Головна Філологія Вісник Донецького інституту соціальної освіти АЛЛЕГОРИЯ ПУТИ В ПОэМЕ У. ЛЕНГЛЕНДА «ВИДЕНИЕ О ПЕТРЕ ПАХАРЕ»
joomla
АЛЛЕГОРИЯ ПУТИ В ПОэМЕ У. ЛЕНГЛЕНДА «ВИДЕНИЕ О ПЕТРЕ ПАХАРЕ»
Філологія - Вісник Донецького інституту соціальної освіти

К. А. ВЕЛЬЧЕВА,

Старший преподаватель кафедры английской филологии и перевода

Днепропетровского университета экономики и права

Имени Альфреда Нобеля

В статье исследуется семантика образа пути в аллегорической поэме «Видение о Петре Паха­ре» У. Ленгленда. Анализируется хронотоп пути и его роль в раскрытии проблематики поэмы.

XIV

Ключевые слова: видение, аллегория, персонификация, время, пространство.

Век в Англии стал временем формирования национальной традиции, за­рождения тенденций, характерных для английской литературы в после­дующие века. Английская поэзия этого периода представлена яркими именами Джеффри Чосера, Уильяма Ленгленда, Джона Гауэра. Опираясь на достижения средневековой литературы, творчество каждого из них несет черты неповторимого свое­образия.

Нам кажется важным обратиться к анализу аллегорической поэмы Ленгленда «Виде­ние о Петре Пахаре», так как она не только вызвала резонанс среди современников, но и оказала сильное влияние на английскую поэзию Возрождения, в частности на творчество Эдмунда Спенсера. Только первые семь глав поэмы были опубликованы на русском языке в переводе Д. М. Петрушевского [5]. «Видению о Петре Пахаре» посвящена обзорная статья академика М. П. Алексеева [1], некоторые аспекты поэмы были затронуты в книге М. К. По­повой «Аллегория в английской литературе Средних веков» [10], произведение также ста­новилось объектом исследований М. И. Николы [6-9]. Этим, насколько нам известно, изу­чение поэмы в советском и российском литературоведении ограничивается. В украинской науке творчество Ленгленда вообще пристально не рассматривалось. Между тем изучение «Видения о Петре Пахаре» необходимо для раскрытия специфики английской литературы Предвозрождения и понимания традиции, повлиявшей на английскую аллегорическую ли­тературу Возрождения.

Аллегория играла важную роль в литературном процессе XIV века. Как форма миро­ощущения, «способ понимания и художественного отражения окружающего мира» [10, с. 8] аллегория существовала на протяжении всего средневековья. Человеку было свой­ственно искать скрытый смысл во всех проявлениях окружающего мира, который понимал­ся как написанная Богом книга. Такое мировосприятие, определяемое В. В. Бычковым как символико-аллегорическое [2], повлияло на распространение аллегории как художествен­ного средства. Попова подчеркивает, что «аллегория как художественный прием применя­лась практически во всех жанрах средневековой литературы. … Аллегория определяет ху­дожественную структуру таких жанров, как словопрения, видения, притчи, моралите» [10, с. 33].

©К. А. Вельчев, 2011

146

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

Аллегорические персонажи, которыми «населено» художественное произведение, могут совершать различные действия. А. Флетчер выделил два типа фабулы или две пара­дигмы действий аллегорических персонажей: сражение и движение. Парадигма сражения характерна также для спора и диалога. К парадигме движения исследователь отнес путе­шествие в поисках приключений или истины, шествие семи Смертных грехов, танец Смер­ти, энциклопедические и космогонические аллегории [10, с. 33–34].

