Головна Філологія Вісник Донецького інституту соціальної освіти ПРОТИВОРЕЧИВОСТЬ ВЗГЛЯДОВ АКАД. В. В. ВИНОГРАДОВА НА СЛОВОСОЧЕТАНИЕ: ПРИЧИНЫ И СЛЕДСТВИЕ
joomla
ПРОТИВОРЕЧИВОСТЬ ВЗГЛЯДОВ АКАД. В. В. ВИНОГРАДОВА НА СЛОВОСОЧЕТАНИЕ: ПРИЧИНЫ И СЛЕДСТВИЕ
Філологія - Вісник Донецького інституту соціальної освіти

Е. В. Филатова (Донецк)

В статье освещается вопрос о взглядах академика В. В. Виноградова на сущность словосочетания, Сферу его функционирования и назначение.

Ключевые слова: Язык, речь, сфера функционирования, единицы языка, единицы речи, слово, слово­Сочетание, предложение, функция.


Свои взгляды на словосочетание акад. В. В. Ви­ноградов изложил в ряде работ. Основные из них собраны в книге, посвящённой вопросам русской грамматики [1]. Наиболее детальное отражение на­шли они в статье "Вопросы изучения словосочета­ний (На материале русского языка)". Его идеи легли в основу нынче господствующей теории словосоче­тания, которая изучается в школе и вузе. Однако они не являются безупречными, вызывая возражения у многих лингвистов (А. Н. Гвоздев, Ю. В. Фоменко, Д. Н. Шмелёв, В. Н. Мигирин и др.). Непоследова­тельность и противоречивость идей, установок и принципов подхода к проблеме словосочетания лег­ко обнаруживаются непредвзятым исследователем. Показательно то, что сам Виноградов не всегда сле­дует декларируемым принципам, пользуясь ими выборочно, что представляется уже не столько ар­гументом, сколько уловкой.

Он рассматривает вопросы сущности словосо­четания, его формы, смыслового и грамматическо­го значений, его объёма (структуры), отношения к слову и п редложению, назначения. Рассмотрим ос­новные положения этой концепции в соответствии со структурой упоминаемой статьи.

"В синтаксис, – начинает автор статью, – кроме учения о предложении, кроме правил составления предложений или соединения слов в предложения, входит описание способов сочетания слов, описа­ние видов словосочетаний" [1, с. 231].

Разговор о "соединении слов в предложения" вызывает сомнения относительно его соответствия процессу речепорождения. Люди "соединяют сло­ва в предложения" или в раннем детстве, когда они только начинают осваивать родной язык и их вос­приятие мира носит словесно-предметный характер, или когда пользуются ч уж им языком, которым вла­деют недостаточно. В зрелые годы, пользуясь род­ным языком на подсознательном уровне, не "соеди­няют слова в предложения". Иначе говоря, предло­жения не строятся из слов. Формирование речи, в том числе и предложений как её структурно-содер­жательных единиц, по мнению некоторых амери­канских лингвистов и психолингвистов, имеет иной характер. Если бы они формировались из слов, то на

Уровне слов и воспринимались бы. Основа речи – синтагматическая: единицей формирования и вос­приятия её является не слово, не словосочетание и даже не предложение, а синтагма как минималь­ная, однозначная речевая единица с конкретным, ситуативным значением.

"Изучая правила сочетаемости слов и форм слов, синтаксис, естественно, прежде всего обращается к тем грамматическим единствам, которые, возни­кая из сочетания слов по законам или правилам данного языка, выражают в составе предложения единые, хотя и расчленённые значения. Такого рода грамматические единства, называемые словосоче­таниями, состоят не менее чем из двух полнознач-ных слов и являются строительным материалом для предложения. Только в составе предложения и че­рез предложение словосочетания входят в систему коммуникативных средств языка. Рассматриваемые вне предложения, как строительный материал для него, словосочетания так же, как и слова, относят­ся к области номинативных средств языка, средств обозначения предметов, явлений, процессов и т. п." [1, с. 231].

Сначала автор говорит о том, как по правилам строить словосочетания, а потом утверждает, что они, наряду со словами,– исходный материал для созда­ния предложений. Но готовые средства в языке – слова. В лексическом арсенале народа они "гото­вы" в течение всей своей словесной жизни, обра­зуя установившуюся лексическую систему обоб­щённых знаменательных средств. Они воспроиз­водятся в речи. Но если словосочетания строятся, то неясно, как они могут быть готовым строитель­ным материалом для предложения. Если же они строительный материал и создаются в речи, выхо­дит: чтобы передать какое-то конкретное содержа­ние, сначала создаются с ловосочетания, а после их заготовки из них и слов как общих номинативных средств ко нст руируют ся п редложения. Весьма нео­пределённо говорится об объёме словосочетаний: "состоят не менее чем из двух полнозначных слов".

Почему п оявляются новые сочетания слов? Ду­мается, вовсе не от каких-то особых резервов лек­сики или "языковых правил". Люди подмечают но-


77 ФІЛОЛОГІЯ. ЖУРНАЛІСТИКА Том VІ. 6/2010


Вые связи и отношения между реалиями в окружа­ющем мире, которые передаются в их речи объеди­нениями соответствующих слов. Синтаксические связи и появление синтаксических отношений меж­ду ними - явление вторичное: оно отражает в язы­ковой картине мира то, что реально существует в действительности. Рассматривать сочетаемость слов без учёта взаимодействия реалий, признаков, ка­честв, свойств и действий – занятие малоубедитель­ное. Речь – психическая реакция людей на окружа­ющий мир с целью его адекватного отражения в сознании и мышлении при помощи средств языка. Существует обобщённая лингвистическая картина мира (языковая) в виде слов (номинаций всех ак­туальных для народа реалий) и конкретная лингви­стическая его картина (речевая) – ситуативное опи­сание мира в его движении и развитии.

Сочетаемость слов вызывается не лингвистичес­кими правилами, она обусловлена отношениями между реалиями, признаками, действиями и обсто­ятельствами окружающего мира, выступая в каче­стве следствия этих отношений. Язык отражает дей­ствительность, которая заставляет сочетаться слова не потому, что они относятся к тем или иным час­тям речи, а на том основании, что взаимодействуют обозначаемые ими реалии. Иное дело - синтакси­ческие связи и отношения между сочетающимися словами. Это уже область лингвистики. И регули­руются они правилами, речевой традицией, особен­ностями и возможностями частей речи.

