руясь, но и, тоже фигурально, не надевая юбки, т. е. не сверх-феминизируясь» [6, с. 138]. Значение феминизма в прошлом признает и Анни Эрно: «Феминизм изменил литературу и жизнь (как мужчин, так и женщин). Для женщин-писательниц говорить о женском теле и эротизме – больше не преступление». Свою родословную она ведет при этом не только от активисток феминистического движения, но шире – от женщин-писательниц самого разно-го типа. По мнению Анн Браганс, «феминизм не является первоочередной заботой совре-менных романисток», а для Кристины Лепарр «феминизм – лишь морщинка в стоячих во-дах французской женской литературы». Поль Констан, однако, считает, что «следы феми-

18

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

Нистических требований еще есть в автобиографических произведениях женщин, которые отчетливо стремятся говорить не так, как их матери» [6, с. 139]. И хотя современные моло-дые женщины не хотят быть феминистками, подчеркивает П. Констан, их романы содер-жат феминистические идеи уже потому, что представляют собой не «розовые» описания, а жесткие и жестокие жизненные наблюдения.

Признавая значение женственности, современные писательницы – эмансипирован-ные, дипломированные, на равных с мужчинами встроены в общество, т. е. так или иначе пользуются плодами социально-политических движений феминизма и положений, выска-занных в знаменитой книге С. де Бовуар14.

Можно заметить, например, что феминистическая литература во всех ее вариантах выступает против представления о женщине как субъекте, нуждающемся в обязательной встрече с Прекрасным принцем15. И в этом смысле так называемая «женская проза» (состо-ящая, прежде всего, из любовных романов), предназначенная практически исключительно для женщин-читательниц, противостоит феминистской прозе, даже той, которая использу-ет «женское письмо» и апеллирует к анализу «женственности». Однако это не обозначает, что между двумя литературными течениями – собственно феминистическим и женским – не происходит своеобразного взаимообмена.

Так, экранизация некоторых феминистических произведений – в частности, книги Сю-занны Жакоб «Лора Лор» (1989, режиссер Бригитта Сорьоль) и «Самодельной повести» Маргарет Этвуд (1990, режиссер Фолькер Шлёндорф) – трансформирует их в «женские фильмы» [34, с. 92]. А Кристина Детре и Анна Симон, исследующие идеологию семейно-сти у современных романисток, отмечают в их сочинениях парадоксальное смешение са-мых затертых «женских» клише и самой смелой «феминистической» порнографии: «хотя множество писательниц подчеркивают сексуальные способности и желания героинь, они все равно основываются на традиционной концепции любви, любовной пары и семьи» [35, с. 15]. По мнению ученых, уже издательская практика подобных романов построена таким образом, что авторов стремятся показать в их «естественной» женской роли матери и хра-нительницы домашнего очага. При том, что ни один мужчина-писатель не представлен чи-тателям как «отец семейства, муж», независимо от тематики его сочинений, даже знако-мя читателей со «специалисткой по нравоописательным эротическим романам» Ф. Реу, из-датели сообщают, что она «замужем, имеет троих детей и преподает в деревенском кол-леже». Кроме того, в текстах самих романов, в их сюжетах смелая демонстрация женского эротизма сочетается с показом устойчивых женских функций – ведения домашнего хозяй-ства, воспитания детей (пример – последняя книга И. Фрэн «Счастье заниматься любовью на своей кухне и наоборот», 2004). В книге Камиллы Лоран «Любовь, роман» жесткие опи-сания сексуальных сцен встреч с любовником чередуются с рассказом о супружеской жиз-ни, героиня новелл Франсуазы Семпер смотрит порнографические фильмы, пока ее дети находятся в школе, и хранит кассеты с этими фильмами на кухонной полке, и т. д. В резуль-тате оказывается, что даже беспорядочный секс и множество любовников становятся либо средством создать семью, либо гарантией ее сохранения [35, с. 18–19]. Сопоставляя сюже-ты романов и новелл о женской судьбе со статьями в женских журналах, ученые обнаружи-вают, что пропаганда сексуальной свободы, содержащаяся в этих изданиях, по существу, мало эффективна: большинство женщин не принимают подобной свободы. «Моральные ценности не исчезли с утратой влияния церкви, они стали светскими» [35, с. 23].