Жанр видения часто строится на основе парадигмы движения. Традиционно в ре­лигиозном видении сновидец совершает загробное путешествие, посещает ад, чистили­ще и рай или только какую-либо часть загробного мира. Творческое воображение авто­ра, как правило, насыщает картины ада большим количеством ярких подробностей, рай изображается значительно более стереотипно [8, с. 9]. В светском видении сновидец пе­ремещается в некий фантастический мир, придуманный автором. Такой вариант видения представлен «Романом о Розе» и ранними поэмами Чосера. Традиции религиозного виде­ния продолжают и развивают «Божественная комедия» Данте и «Видение о Петре Паха­ре» Ленгленда. Сравнивая эти две аллегорические поэмы, Никола приходит к выводу, что «Ленгленд идет дальше Данте, отказываясь и от проецирования действительного мира на мир потусторонний и от поддержания иллюзии инобытия; он прямо переносит действие видения в плоскость земной, «посюсторонней» жизни» [7, с. 22]. В поэме Ленгленда собы­тия видения происходят в Англии XIV века, в Иерусалиме, а также в местности, не имеющей четких пространственных характеристик. Как и «Божественная комедия», «Видение о Пет­ре Пахаре» обладает морально-религиозной проблематикой: в центре внимания автора – современное состояние нравов, он озабочен поиском способов спасения души.

Символика пути присутствует во многих культурах мира. «Прохождение пути всегда связано с преодолением трудностей, препятствий, поэтому путь также символизирует ини­циацию, обряд посвящения, приобщения к прежде недоступному знанию, обретение муд­рости, житейской или сакральной» [3, с. 487]. «Концепция пути всегда связана с тайной спа­сения» [4, с. 407]. В культуре христианской важным становится образное библейское опи­сание добродетельной и греховной жизни: «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их» (Мф. 7: 13–14). Библия дает многочис­ленные примеры странствий пророков и Иисуса Христа. Помимо этого, в реальной жизни странствия совершали многие современники Ленгленда, которые отправлялись в палом­ничества и посещали святыни в надежде обрести спасение души.

В жанре видения «структурообразующим элементом сюжета» выступает фигура сно­видца [8, с. 9]. В поэме Ленгленда этот образ выполняет именно такую функцию, скрепляя воедино разнородные части сюжета произведения. Увиденное излагается от первого лица. Основная доля изображенных событий приходится на сновидения. Социальное положе­ние сновидца точно не определено, его имя – Уилл – называется только с середины поэмы. Уилл показан в произведении в состояниях сна и бодрствования, они чередуются, эпизо­ды бодрствования обрамляют сны. Граница перехода между ними всегда четко определе­на. Но оба состояния объединяет мотив пути: рассказчик совершает странствия как во сне, так и наяву. Уилл не единственный персонаж в поэме, который отправляется в путь. Массо­вое паломничество предпринимает толпа кающихся грешников в первой части поэмы, по дороге сновидец встречает различные аллегорические персонажи и некоторое время пу­тешествует с ними вместе, в конце поэмы в путь отправляется Совесть, движимый желани­ем найти Петра Пахаря. Мотив пути лежит в основе сюжетного ряда и помогает автору вы­строить идейный комплекс произведения. Объект поиска в поэме несколько раз меняется: толпа грешников ищет Истину, после этого сновидец хочет узнать, что такое Делай-хорошо, Делай-лучше и Делай-лучше-всего, далее он желает увидеть Петра Пахаря. Этот поиск при­водит сновидца к пониманию концепции христианской любви к ближнему, помогает ему прочувствовать и осознать то, о чем он услышал в первом сновидении от Святой Церкви.

«Видение о Петре Пахаре» состоит из пролога и двадцати глав, которые у Ленгленда названы passus (лат. шаг). Таким образом, само членение поэмы на главы показывает, что ее композиция строится как движение вперед, состоящее из последовательных шагов. Пе­ремещения Уилла в пространстве, связанные с его интеллектуальными и духовными поис-

147

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

Ками стей.

, подразумевают его развитие и приближение к пониманию высших истин и ценно-

Пролог открывается сообщением сновидца о том, при каких обстоятельствах ему яви­лось видение:

In a sommer seson, whan soft was the sonne,  Летнею порою, когда солнце грело,

I shoe me in shroudes as I shepe were, Надел я грубую одежду, как будто я был

In habite as an heremite unholy of workes,  пастухом,

Went wyde in this world wondres to here. Платье пустынника, вовсе не святого по

Своим делам,

И пошел бродить по этому широкому свету, чтобы послушать о его чудесах [5, с. 42–43].