Утверждение, что словосочетания являются строительным материалом для предложений, вызы­вает не просто сомнения, а возражения. Неясно, чем пользовался уважаемый автор в качестве критерия для проверки истинности своего утверждения. По крайней мере, не анализом личной речевой деятель­ности. Тезис, что "слова и словосочетания – по грам­матическим правилам и законам, свойственным данному языку, – соединяются в предложения" [1, с. 254], нельзя признать убедительным, тем более безупречным, как того требует н ауч ная истина. По­казательно, что от этого тезиса отказываются даже ученики Виноградова и пропагандисты его идей. Когда его ученицу, автора университетского учеб­ника по синтаксису В. А. Белошапкову, включившую

1 S = О приезде Зарубежной + делегации

Несомненно, в этом предложении синтаксически связанными представлены слова О приезде И Сооб­щили, Сообщили И По телефону, но их сочетание не является какой-либо отдельной (самостоятельной) речевой единицей. По Виноградову, это словосоче­тания. Однако эти слова входят в разные структур-

Данный тезис в свой учебник, в феврале 1992 г. на кафедре в МГУ спросили о том, строит ли она сама в своей речи предложения из словосочетаний, она после некоторого замешательства дала от рицатель-ный ответ. Оказалось, человек, который в учебнике для студентов университетов страны пишет, как из словосочетаний строить предложения, лично сам не строит их по своим рекомендациям и рецептам.

В предложении как единице речи есть синтакси­чески связанные слова, но нет словосочетаний, как готовых номинативных единиц. Наличие в нём син­таксической связи между словами вовсе не свиде­тельствует, что оно построено из словосочетаний. К тому же синтаксическая связь может объединять отдельные слова, но может объединять целые груп­пы слов. Так что в предложении представлены два вида связи - внутрисинтагматическая и межсинтаг­матическая. Здесь мы найдём слова, которые име­ют синтаксические связи между собой и входят в одну структурно-смысловую группу (синтагму), и слова, которые, несмотря на наличие синтаксичес­кой связи между ними, входят в разные структур­но-смысловые группы. На основании этой связи они объединяют группы слов. Естественно, что в таком случае они не могут иметь единого значения, о ко­тором говорит Виноградов, так как у них межгруп­повые связи и отношения. Ср.:

О приезде Зарубежной делегации / нам Сооб­Щили Вчера вечером / По телефону.

Допустим, согласно интонации говорящего пред­ложение состоит из трёх синтагм (границы между ними указаны линиями, жирным шрифтом отмече­ны ключевые слова синтагм). Его содержание со­ставлено из значений этих синтагм. Через грамма­тически ключевые слова взаимодействуют синтаг­мы в целом, а не только эти слова. Если, опираясь на данную теорию словосочетания, утверждать, что предложение построено из словосочетаний О при­Езде делегации, о приезде сообщили, сообщили вче­Ра, сообщили вечером, сообщили нам, сообщили По телефону, значит не видеть истинной структуры предложения, не осознавать, что его структура и содержание (S) сформированы в результате после­довательного наращения трёх синтагм как мини­мальных содержательных речевых единств.

2 3

Нам Сообщили + По телефону Вчера вечером

Но-смысловые группы. Форма О приезде Прежде всего связана со словами Зарубежной делегации, а слово Сообщили Более тесно связано с Нам И Вчера вечером. Их нельзя выдёргивать из тех групп, в ко­торые они входят, и представлять в виде самостоя­тельной языковой или речевой единицы. По крайней


В І С Н И К Донецького інституту соціальної освіти

78


Гокомпонентная, вторая – двухкомпонентная, тре­тья – однокомпонентная.

Очевидно, что единого значения при уточнениях времени и способа получения информации нет, син­тагмы Вчера вечером И По телефону Н епо средствен-но между собой не связаны, хотя и расположены

Мере, такие действия не выглядят убедительными, как не выглядит убедительно и квалификация "порожда­емых" ими словосочетаний. Наделение объединения слов О приезде + сообщили С татусом самостоятель­ной единицы носит субъективный характер и, кроме сомнений и возражений, ничего не вызывает. О при-

Езде И Сообщили – грамматически ключевые слова рядом. Они связаны с первой синтагмой через её
двух синтагм (О приезде Зарубежной делегации И ключевое слово Сообщили, на основании чего меж-
Нам сообщили вчера вечером). Каждое из них явля - ду ними возникает опосредованная смысловая меж-
ется стержневым компонентом в своей синтагме и синтагматическая связь. Субъект речи, передавая
должно рассматриваться только в единстве с осталь - информацию, представляет и свой состав синтагм с
ными словами своей синтагмы, с которыми они свя - соответствующими внутрисинтагматическими и меж-
заны единством структуры и содержания. Их син - синтагматическими связями. В данном предложении
таксические и смысловые связи в синтагмах – пер - вообще нет словосочетаний как строительных еди-
вичны. Связь между О приезде И Сообщили Меж - ниц, как нет их в качестве строительного номинатив-
синтагматическая. Она вторична, при её помощи ного материала и в любом другом конкретном пред-
объединяются не две словоформы, а две синтагмы ложении. Есть грамматически сочетающиеся слова
как структурно-смысловые блоки при организации внутри синтагмы (внутрисинтагматическая связь) и
предложения. И совсем уж сомнительно выглядит в разных синтагмах (ключевые слова синтагм), бла-
утверждение, буд то бы у сочетания О приезде сооб- Годаря которым осуществляется связь синтагм как
Щили Ед иное номинативное значение. Никакого еди - единых минимальных речевых компонентов и воз­
ного значения эти два слова не имеют, потому что никает опосредованная смысловая связь между не-

Являются представителями разных синтагм, с кото­рыми каждое из них образует своё структурно-смыс­ловое единство. При их линейном наращивании, – а именно так формируется речь, – в смысловые отно­шения вступают не слова, а синтагмы в целом.

Естественно, что предложение в зависимости от цели субъекта речи могло прозвучать с иной инто­нацией. Например: О приезде зарубежной делега­Ции нам Сообщили / Вчера вечером / По телефону. Тогда иной была бы его синтагматическая структу­ра. Иными были бы и нюансы содержания. Но оно опять-таки слагалось бы из содержания трёх син-

Посредственно не связанными компонентами. Обра­тимся к такому предложению:

Все они, ещё совсем юные, беззаботные, со счаст­Ливыми лицами, ритмично покачиваясь и азартно размахивая руками, пели какую-то весёлую песню.

Его синтагматическая структура такова:

Все Они, / ещё совсем Юные, / Беззаботные, / Со счастливыми лицами, / ритмично Покачива­Ясь / и а зартно Размахивая Руками, / П ели К акую-То весёлую песню.

