Головна Філологія Київського національного лінгвістичного університету КОНТАМИНАЦИЯ СУБЪЕКТНО-РЕЧЕВЫХ ПЛАНОВ В МИКРОТЕКСТЕ СО ВСТАВНЫМИ КОНСТРУКЦИЯМИ
joomla
КОНТАМИНАЦИЯ СУБЪЕКТНО-РЕЧЕВЫХ ПЛАНОВ В МИКРОТЕКСТЕ СО ВСТАВНЫМИ КОНСТРУКЦИЯМИ
Філологія - Київського національного лінгвістичного університету

АНТОНЮК О. Н.

Харьковский национальный педагогический университет имени Г. С. Сковороды

У статті розглянуто скоординованість суб’єктно-мовленнєвих планів у мікротексті багатокомпонентного складного речення (БСР), ускладненого вставленими конструкціями. Виявлено особливості взаємодії й функціонування базового речення і вставлених одиниць, що передають чужу мову. Проаналізовано зіткнення предметних і ментальних аспектів події у мікротексті БСР зі вставленими конструкціями.

Ключові слова: багатокомпонентне складне речення, вставлена конструкція, суб’єктно-мовленнєві плани.

В статье рассматривается скоординированность субъектно-речевых планов в микротексте многокомпонентных сложных предложений (МСП), осложненных вставными конструкциями. Выявляются особенности взаимодействия и функционирования базового предложения и вставных единиц, передающих чужую речь. Анализируется соприкосновение предметных и ментальных аспектов события в микротексте МСП со вставными конструкциями.

Ключевые слова: многокомпонентное сложное предложение, вставная конструкция, субъектно-речевые планы.

The article examines the coordination of the subject and speech plans in the microtext of the multicomponent composite sentences (MCS) with parenthetical constructions. It reveals the peculiarities of interacting and functioning of the basic sentence and parenthetical units expressing another person’s speech. It analyses the contiguity of the object and mental aspects of the event in the MCS microtext with parenthetical constructions.

Key words: multicomponent composite sentence, parenthetical construction, subject and speech plans.

Многокомпонентные сложные предложения (далее - МСП) со вставными конструкциями представляют собой поликоммуникативную единицу, обладающую своими дифференциальными признаками, которые проявляются в специфике структуры МСП со вставками и интонировании. В МСП со вставными конструкциями перед нами не один речевой акт, а минимум два особых речевых акта со своим речевым замыслом и подчеркиванием (актуализацией) той информации, которая передается во вставке. При этом предполагается возможность разного авторства входящих в МСП высказываний, то есть МСП со вставками может быть как моно-, так и полифонично.

В нашей работе мы рассматриваем МСП со вставными конструкциями как микротекст, так как данная коммуникативная единица, тяготеющая к смысловой замкнутости и законченности, обладает важнейшими конституирующими признаками текста: связностью и завершенностью. Это подтверждается и другими исследователями. По мнению Н. С. Ганцовской, “сложные предложения, состоящие из нескольких придаточных единиц, можно рассматривать как текст” [3, с. 130]. Л. С. Байкова отмечает, что МСП привлекаются для выражения таких коммуникативных намерений, как описание или повествование, “что позволяет говорить о способности некоторых многочленных предложений выполнять функции микротекстов” [2, с. 88].

“Автором” всех предикативных частей МСП является одно и то же лицо, и все субъектно­речевые планы в сложном предложении скоординированы по отношению к лицу говорящего. МСП со вставками может представлять собой контаминацию субъектно-речевых планов, лежащих в разных смысловых плоскостях и взаимно непроницаемых, которые способны образовать единство в коммуникативном плане и не образовывать структурно-семантического целого.

Актуальность темы определяется недостаточной изученностью МСП со вставками с точки зрения скоординированности субъектно-речевых планов. Особый интерес такой анализ представляет на материале произведений И. С. Тургенева, так как МСП со вставками весьма частотны во всех жанровых формах в творчестве писателя.

Цель исследования - выявить особенности организации субъектно-речевых планов в МСП со вставками, что позволит глубже проникнуть как в коммуникативную природу МСП, так и рассмотреть особенности функционирования вставок в составе полипредикативных единиц.

Задачи:

- охарактеризовать функции вставок, выраженных прямой, косвенной и несобственно­прямой речью, в микротексте МСП;

- рассмотреть соприкосновение предметного и ментального аспектов события в пределах МСП со вставными конструкциями.

В микротексте МСП со вставками, отражающем динамизм экстралингвистической действительности и множественность взглядов на нее, одна и та же реальная ситуация представляется с точки зрения внешнего (автор) и внутреннего (персонаж) интерпретаторов, что и создает полифонию повествования. Отсутствие взаимопроницаемости сочетающихся субъектно­речевых планов объясняется тем, что для адресанта речи (“говорящего”) его сознание, память и эмоции составляют естественный центр ориентации при восприятии окружающей действительности. Поэтому пространственно-временные характеристики ситуаций в предложении связаны с центральной позицией говорящего в речепроизводстве. “Я”-субъект выступает точкой отсчета, ориентационным центром идентификации лиц, точек пространства, отрезков времени в тексте и обеспечивает селекцию необходимых языковых средств. В МСП со вставными конструкциями, в отличие от МСП без вставок, могут быть представлены несколько “я”-субъектов, наличие которых в пределах одного синтаксического целого углубляет повествовательную перспективу, подчеркивает многоплановость описания, исключающую единый модально-временной и пространственный план.

