joomla
«ПЛАТОНОВ» А. П. ЧЕХОВА В ПОЛЬшЕ
Філологія - Вісник Донецького інституту соціальної освіти

Т. ОСУХ,

Доктор филологических наук,

Профессор кафедры русского литературоведения

Института неофилологии Академии Поморской в Слупске (Польша)

Г. ЛИСОВСКА,

Кандидат филологических наук, директор Института неофилологии Академии Поморской в Слупске (Польша)

B статье предпринята попытка показать рецепцию юношеской драмы А. П. Чехова «Платонов» в Польше. Анализ критической литературы позволяет сделать вывод, что польские литературные кри­тики подчеркивают в своих научных трудах недостатки и достоинства драмы, замечая при этом, что она дает начало великой, зрелой чеховской драматургии. Критики сравнивают образ главного героя пьесы с образом Дон Жуана, Арлекина, русского Гамлета. Между тем, как справедливо подчеркива­ют ученые, Чехов сделал многое, чтобы он не до конца был похож на легендарных соблазнителей.

Ключевые слова: драматургическое произведение, театральная постановка, конфликт, ко­Медия, характер героя, польская интерпретация русской классики.

Ч

Ехов А. П., индивидуальность которого заключается в том, что он совершил но­ваторский переход от русской классики к современной литературе, продолжает оставаться одной из центральных фигур для исследователей.

В первую очередь это касается его драматургии, которая не перестаёт быть обсуждае­мой и получает новое осмысление как на родине писателя, так и за рубежом.

Поэтому восприятие драматургии Чехова, и в частности пьесы «Платонова», находится в русле современных исследований также польских литературных и театральных критиков.

За последние более чем 40 лет исследователи «Платонова» дали интересные, хотя и нередко противоречивые оценки в литературных статьях и театральных рецензиях [1; 2; 3; 4]. И ничего удивительного. Ведь эта юношеская пьеса с самого начала считалась наиболее спорной, и литературной критикой не была допущена в канонический список его лучших драматургических произведений. Драма считалась наивной и громоздкой, в полном объ­ёме крайне трудной для сцены, многих шокировала наличием поставленных в ней вопро­сов. Поэтому она «попала в немилость» на многие десятилетия. И всё же её роль в станов­лении Чехова-драматурга трудно переоценить.

В Польше пьеса «Платонов» появилась в 1960 г. в переводе А. Тарна на страницах жур­нала «Диалог» и чаще всего под тем же заглавием её ставили и ставят на польских сценах [5]. Она стала предметом интересного, дискуссионного анализа самых крупных авторите­тов в области литературы и театра.

Авторы статей затрагивают широкий спектр вопросов, начиная с генезиса пьесы, эво­люции её восприятия на родине писателя и за рубежом, рассматривают её под углом лите­ратурных и театральных достоинств.

© Т. Осух, Г. Лисовска, 2011

74

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

Наиболее интересные литературоведческие интерпретации вышли из-под пера Е. Ке-нига, Р. Сливовского, Р. Пшибыльского. Не следует, однако, забывать и о рецензиях на те­атральные постановки, которые также имеют немаловажное значение в популяризации этой драмы в Польше, особенно с точки зрения её театральных возможностей.