Вполне очевидно, что вовсе не из слов и не из виртуальных словосочетаний формируется струк-

Тагм: 1) О приезде зарубежной делегации нам со- Тура и содержание данного предложения, а из кон-
Общили ( от ражение факта), 2) Вчера вечером ( уточ - кретных последовательно наращиваемых синтагм с
нение времени), 3) По телефону ( уточнение спосо - ситуативным значением. Содержание его (S) обус-
ба получения информации). Первая синтагма – мно - ловлено суммарным содержанием всех синтагм:


1 2 3 4 5 6

S = Все + ещё + Беззаботные + Со счастливыми + ритмично + и азартно +

Они

Совсем ЮныЕ

Лицами

Покачиваясь

Размахивая Руками

7

Пели

Какую-то Весёлую песню



Словосочетание – единица языка или речи? И каков в связи с этим характер его значения? Если оно речевая синтаксическая единица, то очевидно, что его содержание должно определяться не только семантикой входящих в него слов, но и возникаю­щими грамматическими значениями, а также конк­ретной ситуацией речи. Называть его номинативным средством, значит не учитывать грамматических зна­чений и конкретной ситуации, выводить его за пре­делы речевых единиц. Если оно речевая единица, то характер его значения точнее определить не как

Номинацию, а как Содержание, так как значение его уже не лексическое, а лексико-грамматическое, кон­кретизирующее, ситуативное. Речь включает в себя все виды значений сочетаемых компонентов - лек­сические, морфологические, синтаксические и си­туативное, образуя качественно новое значение. Когда содержание речевой единицы сводится к но-минативности, синтаксис подменяется лексиколо­гией.

Действительно ли предложения строятся из сло­восочетаний? Весьма убедительный отрицательный


79 ФІЛОЛОГІЯ. ЖУРНАЛІСТИКА Том VІ. 6/2010


Ответ на этот вопрос в предельно лаконичной фор­ме дал Ю. В. Фоменко [8, с. 60-64]. Если у слово­сочетания нет речеорганизующей функции, следо­вательно, это структура теоретическая, метаязыко-вая (учебная).

Нельзя не согласиться с А. Н. Гвоздевым, утвер­ждавшим, что есть номенклатурные словосочета­ния (особенно среди терминологии), которые явля­ются сложными наименованиями тех или иных реа­лий и которые действительно характеризуются но-минативностью. Они лексикализовались, т. е. упо­добились по своим функциям слову, в связи с чем не представляют интереса для синтаксиса, высту­пая в предложении в качестве одного члена пред­ложения. Однако наделение номинативностью про­изводимых словосочетаний "неправомерно расши­ряет термин "наименование". В самом деле, если ещё можно рассматривать как сложные наименования сочетания с существительным в качестве подчиня­ющего слова (Жаркий день, наступление весны, Разговор шёпотом), то лишь с большой натяжкой можно выдавать за наименования словосочетания, в которых подчиняющим словом выступает глагол, например: Купить книгу, искать книгу, махать фла­Гом, уехать вчера, так как действие не составляет единства с теми объектами, на которые оно направ­лено, и с сопровождающими его обстоятельства­ми" [3, с. 25].

Можно добавить, что слова как единицы языка характеризуются максимальной обобщённостью. Номинативность и обобщённость взаимосвязаны. Наименование в словарной системе языка – всегда обобщение. Появление любого производного соче­тания слов предполагает движение к конкретизации, направление от языка к речи. Кроме того, некото­рые словосочетания, по наблюдениям Гвоздева, вообще немыслимо представить в "готовом" виде, как наименование понятий, вне предложения; на­пример, только в предложении возможны сочета­ния с дательным падежом, как: Молодым Везде у Нас Дорога, старикам Везде у нас Почёт; Слава Нашим Героям И под. [3, с. 26].

Убедительно и другое возражение Гвоздева, со­гласно которому видеть в словосочетаниях наиме­нования препятствует то обстоятельство, что в про­цессе речевой деятельности в большинстве случа­ев слово в предложении входит не в одно словосо­четание, а в два и более: с одной стороны, как под­чиняющее, с другой - как подчинённое. Например: Рыбак поймал крупную рыбу. Можно ли допустить, что в это предложение одновременно входят "наи­менования" Поймал рыбу И Крупную рыбу? Есте­ственно, что слово Рыбу М ожет фигурировать в ка­честве наименования только один раз. Словосоче­тание как синтаксическая единица составляет лишь звено общей цепи связанных между собой слов

Всего предложения, и изолировать его, подобно лексической единице, не представляется возмож­ным. Гвоздев отмечает, что "понимание словосоче­таний как "номинативных средств языка" приводит к признанию, что "словосочетанию, как и слову, принадлежит способность формоизменения, т. е. оно обладает системой форм". Система форм словосо­четаний связывается с тем, что господствующее, стержневое слово обладает системой морфологи­ческих форм. Так, в качестве примера разных форм одного словосочетания приводится: Тёмное пят­Но, тёмного пятна, тёмному пятну, но, как ука­зывалось, употребление одной из форм Пятно, пят­На, пятну Зависит от положения этого слова в ка­честве подчинённого или независимого слова в дру­гих сочетаниях, и эти формы появляются независи­мо от того, есть ли у него подчинённое прилага­тельное или нет. Например: Тёмное пятно исчезло И Пятно исчезло; Больше не видно тёмного пят­На и Больше не видно пятна И т. д. Поэтому такие изменения форм должны рассматриваться в соче­таниях: Пятно > исчезло; не видно > пятна И т. д." [3, с. 25; 10, с. 42].

При освещении вопроса о системе форм слово­сочетания синтаксические категории у В. В. Виног­радова смешиваются с морфологическими, что не может не вызывать возражений. У морфологии свои формы, у синтаксиса – свои. Д. Н. Овсянико-Кули-ковский, А. М. Пешковский и другие исследователи отмечали, что морфологические формы представле­ны изолированно, на уровне слова, а синтаксичес­кие – на уровне сочетаний слов. Формы типа Тём­Ное пятно, тёмного пятна, тёмному пятну И т. д., представленные Виноградовым в качестве системы форм словосочетания, как-то плохо соотносятся с системой синтаксических форм и категорий. Син­таксическими являются те категории, которые при сочетании слов в речи и установлении между ними грамматической связи, указывают на синтаксичес­кую зависимость одних слов от других [3, с. 31]. Сочетания слов в парах иНтересная книга, новая Идея, глубокая мысль О бразуют три объединения од­ной и той же бинарной синтаксической формы, по­лученной на основе тесной синтаксической связи (согласования) компонентов, имеющей общее атри­бутивное значение. Особенность её в том, что при изменении в речи формы грамматически главного слова соответственно изменяется и форма зависи­мого. Но морфологические формы компонентов не влияют на синтаксическое значение всего объедине­ния. С изменением морфологических форм компо­нентов этих словосочетаний их синтаксическая фор­ма не меняется. В любой из морфологических форм это одна и та же синтаксическая форма: полное со­гласование существительного с прилагательным, с передачей атрибутивных отношений.


В І С Н И К Донецького інституту соціальної освіти 80


Сочетания Вижу картину, читаю книгу, сооб­Щаю новость Т акже представляют три одинаковые синтаксические формы, которые образованы на ос­нове подчинительной синтаксической связи (управ­ления). Они имеют одно и то же синтаксическое значение прямого объекта. Форма зависимого сло­ва в них закреплённая, неизменная, а возможные морфологические формы главного слова никак не влияют на форму и синтаксическое значение дан­ных сочетаний. Это всегда буд ет бинарная структу­ра, построенная на основе сильного управления с синтаксическим значением прямого объекта и т. д. Но В. В.Виноградов иначе представляет форму сло­восочетания.