Пестрота картины женской литературы, включающей в себя «феминистическую» и «женскую» ипостаси, дополняется произведениями и авторефлексией тех писательниц, которых нельзя отнести ни к тому, ни к другому течению. Например, Николь Авриль вооб-ще не считает, что женская литература – это нечто другое, нежели литература феминисти-

14Обзор современного феминистического романа 1990-х годов – К. Анго, М. Даррьёсек, Р. Де-тамбель, С. Жермен, М. Редонне и др. см. в кн.: G. Rye, Worton M. Women’s writing in contemporary France: new writers, new literatures in the 1990s. Manchester: Manchester univ. press, 2002.

15«Феминизм – это когда не рассчитываешь на Прекрасного принца» – ироническое, но от это-го не менее точное (и притом универсальное) определение феминизма, которое дал известный пи-сатель начала ХХ в. Жюль Ренар.

19

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

Ческая или мужская, она призывает: «Давайте работать, творить, создавать сильные про-изведения – и дискуссия (о «женской» или «феминистической» литературе – Н. П.) не будет иметь никакого смысла» [6, с. 139]. Ортанс Дюфур признается, что никогда не любила вы-ражения «женская литература»: «…часто в моих книгах действует женщина. Однако порой обо мне в качестве комплимента говорят: “Она пишет, как мужчина”», а Ирен Фрэн выска-зывается еще решительнее: «Действие, которое совершает человеческое существо, обра-щаясь к литературе, по существу не имеет половых признаков, оно просто человеческое». В том же духе размышляет и Доминика Бона: «Женская литература – категория, выдуман-ная критиками, чтобы создать некую классификацию и тем облегчить чтение. Для меня нет нескольких литератур, нет нескольких человечеств». В конце концов, крайности такой позиции приводят к отрицанию не только литературной специфичности женских сочине-ний, но и «женственности» как таковой. В частности, молодая писательница, автор рома-на «Безголовая женщина» Марлен Амар говорит: «Я не верю в женскую специфичность, в особую женскую чувствительность. Я верю в силу образования, в биологическую, семей-ную, социальную наследственность, во влияние индивидуальной или коллективной исто-рии. Когда роман хорош, мне кажется, у него нет пола» [6, с. 140].

В этом последнем утверждении нет, как кажется, ничего, что противоречило бы пред-ставлениям Симоны де Бовуар, женщины более широких воззрений, чем только фемини-стические. Закономерно, что Эстер Бенбасса, руководитель учебного процесса в Высшей школе практического образования при Сорбонне, обратившись в 2008 г. к анализу значе-ния наследия С. де Бовуар для современности, увидела во «Втором поле» «не феминист-ский манифест, а выражение гуманизма» [36, с. 111]. Именно это обстоятельство являет-ся, с ее точки зрения, причиной непреходящей актуальности книги. При том, что полеми-ка с идеями Бовуар продолжается до сегодняшнего дня, при том, что сегодняшние сторон-ники феминизма обращены к изучению отличия женщины от мужчины, к выявлению сущ-ности «женственного», «поиск идентичности, который мы ведем любой ценой (а сегод-ня еще и в условиях быстро ширящейся глобализации), желание различия, которое в нас обитает, вовсе не делает ненужной рефлексию Симоны де Бовуар, напротив, выводит ее в центр современных забот. Разве право на различие не может сочетаться с проектом сво-боды, со стремлением взять в собственные руки ход своей жизни? Женщина, вечный Дру-гой по отношению к мужчине, не пытается стать вторым мужчиной, но скорее стать финан-сово независимой, отвечающей за свою судьбу, женщиной, отстоявшей свою свободу, что-бы вести свободный диалог с мужчиной, для которого она по-прежнему остается Другим» [36, с. 111].

Современность творчества Симоны де Бовуар весьма наглядно демонстрируют ма-териалы к столетию писательницы (2008) [37] и к 60-летию со дня выхода «Второго пола» (2009). Соглашаясь со Т. Стодером в том, что и сегодня Симона де Бовуар «вдохновляет фе-министическую теорию, отнюдь не становясь экспонатом в воображаемом музее пионе-ров эмансипации» [37, с. 9], следует добавить, что писательница не меньше вдохновляет и художественную практику начала XXI столетия, являясь не объектом подражания, а активи-зирущей силой и примером свободного творческого созидания.