В 1962 году вышла в свет интересная статья Е. Кенига «В сторону «Платонова», кото­рая содержала, как нам кажется, самый обстоятельный и исчерпывающий литературный анализ юношеской драмы выдающегося русского драматурга-новатора в Польше шестиде­сятых годов [6]. Е. Кениг положил начало ряду интересных работ, а толчком к критическо­му анализу был перевод драмы упоминавшимся выше А. Тарном. Автор статьи, размыш­ляя над сутью драматургии Чехова, ставит вопрос: «Как понимать и как интерпретировать эту довольно необычную в мировой литературе драматургию, считать ли театр Чехова ове­янным сентиментальной дымкой или глубокой лирикой?»1 [6, с. 117]. Решение этой зада­чи, как полагает автор, имеет принципиальное значение. Он считает, что на раннем эта­пе инсценирования пьеса Чехова доставляла много хлопот, всё же по жанру она была бо­лее однозначной, чем последующие его драматургические произведения. Из рассуждений критика вытекает, что она написана вопреки театральным традициям. По мнению Е. Кени-га, проблемы, затронутые в пьесе, никак не вмещаются в одном спектакле, зато любое со­кращение варварски её обедняет. Итак, в зависимости от того, как пройдутся «ножницы» постановщика, зритель будет смотреть разные пьесы. «Платонов», по мнению автора ста­тьи, является драмой о русской интеллигенции, о людях, которые «едят, пьют, спят и уми­рают» [6, с. 118]. Несомненно, прав А. Кениг и в том, что многие из персонажей пьесы поз­же найдут своё место в зрелых пьесах Чехова. Некоторые мотивы и реквизиты юношеской драмы писателя будут варьироваться в последующих его драматургических произведени­ях. Автор статьи обращает внимание, на наш взгляд, на один очень существенный фактор, а именно на то, что в «Платонове», в отличие от зрелых пьес Чехова, персонажи пытаются понять друг друга, они ещё готовы к диалогу. В драматургических произведениях написан­ных позже, преобладает монолог; там действующие лица ведут беседы сами с собою, го­воря только о себе. Дополняя мысль автора, можно сказать, что они будут разговаривать на разных языках, т. е. окажутся обречёнными на одиночество в толпе.

Значительную роль, по Кенигу, Чехов уделил типичным русским женщинам, раскры­вая в пьесе их характер, поведение, красоту, общественный статус. Они явились, особенно в этом произведении, центром, вокруг которого разворачивалось действие. Женщины ис­кушают главного героя, а его отношение к ним, невзирая на некоторые отличия, автор ста­тьи сравнивает с поведением Дон-Жуана.

Характерной в этом плане является статья Я. Гузе «Пьеса о русском Дон-Жуане». Ав­тор считает, что проблема Дон-Жуана в «Платонове» помещается на первый план. «Чтобы ни сказать о «Платонове», каких бы ни искать в нём проблем и сценических форм, вопрос Дон-Жуана играет первостепенную роль» [7, с. 9].

Продолжая свои размышления, Я. Гузе приходит к выводу, что русский Дон-Жуан, Платонов, отличается от своего прототипа отсутствием великолепия, а его зло лишено бле­ска. Автор разделяет мнение многих критиков о том, что Дон-Жуан Чехова – «Платонов» превосходит других сознанием и способностью к сложному мышлению. «Сознающий свою недюжинность и одновременно свое поражение, он ищет компенсации в любовных заво­еваниях, которые имеют для него самые тяжёлые последствия» [7, с. 9].

«Платонов» – это комедия о легкомысленном болтуне. Девальвация слова, считает автор, означает по сути своей, кризис традиционной человеческой философии.

Статья А. Виртха «Донжуанство как критика эпохи» является рецензией на первую по­становку «Платонова» А. Ханушкевичем. Она выдержана в духе многих анализов пьесы, появившихся в 60-е годы. Автор, как вытекает из заглавия статьи, затрагивает проблемати­ку донжуанства. Критик обращает внимание, как ни парадоксально, на отсутствие у Плато­нова страсти к женщинам. «Он обречён на женщин, невзирая на то, что их постоянно из­бегает. Его жизненная философия действует на них как магнит» [8, с. 12]. Действительно, они соблазняют и любят его, он же лишь неумело противится деятельным их попыткам. В

1Все цитаты даны в переводе авторами статьи.

75

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

Любовных коллизиях Платонов – пассивная, даже страдающая сторона. Однако поведение женщин, по мнению критика, в некотором смысле оправдано – им в чеховской пьесе не­кого любить.