"Словосочетание организуется около одного зна­менательного слова, являющегося стержнем сло­восочетания; это обнаруживается как в формаль­ной, так и в смысловой его стороне. Конструктив­ные свойства словосочетания чаще всего опреде­ляются морфологическим строем его господству­ющего, стержневого слова. Словосочетанию так же, как и слову, принадлежит способность формоиз­менения, т. е. обладание системой форм. В связи с этим находится многообразие синтаксических фун­кций одного и того же словосочетания, если его господствующее, стержневое слово является изме­няемым. Например: Сторонник мира, сторонника Мира, стороннику мира И т. д." [1, с. 232].

Гр амматическая сущность словосочетания, по Виноградову , о пределяется частеречной принадлеж­ностью стержневого слова, особенностями изме­нения этого слова, присущими ему как части речи. Однако разговор о формах господствующего сло­ва и системе этих форм и отождествление их с фор­мами словосочетания в целом представляется со­мнительным. Автор уверен в том, что каждый субъект речи пользуется словосочетаниями в каче­стве готовых единиц, используя ту или иную гото­вую форму словосочетания в построении предло­жений и речи в целом. Согласно его мнению, пред­ложения и речь, составляются из слов и готового набора словосочетаний, подобно тому как состав­ляется мозаичный рисунок из отдельных пазлов необходимой формы и содержания. С такой интер­претацией назначения словосочетаний и появления предложений и речи трудно согласиться.

"Естественно, что в систему форм глагольных словосочетаний – Изучать философию, занимать­Ся пением, сочувствовать товарищу И т. п. входят и их предикативные формы: Изучаю философию, за­Нимаюсь пением И т. д. Но эти формы представляют собой лишь потенциальный материал для составле­ния предложения, так как словосочетание само по себе не имеет интонации сообщения и ему чужды соотносительные категории подлежащего, сказуе­мого и других членов предложения. Проблема пре-

Дикативных соединений слов относится не к теории словосочетания, а к учению о предложении. Впро­чем, в большей части современных грамматичес­ких исследований синтаксические категории, свой­ственные словосочетанию и предложению, смеши­ваются самым беззастенчивым образом" [1, с. 232].

Высказав тезис о морфологическом (не синтак­сическом) формоизменении словосочетаний, на ос­новании другой, не менее странной мысли, соглас­но которой словосочетания являются готовыми но­минативными средствами языка, в связи с чем под­лежат инвентаризации, квалификации и классифи­кации, Виноградов в поисках функций для своего словосочетания определяет ему функцию строитель­ства предложений.

Известно, что структуры русского предложения характеризуются двусоставностью и односоставно-стью. Это два способа передачи главного грамма­тического значения предложения. Данная особен­ность не устраняет того, что в качестве основного предложенческого признака и тем и другим струк­турам присуща предикативность. Виноградов кате­горически отвергает статус словосочетания за пре­дикативной структурой из подлежащего и сказуе­мого, даже если они вычленяются из распростра­нённого предложения. А вот в односоставных структурах главный член предложения глагольного типа, основной носитель значения предикативнос­ти, в сочетании с объектом почему-то у Виноградо­ва квалифицируются как словосочетание, хотя та­кая структура вполне соответствует расширенной схеме односоставного предложения. Автор объяс­няет своё решение тем, что такое сочетание не ха­рактеризуется интонацией завершённости, которая свойственна любому предложению. Поэтому у него структуры типа Изучаю философию, занимаюсь пе­Нием, сочувствую товарищу О пределяются как сло­восочетания. Вычленив из структуры односостав­ного предложения его предикативный центр с объек­том, учёный наделяет их интонацией незавершён­ности. Но почему, вычленив из распространённого двусоставного предложения его предикативный центр – подлежащее и сказуемое, – он наделяет его интонацией завершённости? Рассмотрим следую­щие предложения.

По вечерам в свободное время регулярно изу­Чаю философию И

Только в чера вечером я дочитал твою книгу.

Структура изучаю философию соответствует схеме определённо-личного предложения. Чтобы быть последовательным, её тоже нужно квалифи­цировать как предложение, но Виноградов опреде­ляет её как словосочетание, мотивируя это тем, что ей свойственна интонация незавершённости. Хоте­лось бы увидеть и услышать хотя бы одного чело­века, который смог бы чётко произнести этот фраг-


81 ФІЛОЛОГІЯ. ЖУРНАЛІСТИКА Том VІ. 6/2010


Мент с интонацией завершённости и без неё, – так, чтобы это осознали слушатели, а не только он сам. Неясно, почему, вычленяя из второго предложения структуру Я дочитал, необходимо, в соответствии с мнением Виноградова, наделять её статусом пред­ложения и говорить об интонации завершённости. Непоследовательность автора в подходе и оценке анализируемых лингвистических фактов очевидна. Структура Я дочитал, даже если представить её как отдельное предложение, характеризуется смысло­вой и грамматической недостаточностью. Она мо­жет квалифицироваться в качестве отдельного пред­ложения не сама по себе, не взятая отдельно, а толь­ко в соответствующем контексте, выступая в каче­стве неполного предложения. Если анализируется сочетание подлежащего и сказуемого распростра­нённого предложения, какие основания наделять его интонацией завершённости? Насколько это уместно и убедительно? Упрекая других в смешении кате­горий словосочетания и предложения, сам автор даёт наглядные образцы такого смешения.

Научная логика предполагает, что если мы зани­маемся словосочетанием, то должны именно на уровне слов и словоформ рассматривать и иссле­довать все существующие виды сочетаний полноз-начных слов, определяя особенности синтаксичес­кой связи между ними, выясняя возникающие при их связи синтаксические отношения, определяя средства связи и т. д. Нельзя действовать выбороч­но, ограничивая предмет исследования лишь неко­торыми видами связи, выдвигая в качестве главно­го аргумента своих действий личную убеждённость.

"Синтаксические отношения, связанные с выра­жением ут верждения или отрицания, с направленным на окружающую действительность сообщением, на­зываются предикативными - в широком смысле это­го слова. Они типичны для предложения. Отноше­ния предикативные осуществляются лишь в составе предложения и возможны только между членами предложения; следовательно, эти отношения не мо­гут р ассматриваться в синтаксическом учении о сло­восочетании и разных его типах" [1, с. 233].