Иными словами, Уилл праздно скитается без определенной серьезной цели, живя в греховности. Цель поиска появляется у него в результате опыта, пережитого во сне. Задре­мав, Уилл видит башню на возвышении, под ней – темницу в долине, между ними – поле, полное людей. Этот пейзаж аллегорически изображает выстроенную вертикально средне­вековую картину универсума, то есть рай, ад и человечество. Спящему Уиллу является леди Святая Церковь и объясняет значение увиденного, а также учит его, что для спасения души необходима любовь. Далее рассказчик наблюдает сцену свадьбы леди Мид (имя этого ал­легорического персонажа переводится как «мзда, взяточничество»), присутствует при ис­поведи семи смертных грехов. После этого толпа кающихся отправляется на поиски Исти­ны, но никто не знает, где найти святого с таким именем. Рассказчик не сообщает о том, что он сам движется в этой толпе, но обстоятельства странствия этих людей ему хорошо из­вестны. Создается впечатление, что сновидец остается на месте, его положение статично, а события «проплывают» перед его взором.

У кающихся есть цель поиска, но они не знают верного направления пути, «потому они блуждали, как звери, по берегам и холмам» [5, c. 205]. Беспорядочные передвиже­ния толпы напоминают суету людей на поле-человечестве в прологе. Уже осознав необ­ходимость поиска, они не в состоянии самостоятельно пройти трудный путь духовного со­вершенствования и нуждаются в руководстве. По дороге странники встречают пилигрима, идущего с Синая и от гроба Господня. Он рассказывает о своем паломничестве:

In Bethleem and in Babiloyne I haue ben in bothe,  Я был в Вифлиеме и в Вавилоне,

In Ermonye, in Alisaundre, in many other places.  В Армении, в Александрии и во многих

Ye may se bi my signes that sitten on myn hatte,  других местах.

That I haue walked ful wyde in wete and in drye,  Вы можете видеть по моим памяткам,

And soughte gode seyntes for my soules helth.’  которые сидят у меня на шляпе,

Что я очень далеко странствовал и в дождь, и в засуху

И посещал божьих святых для блага моей души» [5, с. 206–207].

Пилигрим совершал путешествия по святым местам, но никогда не слышал о «святом муже» по имени Истина. Таким образом, перемещения в пространстве не становятся для него духовным путем. По мысли автора, одни путешествия по святым местам не дают че­ловеку возможности приблизиться к спасению души.

Духовное паломничество кающимся может помочь совершить только простой пахарь Петр. Он берется указать путь к Истине, вехами которого являются библейские заповеди. Автор выстраивает из них особую географию, прибегая, как отмечает М. И. Никола, к «ове­ществлению идей» [7, с. 26]:

“And so boweth forth by a brook, “” Beth - А затем направляйтесь мимо ручья Будьте

Buxom-of-speche’,  Скромны в своей речи,

[Forto] ye fynden a ford, “ Youre-fadres-  Пока не найдете канала Чтите ваших

Honoureth’ :  Отцов.

……

148

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

And so shaltow se “Swere-noght-but-if-it-be-  И тогда ты увидишь Не клянись, разве

For-nede-  Только по нужде,

And-nameliche-on-ydel-the-name-of-God-  И в особенности не клянись всуе именем

Almyghty.’’  Бога всемогущего.

“Thanne shaltow come by a croft, but come  Затем ты будешь проходить мимо огорода,

Thow noght therinne:  но не входи в него;

The croft hatte “” Coveite-noght-mennes-catel - Этот огород называется Не пожелай скота

Ne-hire-wyves-  Ближнего своего, ни жены его,

Ne-noon-of-hire-servaunts-that-noyen-hem-  Ни единого из слуг его, что может нанести

Myghte.’’  Ему урон.

……

“Two stokkes ther stondeth. ac stynte th[ow]  Два пня стоят там, но вы там не

Noght there:  останавливайтесь,

Thei highte “”Stele-noght’’ and “” Sle-noght’’-- Они называются Не укради, Не Убий;

Strik forth by bothe,  быстро проходите мимо них обоих.

……

“Thanne shaltow blenche at a bergh, “Bere-no - Затем ты повернешь мимо холма Не

T-ais-witnesse’’; Лжесвидетельствуй.

He is frythed in with floryns and othere fees  Он обсажен флоринами и множеством

Manye: другого добра.