Список использованной литературы

1. Fraisse G. Fйminisme: apellation d’origine / G. Fraisse // Vacarme. – 1997. – № 4–5. Mode of access: Http://www. vacarme. org/article1154.html.

2. Flaceliиre R. Le fйminisme dans l’ancienne Athиnes / R. Flaceliиre // Comptes-rendus des sйances de l’annйe. Acadйmie des inscriptions et belles-lettres. 115-e annйe. – 1971. – № 4. – P. 698–706.

3. О современном «мужском» феминизме см. интервью: Lancelot-Viannet Th.: Le fйminisme au masculin. Entretien avec M. Maruani et Ch. Rogerat // Travail, genre et sociйtй. – 2001. – № 5. – Mars. P. 5–15.

4. Albistur M. Histoire du fйminisme franзais du Moyen Age а nos jours / M. Albistur, D. Armogathe. – P.: Des Femmes, 1977. – 232 р.

20

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

5. Agrippa de Nettesheim H. C. Sur la noblesse et l’exellence du sexe fйminin, de sa prййminence sur l’autre sexe (1537). – P., 1990. – 138 р.

6. Bourin A. Aujourd’hui : roman fйministe ou roman fйminin / A. Bourin // Cahiers de l’Association internationale des йtudes franзaises. – 1994. – № 46.

7. Baumal F. Le fйminisme au temps de Moliиre. La Prйciositй fйministe / F. Baumal. – P.: La Renaissance du Livre, 1926. –197 р.

8. Offen K. Le gender est-il une invention amйricaine? / K. Offen // Clio. – 2006. – № 24.

9. О том, что термин «феминизм» «покрывает очень разные дискурсы и практики» см.: Fraisse G. Du bon usage de l’individu fйministe // Vingtiиme siиcle. Revue d’histoire. – 1987. – № 14. – Avril-juin. – P. 53. О постмодернистской феминистической литературе см.: Larue A. Fiction, fйminisme et postmodernitй. Les voies subversives du roman contemporain а grand succиs. – P.: Garnier, 2010. – 154 р.

10. Bonnet M.-J. De l’йmancipation amoureuse des femmes dans la citй. Lesbiennes et fйministes au XX siиcle / M.-J. Bonnet // Les Temps Modernes. – 1998. – Mars-avril. – № 598.

11. Hйmond E. Les filles ont-elles peur du sport? / E. Hйmond //Multisport. – Vol. 21. – № 2.

12. Rodgers C. Le deuxiиme sexe de Simone de Beauvoir. Un hйritage admirй et contestй / C. Rodgers. – P.: L’Harmattan, 1998. – 342 р.

13. Kail M. Le masculin et le fйminin. Sartre et Beauvoir, regards croisйes / M. Kail // Sens public. Revue йlectronique internationale. – 2007. – 04. Mode of access: Http://www. sens-Public. org/article. php3?id_article=427.

14.  Bard Chr. La crise du fйminisme en France dans les annйes trente. L’impossible
transmission / Chr. Bard // Les cahiers du CEDREF. – 1995. – № 4–5. – P. 13–27.

15. Stistrup Jensen M. La notion de nature dans les thйories de l’йcriture fйminine // Clio. –
2000. – № 11.

16.  Les hйritages de Beauvoir. Un hommage de Christine Delphy. Mode of access:
Http://1libertaire. free. fr/delphy5html.

17. Benbassa E. Simone de Beauvoir, notre contemporaine? / E. Benbassa // 2050. La Revue de la fondation pour l’innovation politique. – 2008. – Avril. № 7.

18. Kristeva J. Le «Deuxiиme sexe» 60 ans aprиs. 8 auфt 2009. Salon du Livre. Оle de Rй. – Mode of access: Http://www. kristeva. fr/deuxiemesexe. html.

19. Chaperon S. Une gйnйration d’intellectuellesdans le sillage de Simone de Beauvoir / S. Chaperon // Clio. – 2001. – № 13.

20. Аsue Ikasaki. Autour du « Deuxiиme siиcle » de Simone de Beauvoir. Du fйminisme йgalitaire au fйminisme diffйrencialiste // Etudes de langue et littйrature franзaises de l’Universitй de Hiroshime. Departemental Bulletin Papers. – 2004. N – 23.

21. Chaperon S. La radicalisation des mouvements fйminins franзais de 1960 а 1970 / S. Chaperon // Vingtiиme siиcle. Revue d’histoire. – 1995. – Octobre-dйcembre. – № 48.