В связи с цитируемым уместно отметить, что подлежащее и сказуемое, предикативная связь и предикативные отношения не только связаны "с выражением утверждения или отрицания, с направ­ленным на окружающую действительность сообще­нием" об этой действительности. У них ещё есть и метаязыковая функция. Они связаны с изучением механизма языка, его особенностей, законов, пра­вил, положений и предписаний, наконец, с речевой традицией. Всё это тоже части действительности - лингвистической. В разговоре о названных линг­вистических категориях неизбежно понадобится их анализ. При этом, оценивая свои метаязыковые рас­суждения, можно легко убедиться, что сочетание

Подлежащего и сказуемого вовсе не означает, что перед нами предложение, часто это лишь предика­тивный центр распространённого предложения. Часть целого. Не указывает на предложение ни на­личие предикативной связи между двумя словами, ни установление предикативных отношений. Толь­ко выполнение синтаксической структурой (неза­висимо от её объёма и видов связи) в речи предло-женческой функции может служить объективным критерием для установления её истинного синтак­сического статуса. Функция лингвистической еди­ницы является основой для определения её статуса. То, что напоминает по структуре предложение, не всегда может быть предложением. Например, пре­дикативный центр Я дочитал, изъятый из предло­жения Только вчера вечером я дочитал твою кни­Гу, не может считаться предложением. А то, что на­поминает словосочетание при, казалось бы, явном отсутствии предикативной связи и предикативных отношений, может быть предложением. Например, подсказка в шахматной игре или при решении шах­матной задачи (Ход конём) должна квалифициро­ваться как предложение, неполнота которого обус­ловлена ситуацией речи. Обратимся к следующему диалогу:

– Т ы б удешь пить чай с са харом или без сахара?

Без.

Ответная реплика Без П редставлена предлогом, т. е. незнаменательной частью речи, но она должна квалифицироваться как предложение. Потому что выполняет функцию предложения. Данный пример показывает, чем языковая единица отличается от речевой. Языковая единица без как элемент лекси­кологии и морфологии является предлогом, пере­дающим в сочетании с существительным или его эквивалентом несколько обобщённых значений. В данном же случае эта единица является речевой, она передаёт конкретное сообщение, обусловленное речевой ситуацией. Здесь содержание речевого фрагмента Без = Я б уду пить чай Без Сахара. Ни в одном словаре русского языка мы не найдём тако­го значения у слова Без. Но в данной речи оно оче­видно. Оно обусловлено ситуацией речи, чего со­вершенно нет в системе языка.

Значительный простор для субъективизма даёт освещение Виноградовым простых и сложных сло­восочетаний. Если с границами простого словосо­четания всё ясно, то вопрос о сложном словосоче­тании покрыт туманом или вообще мраком. Ясно, гд е такое словосочетание начинается, но неясно, где оно заканчивается. Действительно ли это словосо­четание? Например: Спросить о здоровье – простое словосочетание, которое может подвергаться раз­личным усложнениям: Спросить о здоровье сына Взволнованно спросить о здоровье сына И т. д.

Автор поясняет: "Сложное словосочетание в


В І С Н И К Донецького інституту соціальної освіти 82


Большинстве случаев является продуктом распро­странения простого словосочетания. При этом каж­дое слово или словосочетание, присоединяющееся к простому словосочетанию, должно прибавляться не к основному, господствующему слову, а к це­лому словесному комплексу" [с. 239].

Во-первых, идея распространения словосочета­ния как-то плохо сочетается с тезисом, согласно которому словосочетания – готовый номинативный материал, используемый для строительства предло­жений. Во-вторых, заключительная мысль цитаты о характере распространения словосочетания (прибав­ление слова к целому словесному комплексу) оп­ровергается приводимыми примерами:

Спросить о здоровье и спросить о здоровье Сына;

Спросить о здоровье сына и Взволнованно С про­Сить о здоровье сына.

Если автор считает, что слова Сына И Взволно­Ванно Р аспространяют словосочетание в целом, нам остаётся лишь гадать о мотивах такого мнения. Оче­видно, что добавленные распространители являются присловными и противоречат авторскому тезису. Та же ситуация и в следующих его примерах: "фраза о Счастье и Крылатая Ф раза о Мещанско м С частье; Критика теории и Убийственная К ритика теории Бесконфликтности И т. д." [1, с. 240].

Ранее утверждалось, будто бы словосочетания - готовые языковые единицы, теперь же автор гово­рит об их образовании, о том, как из простых сло­восочетаний строить сложные. Подчёркивая, что распространяется не отдельное слово, а словосо­четание в целом, автор тут же опровергает себя ил­люстративным материалом.

Виноградов безоговорочно отвергает мысль о том, что возможны сочинительные словосочетания, поясняя свою позицию так: "Легко заметить, что этого типа сочетания слов однородны; их структур­ные свойства не зависят от грамматических связей между частями речи. В этих сочетаниях слова идут одно за другим, не вступая друг с другом в отно­шения подчиненности" [1, с. 241].

Он почему-то не хочет замечать того, что форма каждого члена сочинительного соединения слов, начиная со второго, зависит от формы первого ком­понента. Автор не обращает внимания на граммати­ческие значения, возникающие между словами при сочинительной связи. Слова не просто объединены сочинительными союзами, выполняющими функции случайной скрепки. Такие сочетания образуют ка­чественно новое и самостоятельное грамматическое и смысловое единство. Так, Брат И Сестра, отец и Мать, вратарь и защитник, газеты и журналы И под. указывают на единство субъектов, совместность их действия или на то, что они подверглись одному действию, передаваемому глаголом. Наличие союза между ними говорит о единстве, Ограниченном Д ей-

Ствователями, объектами, качествами и т. д. Они рав­ноправны в смысловом отношении, но не равноправ­ны грамматически: форма второго компонента всег­да обусловлена формой первого. Только в этом слу­чае компоненты приобретают смысловое равнопра­вие. Сочетание Война и мир Характеризуется един­ством бытия и состоянием общества, для жизни ко­торого характерны два этих явления, оно объединяет в себе мир человеческого бытия и войну как соци­альную болезнь, как потрясение мира. Иными сло­вами, структурное, интонационное, содержательное и грамматическое единство компонентов во всех сочетаниях несомненно. Ничего иного и не может быть, потому что такая связь речевых компонентов, представляет собой передачу языковыми средства­ми соответствующих взаимоотношений между реа­лиями действительности. Если реалии взаимодейству­ют, они уже представляют единство и в окружаю­щем мире, и в языке.

При сочинительной связи слова объединяются в единое синтаксическое целое не только на основа­нии синтаксической связи, но и по другим причи­нам. Назовём некоторые из них:

1.Общая синтаксическая функция (часто с пе­редачей значения совместности).

2.Два и более подлежащих в единственном чис­ле, связанные сочинительной связью, требуют ска­зуемого не в единственном, а уже во множествен­ном числе, что указывает на их тесное структурно-смысловое единство. Ср. Мать и сестра пошли в Театр (т. е. мать с сестрой пошли…).

3. Наличие общих определений, свидетельствую­щих о синтаксическом и смысловом единстве всей структуры: Новые рубашка и брюки.

4.Слова, связанные сочинительной связью и обозначающие реалии, в форме единственного чис­ла, могут иметь общие определения в форме множе­ственного числа: (купил) новые костюм и рубашку.