…  …

“ Thanne shaIt thow see “” Seye-sooth-so-it-  Затем вы увидите Говори правду,

Be-to-doone  Так должно быть сделано,

In-no-manere-ellis-noght-for-no-mannes-  И никоим образом иначе, кто бы об этом

Biddyng.’’  Ни просил [5, c. 208–211].

В индульгенции, которая дарована Петру Истиной, сказано, что спасется делающий добро и поступающий хорошо. После пробуждения и в дальнейших сновидениях рассказ­чик хочет узнать, что же такое Делай-хорошо, поэтому отправляется на поиски аллегори­ческого персонажа с таким именем. Массовое паломничество сменяется индивидуально предпринятым путешествием рассказчика. В центре внимания поэмы – его личные интел­лектуальные и духовные искания, аллегорически изображенные как странствие. Наяву рас­сказчик размышляет о сне, жалеет о том, что во сне не увидел большего, продолжает поиск того, кого искал во сне. Во время странствий во сне он встречается с различными персони­фикациями. Среди них – Мысль, Ум, Воображение, Обучение, Ученость, Природа, Совесть, Терпение, Бедность, Вера, Надежда, Любовь. Эти образы строятся на основе олицетворе­ния понятий различных типов – этапов работы интеллекта, свойств человеческой психики и характера, существующих независимо от человека внешних реалий, базовых понятий хри­стианской религии. Таким образом, путь во сне является и путешествием во «внутреннем» пространстве рассказчика, и во внешнем объективном пространстве, и в пространстве хри­стианской идеологии.

Созданию образа пути способствуют глаголы движения («went wide» [5, c. 42], «I hadde faren a fоurlongе» [5, c. 152], «my wayе ich yede» [5, c. 262], «romed aboute» [11], «forth gan I walke» [11], «wente I forth after» [11]). В некоторых случаях хронотоп пути прерывается хро­нотопом архитектурного пространства. Так, в поэме дается подробное описание жилища Истины, представленное как гипотетическая цель поиска, в которое участники поиска не входят. В ходе странствий сновидец попадает ко двору Учености (автор здесь акцентиру­ет внимание на действии, разворачивающемся внутри помещения, а не на его описании). На глазах у читателя происходит строительство амбара для хранения зерен добродетели под названием Единство, аллегорически представляющего церковь, в который сновидец входит в конце поэмы. Время и место странствия рассказчика достаточно условны. Иногда он сообщает, сколько времени провел на каком-либо отрезке пути («Thoght and I thus thre daies we yeden» / «три дня Мысль и я шли вместе» [11]). В поэме нет подробного описания местности, через которую он идет. Предстоящий путь точно очерчен только в тех случаях, когда аллегорический персонаж хочет преподать сновидцу четкий свод правил поведения.

149

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

Помимо уже процитированного отрывка, где Петр Пахарь наставляет кающихся на путь биб­лейских заповедей, подобным образом построено описание дороги от Обучения к Учености. Дама Обучение обращается к сновидцу:

“Aske the heighe wey,’ quod she, – hennes to  «Спрашивай прямой путь, – сказала она, –
Suffre-  отсюда к Страдай-
Bothe-wele-and-wo, if that thow wolt lerne;  И-в-счастье-и-в-беде, если ты хочешь это
And ryd forth by richesse, ac rest thow noght  выучить;
therinne,  Проезжай мимо богатств, не
For if thow couplest thee therwith to Clergie  останавливайся там,
comestow nevere.  Ибо если ты привяжешься к ним, то
“And also the likerouse launde that Lecherie  никогда не придешь к Учености.
hatte--  А также распутная земля, которая зовется
Leve hym on thi left half a large myle or  Разврат –

Moore,  Оставь ее слева от себя на хорошую милю

Til thow come to a court, Kepe-wel-thi-tunge - или больше,

Fro-lesynges-and-lither-speche-and-likerouse - Пока не придешь ко двору Держи-хорошо-
drynkes.  свой-язык-
Thanne shaltow se Sobretee and Sympletee-of- От-лжи-и-клеветы-и-распутных-напитков.
speche, Тогда увидишь Трезвость и Простоту-речи,
That ech wight be in wille his wit thee to С которыми каждый человек охотно
Shewe; поделится с тобой своим умом;
And thus shaltow come to Clergie, that kan И таким образом придешь ты к Учености,
manye thynges. который знает многие вещи [11].