Мотив Дон-Жуана, русского Гамлета или Арлекина доминирует во многих последую­щих рецензиях на постановки «Платонова». В этой связи существенную роль в постижении Чехова поляками сыграл выдающийся польский литературовед, автор нескольких очень интересных научных трудов о жизни и творчестве А. П. Чехова, Р. Сливовски. В своём ана­лизе, касающемся драматургии русского классика, также и он затрагивает проблематику пьесы «Платонов», подчёркивая ее достоинства и недостатки. В пьесе, по мысли Р. Сливов-ского, нашли отражение основные черты новаторской поэтики будущего великого драма­турга. «Платонов», по мнению критика, – это русская версия «Дон-Жуана», причём в обра­зе главного персонажа идея о Дон-Жуане доведена до абсурда [9, с. 404].

Нельзя не согласиться с Р. Сливовским и в том, что эта пьеса – ключ к пониманию по­следующего драматургического творчества Чехова. Автор статьи считает, что все зрелые его пьесы – это своего рода автоплагиаты, которые выросли из «Платонова», с одной суще­ственной разницей: в позднейших драмах писателя больше снисходительности, кротости, жизненного опыта, свойственного зрелому драматургу.

Р. Сливовски разделяет мнение Е. Кенига в том, что именно в этом драматургическом произведении Чеховым были намечены ведущие темы, мотивы и сюжеты его будущих произведений. Ученый считает, что в «Платонове» Чехов разрабатывал структуру театраль­ной пьесы, в которой наряду с текстом важную роль играют паузы, обрывочные фразы, бес­связные разговоры, скрывающие истинные чувства и мысли героев – элементы, впослед­ствии позволившие Чехову создать знаменитый подтекст его пьес. Во многих своих работах Р. Сливовски обращает внимание на размер пьесы, подчёркивая, что она значительно пре­вышает по своему объему среднюю драму. Её инсценировка требует многих сокращений, изъятия около двух третей текста, что может привести к искажению её основного смысла. Следовательно, в зависимости от характера сокращений, «Платонов» может приобретать различную тематическую направленность, о чём писал упомянутый выше Е. Кениг.

Свою лепту в постижении «Платонова» поляками внёс Р. Пшибыльски [10]. Ссылаясь на примеры спектаклей по пьесе «Три сестры» в постановке А. Ханушкевича, он обраща­ет внимание на музыкальный характер пьес Чехова, чуть ли не отрицая смысловую сторо­ну слов и предложений. Затем, опираясь на высказывания постановщика, проводит парал­лель между Платоновым и Арлекином из комедии дель арте.

Автор подчеркивал, что суть донжуанства легче всего выразить музыкой, и потому, по его мнению, Мольер смог передать только в общем плане то, что высказал в своей опере Моцарт. Речь идёт о так называемом чувственном влечении, которое по природе своей ле­жит в основе музыкальной идеи [10, с. 142].

Р. Пшибыльски замечает, что в самом тембре мужского голоса содержится соблаз­няющая женщин так называемая «светлая нота». Без этой ноты болтовня Платонова име­ла бы совершенно иной характер. Следовательно, из рассуждений Пшибыльского следу­ет, что задачей театра как пластического искусства является выявление в драме тех истин о человеке, которые не в силах передать литература, лишённая голоса живого человека.

Критик считает, что процесс дегероизации «лишних людей» начинается с юношеской пьесы Чехова в виде великолепной арлекинады [10, с. 143]. В подтверждение своих выво­дов он признает, что главный герой, как и Арлекин из комедии дель арте, лишён всякой морали. Он убивает души и разрушает жизнь многих из своих жертв.

По мнению ученого, как комическая опера Моцарта о Дон-Жуане, так и чеховская пье­са заканчивается согласно элементарным правилам морали. Героев ждёт тот же конец. Платонов, который стал моральным убийцей, должен погибнуть. Не спасёт его и жизнен­ная философия, которой прикрывал он все свои грязные поступки [10, с. 143].