5. При сочинительной связи слов можно говорить лишь об их языковой семантической независимости, равноправности, но никакой речевой, синтаксической и конкретно-ситуативной смысловой независимости у них нет, так как второй и все последующие компо­ненты сочинительного ряда, выполняют ту же синтак­сическую функцию, что и первый компонент, опреде­ляющий её для всего сочинительного ряда. Все пос­ледующие компоненты имеют грамматическую фор­му, соотнесённую с формой первого компонента. Гр ам-матическая зависимость в этих структурах, несомнен­но, существует. При именах падежная форма всех последующих членов сочинительного ряда должна со­ответствовать падежной форме первого компонента. При глаголах обязательно учитываются формы вре­мени, лица, залога, наклонения и соответствия их ха­рактеру передаваемого содержания. И хотя между сло­вами с сочинительной связью нет семантической язы-


83 ФІЛОЛОГІЯ. ЖУРНАЛІСТИКА Том VІ. 6/2010


Ковой обусловленности, что вполне естественно, так как в лексической системе языка каждое слово впол­не самостоятельно и семантически независимо, – в системе речи они устанавливают между собой смыс­ловую и речевую грамматическую связь с обязатель­ным появлением различных синтаксических значений. Так что их смысловое единство обусловлено реаль­ной действительностью.

6. При сочинении слов, а также при подчини­тельной синтаксической связи, могут передаваться одни и те же синтаксические значения, опять-таки указывающие на синтаксическое и смысловое един­ство сочетающихся слов. Ср. Отец и мать ( = Отец С матерью) уехали в город.

7. В соответствии с теорией изоморфизма слож­ноподчинённое предложение как единую синтакси­ческую единицу соотносят с подчинительным сло­восочетанием. Но объективно существует и слож­носочинённое предложение, которое признаётся всеми лингвистами. Если быть логичным и после­довательно, а не избирательно пользоваться теори­ей изоморфизма, то следует признать, что сложно­сочинённое предложение, в свою очередь, в соот­ветствии с этой теорией должно соотноситься с син­таксической единицей низшего уровня с сочини­тельной связью. То есть с сочинительным словосо­четанием, что вполне соответствует системным тре­бованиям, предъявляемым к языку, а также требо­ваниям аналогии.

Сочинение и подчинение не всегда можно от­чётливо разграничить. Например: Он услышал весь­Ма интересную, хотя не бесспорную мысль и Мысль весьма интересная, хотя и не бесспорная.

Отрицание Виноградовым сочинительных сло­восочетаний представляется непоследовательным в его рассуждениях о рассматриваемых им структу­рах. Правда, чувствуя, что с их интерпретацией у него что-то не так, автор делает им уступку.

"Однако парные сочетания слов, принадлежащие к одной и той же части речи и соединённые сочини­тельными (а может быть, также и сопоставительно-отождествительными) союзами, если они, Вычленив-Шись из состава предложения (выделено нами: оказывается, словосочетание всё-таки порождает­ся в предложении – Е. Ф.), подверглись лексико-семантической стабилизации, довольно широко употребляются в номинативной функции и тем са­мым раздвигают пределы словосочетаний в сторо­ну так называемых словесных рядов. Сюда отно­сятся сочинительные словосочетания типа Отец и Мать ( родители), День и ночь ( сутки), Муж и жена, Униженные и оскорбленные, отцы и дети И т. п. Но в целом словосочетания, образуемые посред­ством союзной сочинительной связи, приходится рассматривать как функциональные. Анализ их строя и их употребления в принципе ничем не отличается

От анализа однородных членов предложения, име­ющих ту же структуру" [1, с. 242].

Но сколько таких сочетаний, как их определить, как квалифицировать – на эти и другие вопросы ав­тор не отвечает. В заключительной части цитаты он невольно или сознательно подменяет сущность и ста­тус синтаксической единицы её синтаксической функцией, позицией (Словосочетание и одноРод­ные члены предложения).

Безуспешные поиски автором применения сво­им словосочетаниям обусловлены тем, что В. В. Виноградов (как и многие его сторонники и последователи) определил их как объективно су­ществующие номинативные средства языка (подоб­ные слову) со своей системой форм (причём не син­таксических, а морфологических), требующие ин­вентаризации и лексикографического закрепления. Но в то же время он видел, что они создаются в речи, что накопился значительный речевой опыт их порождения, установились способы и приёмы об­разования их структур. В результате индивидуаль­ной речевой деятельности носителей языка появля­ются всё новые и н овые сочетания. Автор никак не может определиться между языковой гостиной, гд е выставлены "готовые" сочетания слов, и речевой кухней народа, где фактически они непрерывно из­готовляются. Идеи "готовности" и "номинативнос-ти", по сути, неисчерпаемого материала заставляют его искать этому материалу назначение и конкрет­ные функции. Пришлось остановиться на функции строительства предложений. Но такой функции у словосочетаний нет. Однако главным для автора становится не установление истины, а стремление утвердить свои взгляды. И неважно, что они вызы­вают сомнения и возражения. Сначала словосоче­тания у него – готовые номинативные единицы для строительства предложений, даже ведётся речь о системе их форм, затем утверждается, что они стро­ятся по определённым правилам, а потом вдруг выясняется, что они вообще вычленяются из пред­ложений. Всё это заставляет задуматься над тем, в чём на самом деле сущность и назначение слово­сочетаний. Что это за лингвистический фантом? Существует ли вообще такая единица, если она "неуловима" даже для профессионалов самого вы­сокого уровня? Если существует, то каковы её ис­тинные функции? Реальная она или гипотетическая, теоретическая? Иными словами, ясности мало, зато много вопросов и сомнений.

Причины столь неоднозначной оценки данной концепции словосочетания, на наш взгляд, заклю­чаются в том, что при решении проблемы не было последовательного и чёткого разграничения сфер языка и речи. Работая с конкретными структурами, в том числе и предложениями, передающими конк­ретную информацию о действительности, В. В. Ви-


В І С Н И К Донецького інституту соціальної освіти 84


Ноградов говорит не о речи, а о языке, не о конк­ретных минимальных речевых единицах, а о языко­вых, не о синтагмах как основе порождения речи, а о словосочетании. Многие из его мыслей относят­ся к синтагме, но он настойчиво прикрепляет их к словосочетанию. Иными словами, на важнейшей лингвистической магистрали автор работал на том её участке, гд е происходит переход от я зыка к речи. Однако эта особенность участка им не учитывалась. Именно поэтому рассматриваемая работа вызывает сомнения и порождает вопросы.

"Есть такие синтаксические связи между слова­ми, которые целиком определяются структурой пред­ложения. Так, предикативное употребление слова или словосочетания может быть связано с расши­рением круга синтаксических связей этого слова или словосочетания, с усилением их конструктив­ных свойств. Например, слова со значением лица, выступая в предложении в функции сказуемого или при предикативном обособлении, могут сочетаться с дательным падежом: А все-таки она ему не сес­Тра (Тургенев, Ася); Полковник наш рожден был Хватом: Слуга царю, отец солдатам ( Лермонтов, Бородино)" [1, с. 242].