Так, представляя абстрактные правила в виде конкретных элементов пространства, автор предлагает читателю некий кодекс поведения, демонстрируя характерную для сред­невекового человека способность «ставить знак равенства между материальным и немате­риальным, между конкретно-чувственным и понятийно-абстрактным» [10, с. 17] .

Хотя пространство в прологе организовано по принципу готической вертикали, в сво­их исканиях сновидец перемещается в горизонтальной плоскости. Исключение составля­ют только два эпизода. В одиннадцатой главе Природа возносит Уилла на гору Середина-земли, чтобы показать чудеса мира природы и вызвать у него восхищение замыслом Твор­ца. В восемнадцатой главе Уилл спускается к вратам ада, где слышит требование Христа от­крыть ворота и выпустить избранных, однако сам ад сновидец не посещает. Никаких под­робностей спуска или подъема автор не приводит, акцент делается на том, что рассказчик увидел, и его чувствах при этом. Аллегорические башня на возвышении и темница в доли­не, которые Уилл видит только издалека, представляют два нравственных полюса притя­жения для человечества и придают времени и пространству поэмы глобальный масштаб.

Проснувшись, рассказчик находится под влиянием увиденного. Он размышляет о приснившемся, жалеет о том, что во сне не увидел большего, продолжает поиск того, кого искал во сне. Наяву у рассказчика нет поводыря. В отличие от странствия во сне, в состоя­нии бодрствования лишь однажды топос пути соединяется с топосом встречи. Уилл видит двух монахов, задает им вопросы и выслушивает ответы, что повторяет ситуации встреч во сне. Монахи не могут удовлетворить интеллектуальные и духовные запросы сновидца, и это состояние неудовлетворенности порождает череду встреч с персонифицированными абстракциями во сне.

Иногда рассказчик упоминает, сколько времени он путешествовал («er I hadde faren a fourlonge» / «прежде, чем я прошел ферлонг» [5, c. 152–153], «after my wakynge it was wonder longe» / «прошло много времени» [11]), прежде, чем снова уснул. В некоторых слу­чаях фигурирует время года, когда Уилл увидел сон: это, как и в прологе, лето. Местность, по которой он бродит, не названа. Только один раз сообщается, что он бродил «by a wilde wildernesse, and by a wodes side» / «по дикой пустынной местности и на опушке леса» [11]. Кроме того, рассказчик говорит, что окружающие считали его поведение неподобающим. Он не оказывал почтения лордам и леди «in pelure with pendaunts of silver» / «в мехах с се-

150

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

Ребряными подвесками» [11], адвокатам или другим высокопоставленным особам. Мож­но заключить, что Уилл бродил по большому городу, возможно, это был Лондон. Внимание также уделяется психологическому состоянию рассказчика во время его странствий наяву. Он «witlees nerhande» / «почти обезумевший» [11], «so my wit weex and wanyed til I a fool weere» / «у меня то прибывало, то уменьшалось ума, пока я не стал дураком» [11].

Начиная с семнадцатой главы местность, по которой во сне идет Уилл, идентифициру­ется как дорога в Иерусалим. Он продвигается в сопровождении Веры и Надежды, в обра­зах которых узнаваемы Авраам и Моисей. Автор органично вплетает в повествование биб­лейскую притчу о добром самаритянине. Пространство пути рассказчика срастается с про­странством притчи:

And as we wenten thus in the wey, wordynge И когда мы так шли, споря, нашей дорогой,

Togideres,  Мы увидели самаритянина, который сидел

Thanne seighe we a Samaritan sittynge on a на муле

Mule,  И очень быстро ехал той же дорогой, что и

Ridynge ful rapely the righte wey we yeden, мы,

Comynge from a contree that men called Из страны, которую люди называют

Jerico-- Иерихон, –

To a justes in Jerusalem he [j]aced awey faste. Он спешил на турнир в Иерусалим [11].