В конце своей статьи Р. Пшибыльски, подчеркивает, что Платонов – это тип мужчины с психологическими чертами мальчика. Его психика не соответствует его внешности. Жен­щины считают его Дон-Жуаном, настоящим мужчиной, объясняя его промахи то гамлетиз­мом, то ещё какой-то таинственной силой. Но на деле он всего лишь непокорный мальчик, превращающий все свои недоразумения с женщинами в фарс. Даже Достоевский, по мне-

76

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

Нию автора, не показал столь комичного восхищения и коллективного преклонения жен­щин перед шутом, болтуном и комедиантом. Поэтому «Платонов», продолжает Пшибыль-ски, останется одной из наиболее мудрых, наиболее ироничных и поучительных комедий новейшего времени [10, с. 145].

В 1988 году на подмостках Театра Старого в Кракове состоялась премьера «Платоно­ва» в постановке известного кинематографиста Филиппа Баиона. К сожалению, как счи­тают многие рецензенты, с ролью театрального постановщика Баион не справился. В его спектакле нетрудно найти сцены, насыщенные бесцеремонностью, агрессивностью или даже вульгарностью. Баион, считает рецензент Д. Кшивицка, смотрит на спектакль глазами кинорежиссера, и таким образом выходит наружу его театральная неопытность [11, с. 13]. Мнение Кшивицкой полностью разделяет М. Микляшевски. Он упрекает Баиона в том, что тот пытается исправлять Чехова, ставя его пьесу, вопреки драматургу [12, с. 29].

В девяностые годы прошлого века особое впечатление произвели две постановки че­ховского «Платонова». Оба спектакля поставил во вроцлавских театрах (Польском и Камер­ном) Е. Яроцки. Первую постановку зрители увидели в 1993 году. Это был, по мнению ре­цензентов, мастерски поставленный, заставляющий думать спектакль [13, с. 6]. На этот раз главный персонаж ассоциируется у рецензентов не столько с Дон Жуаном сколько с уезд­ным соблазнителем в спускающихся брюках и стоптанных башмаках.

Вторая постановка, состоявшаяся три года спустя, также вызвала много положитель­ных откликов. Яроцки на этот раз сосредоточился на последнем, третьем, акте, который вычеркнул в своем прежнем спектакле, и таким образом возник «Платонов – акт упущен­ный». По мнению Б. Винницкой, постановка Яроцкого в Камерном Театре – это выдающий­ся, мудрый и одновременно трогательный спектакль. Рецензент сожалеет, что польский зритель имеет возможность видеть столь выдающиеся постановки крайне редко [14, с. 16].

Также в начале нашего века юношеская драма Чехова является одной из пьес, кото­рые часто ставят в Польше. В этот период ставили ее К. Люпа, П. Мискевич, М. Клечевска, А. Глинска.

«Пьеса без названия» в постановке А. Глинской в варшавском «Театре Вспулчесном» (2009 г.) – это один из лучших и одновременно самых полемических спектаклей 2009 года. По его поводу возникло много противоречивых откликов, начав с полного его одобрения и закончив умеренной критикой. По мнению рецензента Я. Вакара, к постановке Глинской трудно придраться, так как она поставлена правильно. Все-таки надо сожалеть, продол­жает Вакар, что это не самое значимое событие в варшавском театре Вспулчесном в 2009 году [15, с. 4].