Перед нами пример того, когда измерение осу­ществляется неадекватной единицей измерения. Бе­зусловно, расстояние можно измерять не метрами или километрами, а временем. Можно утверждать, что от пункта А до пункта В три дня пути. Однако самой подходящей и надёжной для этого единицей измерения являются всё-таки единица длины. Рас­сматривая особенности связей в предложении, ав­тор, вооружённый идеей строительства предложе­ния из словосочетаний, квалифицирует фрагменты слуга царю и отец солдатам как обособленные сло­восочетания, которых до предложения не было. Тем самым он снова наносит уд ар по своему тезису, согласно которому словосочетания – готовый но­минативный материал для предложений.

На наш взгляд, связь между словами в парах Слуга царю И Отец солдатам Н е синтаксическая, а опосредованная смысловая. Ср.: Пришло Письмо Брату. Словоформы Письмо И Брату Непосред­ственно между собой грамматически не связаны, но обе они связаны со сказуемым, в результате чего между ними возникает опосредованная смысловая связь. Такие структуры настолько типичны для предложения и так регулярны в речи, что в соответ­ствии с тенденцией к экономии языковых средств они часто упот ребляются б ез г л агола (который под­разумевается). Данное предложение, наверное, уместнее воспринимать и рассматривать с точки зре­ния сформировавших его синтагм:

Полковник наш / рождён был хватом: // Слуга / царю, // отец / солдатам… Учитывая, что пунктуация в русском языке но-

Сит вариативный характер, можно было использо­вать такой её вариант:

Полковник наш рождён был хватом:

Слуга – царю, отец – солдатам…

В последней строке не два словосочетания, а четыре однокомпонентные синтагмы. Между син­тагмами Слуга И Царю, Отец И Солдатам П редпола-гается синтагматическая пауза, подчёркивающая со­поставительный характер содержания. В обоих слу­чаях между компонентами межсинтагматическая связь. Между этими парами – тоже пауза, с пере­дачей значения сопоставления. Ср.:

Слуга (он был) царю > слуга – царю; отец (он Был) солдатам > о тец – солдатам

Появились неполные структуры, в которых экс­плицитно представлены только самые важные в со­держательном отношении компоненты. Имплицит­ные средства, по мнению субъекта речи, должны восприниматься слушателем или читателем са­мостоятельно, на основании контекста. В данном случае имплицитность придаёт речи динамизм и вы­разительность. Такие структуры весьма характер­ны для синтаксиса народной речи [9, с. 27]. В соот­ветствии с мнением Л. В. Щербы, паузы между син­тагмами типа Слуга И Царю ( как и в следующей паре синтагм) может и не быть, что вовсе не означает, что эти синтагмы утратили свой статус.

"Словосочетание, – пишет Виноградов, – … от­носится так же, как слово, к области "номинатив­ных" средств языка, средств обозначения. Оно так же, как и слово, представляет собой строительный материал, используемый в процессе языкового об­щения. Предложение же – произведение из этого материала, содержащее сообщение о действитель­ности" [1, с. 443]. С одной стороны, по мнению Виноградова, словосочетание – готовый номинатив­ный материал, с другой же – "представляет собой продукт семантического распространения слова". Но если это продукт распространения слова в речи, а речь всегда индивидуальна, то и словосочетание во многом индивидуально. Тогда о нём вообще нельзя говорить как о готовом номинативном мате­риале для строительства предложений. Какие, на­пример, готовые словосочетания можно назвать в следующем ф рагменте из "Евгения Онегина"?

… Проснувшись рано,

В окно увидела Татьяна

Поутру побелевший двор,

Куртины, кровли и забор,

На стёклах лёгкие узоры,

Деревья в зимнем серебре,

Сорок весёлых на дворе

И мягко устланные горы

Зимы блистательным ковром.

Если попытаться вычленить из этого просто­го предложения словосочетания в соответствии


85

ФІЛОЛОГІЯ. ЖУРНАЛІСТИКА Том V І. 6/2010


С установками виноградовской концепции (как структуре данного предложения, то здесь резуль-
готовые номинативные строительные единицы, из тат у всех будет одинаков: каждая строка пред-
которых якобы оно построено), смогут ли при ставляет собой отдельную синтагму (за исклю-
этом добиться одинакового результата хотя бы чением четвёртой, в которой три синтагмы). Со-
представители этой точки зрения на словосоче - держание предложения (S) составляется из зна-
тание? Но если обратиться к синтагматической чения всех синтагм:

1 2 3 4 5 6

S = (Проснувшись Рано) + (в окно Увидела Татьяна) + (поутру побелевший Двор)+ (Куртины) + (Кровли) + (и Забор) + и т. д.


Тание – это один из основных методических при - и те же грамматические показатели, что и сочета-

По Виноградову, такая позиция определения в реалию. Структуры с препозитивным и постпози-
отмеченных сочетаниях придаёт последним грам - тивным определением различаются стилистически
матические значения предикативности. Поэтому он и содержательно, но не грамматически. С точки
склонен квалифицировать эти структуры как пред - зрения грамматических отношений они тождествен-
ложения. Им не учитываются ни структура предло - ны: у них атрибутивные значения. Для препозиции
жения в целом, ни его содержание, ни иные грам - определений привычным и в большей степени со­
матические особенности структуры, в которую они ответствующим традиции был бы ряд без повтора
входят в качестве компонентов, ни их содержатель - определяемого существительного. Ср.: А мерзавцы
Ные и синтаксические показатели и функции. Для Просто наследуют имущество покойного и про-
Него неважно, где и почему используются эти объе - Должают Тёплую, сытую и удобную жизнь. По-
динения слов, каковы их эмоционально-содержа - стпозицией определений и повтором определяемо-
тельные задачи, каково, наконец, эмоциональное го существительного усиливается эмоциональное
состояние субъекта речи. Не останавливает даже то, воздействие на читателя и в значительной степени
что слово Жизнь, повторяемое трижды, находится аргументируется и оправдывается авторская конно-
не в именительном, а в винительном падеже, в свя - тативная характеристика субъектов: Мерзавцы.

Когда метаязыковой материал наделяют реаль­ными речепорождающими функциями, которых у него нет, то субъективизма, противоречий и сомне­ний не избежать. Такая лингвистическая категория, как словосочетание, появляется лишь в результате метаязыковых действий, т. е. в процессе изучения языка, при выяснении значений многозначного сло­ва, аналитических форм слова, синтаксической и смысловой сочетаемости слов, изучении сущест­вующих видов связи и синтаксических отношений между словами при их сочетании. Это виртуальная структура, которая помогает носителям языка осоз­нать, как в процессе речевой деятельности объеди­нять слова в синтагмы и развить свои речевые на­выки до автоматизма. Иными словами, словосоче-

Ёмов при изучении языка и развитии навыков речи с использованием конкретного лексического мате­риала, с опорой на речевую традицию и практику народа.