22. Бовуар С. де. Второй пол: В 2-х т. / С. де Бовуар. – М.; СПб.: Прогресс, 1997. – 832 с.

23. Saint-Hilaire C. Crise et mutation du dispositif de la diffйrence des sexes: regard sociologique sur l’йclatement de la catйgorie de sexe / C. Saint-Hilaire // Les limites de l’identitй sexuelle / Sous la dir. De D. Lamoureux. Montrйal : Les йditions du remue-mйnage. – 1998.

24. Jeanson F. Simone de Beauvoir, ou l’entreprise de vivre / F. Jeanson. – P.: Seuil, 1966. – 345 р.

25. Sagara Martоn C. L’йternel fйminin ou la construction de l’altйritй fйminine // Actes du Xie colloque de l’Association des Professuers de Philologie franзaise de l’Universitй Espagnole. Universitй de La Rioja: Ed. CD, 2004.

26. Baril A. Judith Butler et le fйminisme postmoderne : analyse thйorique et conceptuelle d’un courant controversй. Mйmoire. – Sherbrooke: Univ. De Sherbrooke, 2005. – 458 р.

27. Chaperon S. Simone de Beauvoir, cinquante ans aprиs, le Deuxiиme sexe en hйritage / S. Chaperon // Le Monde diplomatique. – 1999. – Janvier. – P. 23–34.

28. Cixous H. La Venus а l’йcriture / H. Cixous. – P.: UGE, 1977. – 270 р.

29. Lamoureux D. Le paradoxe du corps chez Simone de Beauvoir / D. Lamoureux // Labyrinth. International journal for Feminist Theory and Cultural Hermeneutics. – 1999. – Vol. 1. – № 1. Mode of access: Http://h2hobel. phl. univic. ac. at/~iaf/Labyrinth/

21

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

30. Irigaray L. Je, tu, nous. Pour une culture de la diffйrence / L. Irigaray. – P.: Grasset et Fasquele, 1990. – 190 р.

31. Constant P. Qu’est-ce qu’une femme qui йcrit? / P. Constant // Confйrence а l’Ecole polytechnique de Zurich (Suisse) le 24 mars 1999. Mode of access: Http:// Www. pauleconstant. com/docs/UFQF. pdf

32. Rye G. Women’s writing in contemporary France: new writers, new literatures in the 1990s. / G. Rye, M. Worton. – Manchester: Manchester univ. Press, 2002. – 160 р.

33. Цит. по: Garcin G. Le Dictionnaire, littйrature franзaise contemporaine. – P.: Fr. Boivin, 1988. – 185 р.

34. Lahaie Chr. Alice s’en va au cinйma, ou comment museler le roman fйministe / Chr. Lahaie // Recherches fйministes. – Montrйal, 1994. – Vol. 7. – № 2. – 125 р.

35.  Dйtrez Chr. L’idйologie de familialisme chez les romanciиres contemporaines /
Chr. Dйtrez, A. Simon // RiLUnE. – 2005. – № 1. P. 13–28.

36. Benbassa E. Simone de Beauvoir, notre contemporaine? / E. Benbassa // 2050. La Revue de la fondation pour l’innovation politique. – 2008. – Avril. № 7. – P. 105–119.

37. Simone de Beauvoir cent ans aprиs sa naissance. Contributions interdisciplinaires de cinq continents / Sous la dir. de Th ; Stauder. – Tьbingen: Gunter Narr Verlag, 2008. – 134 р.

У статті досліджується соціокультурний та літературознавчий зміст поняття «фемінізм» у фран-цузькій культурі. Аналізуються варіанти та форми фемінізму у французькій літературі ХХ ст. Визнача-ється специфіка гендерної проблематики у книзі С. де Бовуар «Друга стать».

Ключові слова: фемінізм, прецизійність, екзистенціальний фемінізм, гендерна проблемати­Ка.

The paper researches into the sociocultural and peculiar to literary studies meaning of the notion «feminism» in French culture. The researcher analyses variants and forms of feminism in French literature of the XXth century and defines the specific character of gender problematics in the book «The Second Sex» by Simone de Beauvoir.

Key words: feminism, prйcieux literature, existential feminism, gender problematics. Надійшло до редакції 8.02.2011.

22