Справедливости ради надо отметить, что спектакль был приурочен к шестидесятой годовщине театра и должен был стать главным театральным событием сезона. Постанов­щик в своей инсценировке к существующему уже переводу добавила найденные и до сих пор не переведенные фрагменты текста. Увы, и это не помогло. По мнению некоторорых рецензентов, весь первый акт – это одна сплошная болтовня, не имеющая ничего общего с настоящей театральной игрой. Задействованные в нем лица следят только за тем, чтобы успеть высказать свою реплику, соответственно они не в состоянии одновременно спра­виться на должном уровне со своей ролью. Зрители же болеют за актеров, чтобы те успе­ли справиться с текстом, не упустив при этом ни звука. Вполне закономерно в данном слу­чае можно спросить, отдают ли они себе отчет в том, что говорят и как говорят. «Припаян­ные» к стульям играют всего лишь словом и гримасой. Из-за ограниченности движений ак­теры не в состоянии проявить своего мастерства. В первом акте, по мнению рецензентов, особо экспонируется техническая сторона. Полностью мнение рецензента в этом вопросе разделяет Темида Станкевич-Подхорецка. Она не может понять некоторых сцен, которые, по ее мнению, ничего общего с чеховским миром не имеют (сцена разговора Платонова с генеральшей, во время которой она садится к нему на колени; сцена из второго акта, ког­да Саша, жена Платонова, увидев мужа, ни с того, ни с сего снимает трусы). Рецензент счи­тает, что это неудачная попытка Глинской сделать Чехова более современным [16, с. 3].

И хотя некоторые рецензенты считают, что чеховский мир в спектакле Глинской труд­но принять к сердцу, так как он слишком идеализированный, чересчур корректный, то в целом к нему трудно отнестись равнодушно. Вполне это заключение разделяет рецензент

77

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

А. Михаляк, по мнению которой, «Пьеса без названия» это «...великолепно поставленный спектакль. Он построен из хорошо продуманных сцен, хотя некоторые из них слишком вежливы и размыты. Хотелось бы, считает Михаляк, подбросить к этому деморализован­ному миру чуть-чуть грязи, затемннить краски, чтобы до конца было как у Чехова» [17, с. 3].

Также уже упомянутый Я. Вакар в заглавии своей рецензии на постановку Глинской «Чехов безопасно правильный» очень метко охарактеризовал ее спектакль: «О спектаклях вроде «Пьеса без названия»... писать нелегко. Проект самолюбивый, роли в большинстве доработаны в деталях. Событие? К сожалению, нет, потому что постановке Глинской не хватает фантазии» [15, с. 4].

Таким образом, как следует из нашего краткого обзора, многие польские литератур­ные критики в своих трудах подчеркивают достоинства и недостатки юношеской пьесы Че­хова. Все они подчеркивают что вне всякого сомнения имеет она большое, положительное влияние на зрелую драматургию великого русского драматурга. Нельзя не отметить, что в польской литературной критике наметился путь сведения образа Платонова к образам Дон-Жуана, Арлекина [18], русского Гамлета [19]. При желании можно найти основания для такой трактовки этих образов, впрочем, их в рассмотренных работах довольно много. Между тем, Чехов сделал, кажется, всё, чтобы его главный персонаж как можно менее был похож на легендарных соблазнителей, при этом не повторяя ни одного из них. И хотя, как нам кажется, заглавный герой пьесы Чехова оказывается более сложным психологически, чем герои комедии дель арте, то с точки зрения его философских взглядов он значительно беднее, чем Дон Жуан или Гамлет.

Авторы рецензии на многие театральные постановки пьесы в Польше подчеркивают, что большинство из них поставлено вполне корректно, но как показывает театральная кри­тика, ни одна из них не может претендовать на звание великой. К сожалению, ногие из них всего лишь правильны.

Список использованной литературы

1. Bober J. Komedia rozpaczy / J. Bober // «Gazeta Krakowska».– 1988. – № 36. – S. 5.

2. Fryz-Wiecek A. Gorzka komedia ludzka, «Gazeta Krakowska» / A. Fryz-Wiecek. – 1994. – № 140. – S. 3.

3. Konina T. W dwie strony «Płatonowa» / T. Konina // «Teatr». – 1996. – № 7/8. – S. 50–51.

4. Śliwowski R. Od Turgieniewa do Czechowa / R. Śliwowski. – Warszawa: Państwowy instytut wydowniczy, 1971. – 574 s.

5. Чехов А. П. Платонов / А. П. Чехов / Перевод Адама Тарна // «Dialog». – 1960. – № 11. – С. 12–38.