Трудно согласиться с логикой, на основании которой одни сочетания слов квалифицируются в качестве словосочетаний, а другие – нет. Например, автор отказывает в статусе словосочетания объеди­нению слова, обозначающего реалию, и постпози­тивного к нему определения Жизнь тёплую, жизнь Сытую, жизнь удобную В предложении: А мерзав­Цы просто наследуют имущество покойного и про­Должают Жизнь тёплую, жизнь сытую, жизнь Удобную (М. Горький. Мещане) [1, с. 233].

Зи с чем разговор о предикативности сочетаний с этим словом неуместен. Кроме того, неясно, как быть с утверждением Виноградова, что предложе­ние обязательно характеризуется интонацией сооб­щения. Какую интонацию сообщения увидел автор в данном случае у сочетаний (Продолжают) Жизнь Тёплую, жизнь сытую, жизнь удобную, выпол­няющих функцию дополнений, имеющих при себе постпозитивные определения? Заменим предложе­ние со словом жизнь, для которого характерна омо­нимия форм именительного и винительного паде­жей, на однотипное предложение со словом Книгу: Многие люди любят на досуге полистать Книгу Умную, книгу интересную, книгу полезную. Выделенные сочетания имеют такую же позицию

Ния в примере Виноградова. Но кто станет утверж­дать, что они имеют значение предикативности и соответствуют структуре предложения? Вспомним пушкинские строки:

По Дороге зимней, скучной

Тройка борзая Б ежит.

Насколько в данном случае уместен разговор о предикативности сочетаний с постпозитивными оп­ределениями?

Постпозиция определений при дополнениях в приводимом Виноградовым примере, на наш взгляд, обусловлена требованиями ритма, стремлением ав­тора акцентировать внимание на определениях с эмоциональным повтором слова, обозначающего


В І С Н И К Донецького інституту соціальної освіти 86

Таким образом, рассматриваемую концепцию тели данной концепции не строят предложений из

Словосочетания нельзя принять по многим причи - словосочетаний.

Нам. В ней весьма субъективно представлена сущ - Думается, в научном плане концепция словосоче-
ность словосочетания, которое ограничено лишь тания В. В. Виноградова в настоящее время представ-
некоторыми видами синтаксической связи. Остал - ляет уже исторический интерес, отражая поиски ос-
ся открытым вопрос о том, что представляет собой новного структурно-смыслового компонента порож-
словосочетание: готовую номинативную единицу со дения речи. Исследователь осознавал, что выполне-
своей системой форм, производимую в процессе ние данной функции не исчерпывается словом, пото-
речи или вычленяемую из предложения. Весьма му что очевидно, что не на словесном уровне речь
сомнительна система его форм, построенная на ос - воспринимается. Поэтому он занимался поиском ос­
нове морфологических форм стержневого слова, новного строительного компонента предложения. При­
что свидетельствует о смешении морфологических чина, по которой ему не удалось достичь цели, заклю-
и синтаксических категорий. Вызывает много воп - чается в том, что он не разграничивал сфер языка и
росов и возражений утверждение о нерасчленён - речи, рассматривая речевые единицы в сфере языка
ном характере значения словосочетания. Что каса - [1, c. 88-154]. В отличие от акад. Л. В. Щербы, он уви-
ется его структуры - простое, сложное и комбини - дел такой компонент не в синтагме, подлинную сущ-
рованное, то даже сами представители данной кон - ность и функции которой он так и не осознал, а в сло-
цепции вряд ли смогут добиться одинакового чле - восочетании, приписав последнему речевые функции,
нения на словосочетания конкретного контекста. которые ему не свойственны. С подачи Виноградова
Крайне странной представляется функция словосо - его ученики и сторонники стали рассматривать сло-
четаний - быть строительным материалом для пред - восочетание в качестве строительного материала для
ложений. Особенно курьёзно выглядит это утверж - предложений, что не соответствует речевой практике
дение, когда выясняется, что даже сами представи - и искажает реальный процесс порождения речи.

Литература

1. Виноградов В. В. Избранные труды. Исследова - 6. Русская грамматика, т. ІІ. Синтаксис. - М.: Нау-
ния по русской грамматике./ В. В.Виноградов. - ка, 1980. - 709 с.

М.: Наука, 1975. - 560 с. 7. Филатов В. А., Филатова Е. В. Словосочетание как

2. Белошапкова В. А. Современный русский язык: метаструктура языка и синтагма как реальная Синтаксис./ В. А. Белошапкова. - М: Высш. шк., единица речи. / В. А.Филатов, Е. В.Филатова. -1977. - 248 с. Донецк: Юго-Восток, 2008. - 71 с.

3. Гвоздев А. Н. Современный русский литератур - 8. Фоменко Ю. В. Является ли словосочетание едини-ный язык. / А. Н. Гвоздев. - Ч. ІІ. Изд. Третье. - цей языка? / Ю. В.Фоменко. - ФН, 1975, №6. - с. 60-64. М.: Просвещение, 1968. - 344 с. 9. Шапиро А. Б. Очерки по синтаксису русских на-

4. Грамматика современного русского литератур - родных говоров. / А. Б.Шапиро. - М.: Изд-во АН ного языка. - М: Наука, 1970. - 767 с. СССР, 1953. - 317 с.

5. Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном 10. Шмелёв Д. Н. Синтаксическая членимость выс-освещении./ А. М. Пешковский. - Изд. седьмое. - казывания в современном русском языке. / М: Госучпедгиз, 1956. - 511 с. Д. Н.Шмелёв. - М.: Наука, 1976. - 152 с.

Філатова О. В.

СУПЕРЕЧЛИВІСТЬ ПОГЛЯДІВ АКАДЕМІКА В. В. ВИНОГРАДОВА НА СЛОВОСПОЛУЧЕННЯ: ПРИ­ЧИНИ ТА НАСЛІДКИ

Висвітлюється питання про погляди академіка В. В. Віноградова на сутність словосполучення, сферу його функціонування й призначення

Ключові слова: Мова, мовлення, одиниці мови, одиниці мовлення, синтаксичний зв'язок, словосполучення, речення, функція, сфера функціонування.

Filatova E. V

THE INCONSISTENCY OF ACADEMICIAN V. V.VINOGRADOV'S VIEWS ON WORD-COMBINATIONS: REASONS AND CONSEQUENCES

The problem of academician V V. Vinogradov's views on word-combination essence, its functioning field and purpose is highlighted.

Key words: Language, speech, language units, speech units, syntactic link, word-combination, sentence, function, Functioning field.

Надійшла до редакції 16 Січня 2010 Року



ФІЛОЛОГІЯ. ЖУРНАЛІСТИКА Том V. 5/2009

УД К 808.3