Вслед за библейскими комментаторами у Ленгленда повторяется и развивается па­раллель между образами самаритянина и Христа, в которых основное звучание в общем контексте поэмы приобретает мотив любви, один из центральных в «Видении». Сновидец проходит путь Христа, видит распятие и воскресение, сопереживает и духовно перерожда­ется. Теперь после пробуждения его путь лежит в церковь.

Однако завершение цикла поиска переходит в начало нового витка, композиция поэ­мы оказывается разомкнутой. Вскоре после того, как Уилл во сне укрывается в Единстве от атаки Антихриста и грехов, выясняется, что оно почти разрушено. Так как амбар Петра Па­харя уже не способен выполнять свои функции спасения грешников, Совесть отправляется на поиски самого Петра Пахаря.

Образ пути также аллегорически представляет в поэме человеческую жизнь. Вообра­жение сообщает сновидцу, что следовал за ним сорок пять лет, в конце поэмы Уилла атаку­ет Старость. Таким образом, рассказчик изображен на разных этапах своей жизни, он ме­няется не только духовно, но и физически.

Образ пути в поэме представляет собой многоуровневую аллегорию. В буквальном смысле он выглядит как посещение определенных мест в некотором географическом про­странстве. Кроме того, понятие пути служит для обозначения человеческой жизни, которая также разворачивается во времени и пространстве. Продвижение сновидца вперед симво­лизирует его моральное совершенствование, а также приближение к Богу.

Список использованной литературы

1. Алексеев М. П. Видение о Петре Пахаре / Михаил Алексеев // Из истории англий­ской литературы. Этюды, очерки, исследования. – М.-Л., Гослитиздат, 1960.

2. Бычков В. В. Образ // Бычков В. В. Эстетика отцов церкви. – Институт философии Рос­сийской академии наук. Научно-издательский центр «Ладомир». – М., 1995. – Режим до­ступа: Http://www. krotov. info/libr_min/b/bulgakovs/bychkov00/html

3. Королев К. Путь / К. Королев // Энциклопедия символов, знаков, эмблем. – М.: Экс-мо; СПб. : Мидгард, 2005.

4. Куклев В. Путь / В. Куклев // Энциклопедия символов, знаков, эмблем. – М.: Астрель-Миф, 2002.

5. Ленгленд У. Видение Уильяма о Петре Пахаре / У. Ленгленд // Видение Уильяма о Петре Пахаре [пер. Д. М. Петрушевского] – Л.: Издат. Акад. Наук СССР, 1941.

6. Никола М. И. «Видение о Петре Пахаре» У. Ленгленда. Своеобразие жанра / Марина Никола // Метод и жанр в зарубежной литературе. – Вып. 4. – М., 1979.

151

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

7. Никола М. И. «Видение о Петре Пахаре» У. Ленгленда как явление английского Пред-
возрождения / Марина Никола // Художественное произведение в литературном процес­
се /на материале Англии/. – М., 1985.

8.  Никола М. И. Сюжетно-композиционные особенности средневековых видений /
Марина Никола // Проблемы литературных жанров. Материалы четвертой научной меж­
вузовской конференции. – Томск: Изд-во Томского университета, 1983.

9. Никола М. И. Эволюция средневековых видений и «Видение о Петре Пахаре» Уилья­
ма Ленгленда. Автореф. дисс. … канд. филол. наук / М. И. Никола. – М., 1980.

10. Попова М. К. Аллегория в английской литературе Средних веков / Мария Попова // Аллегория в английской литературе Средних веков. – Воронеж: Изд-во ВГУ, 1993.

11. William Langland's The Vision of Piers Plowman [перевод осуществлен автором ста­тьи] – Режим доступа: Http://quod. lib. umich. edu/cgi/t/text/text-idx? c=cme;idno=PPlLan.

У статті досліджується семантика образу шляху в алегоричній поемі «Видіння про Петра Орача» У. Ленгленда. Аналізується хронотоп шляху та його роль у розкритті проблематики поеми.

Ключові Слова: Видіння, алегорія, персоніфікація, Час, Простір.

The article researches into the meaning of the image of way in the allegorical poem «The Vision of William Concerning Piers the Plowman» by W. Langland. The author of the article analyses the chronotop of way and its role in revealing the problematics of the poem.

Key words: vision, allegory, personification, time, space. Надійшло До Редакції 8.02.2011.

152