6. Koenig J. W stronę «Płatonowa» / J. Koenig // «Dialog». – 1962. – № 5. – S. 115–124.

7. Guze J. Sztuka o rosyjskim Don Juanie / J. Guze // «Wspуłczesność». – 1962. – № 19. – S. 8–21.

8. Wirth A. Donjuanizm jako krytyka epoki / A. Wirth // «Nowa Kultura». – 1962. – № 37. – S. 11–19.

9. Śliwowski R., A. Czechow // Historia literatury rosyjskiej. Praca zbiorowa pod red. M. Jakуbca. – T. II. – Warszawa: Państwowe Wydawnictwo Naukowe, 1976. – S. 399–415.

10. Przybylski R. Czechow Antoni Pawłowicz. Wtajemniczenie w los / R. Przybylski // Szkice o dramatach. – Warszawa: Wydawnictwo Naukowe, 1985. – S. 141–145.

11. Krzywicka D. «Płatonow» / D. Krzywicka // «Echo Krakowa». – 1988. – № 8. – S. 11–16.

12. Miklaszewski K. «Płatonow» czyli granice swobody / K. Miklaszewski // «Dziennik Polski». –1988. – № 53. – S. 26–31.

13. Maślińska J. «Płatonоw»: iluzje erotyzmu / J. Maślińska // «Życie Literackie». – 1994. – № 42. – S. 5–9.

14. Winnicka B. Drugi Płatonow Jarockiego / B. Winnicka // «Wiadomości Kulturalne». – 1996. – № 21. – S. 16.

78

15.  Jacek Wakar. Czechow bezpiecznie poprawny / Jacek Wakar // Dziennik Gazeta
Prawna. – № 249. – 22.XII.2009. – S. 4.

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ЕКОНОМІКИ ТА ПРАВА ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2011. № 1 (1)

16.  Stankiewicz-Podhorecka Т. Przenikliwy Czechow // Nasz Dziennik. – № 304. –
30.XII.2009. – S. 3.

17. Michalak А. Galeria z Czechowa // Dziennik Gazeta Prawna. – № 251. – 24.XII.2009. – S. 3.

18. Kłosowicz J. Czechow i Arlekin / J. Kłosowicz // «Literatura». – 1977. – № 5. – S. 112– 119.

19. Pawłowski R. Rosyjski Hamlet / R. Pawłowski // «Gazeta Wyborcza». – 1996/ 29. IV. – S. 10.

У статті зроблено спробу показати рецепцію юнацької драми А. П. Чехова «Платонов» у Польщі. Аналіз критичної літератури дозволяє дійти висновку, що польські літературні критики підкреслюють у своїх наукових працях вади та позитивні якості драми, відзначаючи при цьому, що вона дає поча­ток великій, зрілій чехівській драматургії. Критики порівнюють образ головного героя п’єси з обра­зом Дон Жуана, Арлекіна, російського Гамлета. Між тим вчені слушно підкреслюють, що Чехов зро­бив багато, щоб він не до кінця був схожий на легендарних спокусників.

Ключові слова: драматургічний твір, театральна постанова, конфлікт, комедія, характер Героя, польська інтерпретація російської класики.

The paper attempts to show the reception of A. P. Chekhov’s juvenile drama «Platonov» in Poland. Analysis of critical literature leads to the conclusion that Polish literary critics highlight in their works the strengths and weaknesses of the drama, remarking that it gives birth to Chekhov’s great, mature dramaturgy. The critics compare the image of the protagonist of the play to the image of Don Juan, Arlequin, Russian Hamlet. Meanwhile, as scholars rightly stress, Chekhov did much to avoid his complete resemblance to the legendary seducers.

Key words: dramatic work, theatrical production, conflict, comedy, hero’s character, Polish interpretation of Russian classics.

Надійшло до редакції 8.02.2011.

79

ISSN 2222-551Х.  ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія «ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ». 2012. № 1 (3)

УДК 82-1.821.161.1