Для передачи чужой речи существует целая система форм цитирования, а именно: прямая, косвенная и несобственно-прямая речь [9]. Коммуникативно скоординированными оказываются авторский ввод чужой речи и слова автора, следующие за ней. Таким образом, в МСП со вставкой, представляющей собой цитату в форме чужой речи, имеет место семантическая нескоординированность, которая состоит в том, что его предикативные единицы выражают две ситуации, имеющие разные координаты, что исключает наличие единого модально-временного и локального плана. Субъект, обладающий психологическим единством, вносит свои маркеры в предложение, в ассертивную, интеррогативную и императивную модальности, т. е. соотносит содержание предложения со своими координатами “я - здесь - сейчас”.

Все случаи употребления прямой речи рассматривались, в основном, в диалоге [4; 5]. Недиалогические же конструкции прямой речи, включенные в художественный текст, не подвергались столь систематическому изучению [1; 6; 7]. М. К. Милых отмечает, что “прямая речь используется автором вне диалога, чтобы закончить изложение” [7, с. 18]. При анализе вставных конструкций, выраженных прямой речью, было выявлено, что они функционируют в микротексте МСП для:

1) перевода изложения с позиций собственно авторской точки зрения на точку зрения одного из персонажей: Вылезая из кареты, он хотел было ускользнуть, пробормотав, что у него дома дела; но Сипягин с вежливой твердостью удержал его (Калломийцев подскочил и шепнул Сипягину на ухо: Ne le lachez pas! Tonnerre de tonnerres!) и повел его с собою [10, c. 78]. Чужая речь как одна из синтаксических форм вставных единиц включается в микротекст МСП, как бы оснащая, обосновывая и документируя высказывание подробностями;

2) для выделения поворотного пункта сюжетно-событийного хода повествования: Я не хочу отрицать, что действительно я вам иногда подавал справедливый повод к неудовольствию (“серые лошади!” - промелькнуло в голове Анны Васильевны), хотя вы сами должны согласиться, что при известном вам состоянии вашей конституции... [11, c. 78]. Излагаемая в МСП мысль эмфатически развивается и поддерживается вставкой с прямой речью, идущей от другого лица как реакция на сообщаемое, и интересна тем, что она демонстрирует, как в дискурсе может нарушаться основная линия изложения (принцип “машины времени”) и говорящий может достаточно далеко отклониться от неё;

3) вставные конструкции, оформленные диалогической прямой речью, создают многоголосье авторского плана: а) Потом она прибавила, грустно покачав головою, что у ней только и осталось, что вот эта дочь да вот этот сын (она указала на них поочередно пальцем); что дочь зовут Джеммой, а сына - Эмилием; что оба очень хорошие и послушные дети - особенно Эмилио... (“Я не послушна?” - ввернула тут дочь; “Ох, ты тоже республиканка!” - ответила мать); что дела, конечно, идут теперь хуже, чем при муже, который по кондитерской части был великий мастер... (“Un grand’uomo!” - с суворым видом подхватил Панталеоне); но что все-таки, слава богу, жить еще можно! [13, c. 71]; б) Вязовнин вынужден был, с своей стороны, объявить господам офицерам, приятелям мосье Лебёфа, что будучи совершенным новичком в Париже, он еще не успел осмотреться и запастись секундантом (“Ведь одного достаточно?” - присовокупил он. “Совершенно достаточно”, - ответствовал мосье Пиноше), и потому он должен попросить господ офицеров дать ему часа четыре сроку [12, c. 361-362]. В данных примерах существенно не только то, что диалогическая прямая речь позволяет сделать описание более образным, существенно то, что вставные конструкции позволяют писателю построить все изложение как бы с позиций нескольких я-“ субъектов”.

Вставки чрезвычайно насыщены в содержательном плане и часто включают разного рода замечания персонажа по поводу смысла высказывания, речевой манеры другого героя и т. д., если микротекст МСП цитирует чужую речь. Например: Вот это (она указала на Соломина) - прохладный человек, постоянный; вот этот (она погрозилась Маркелову) - горячий, погубительный человек (Пуфка высунула ему язык); тебе (она глянула на Паклина) и говорить нечего, сам ты знаешь: вертопрах! [10, с. 272]. Такие вставки отличаются большой автономностью: МСП передает речь персонажа, а вставная конструкция - ремарки автора. При этом воспроизводится и сопровождающая их эмоциональная оценка автором.

Вставные конструкции, выраженные косвенной речью, используются для усиления ретроспективного начала в повествовании. Например: Лицо господина Лебёфа приняло выражение не столько озлобленное, сколько хищное, Вязовнин замахал шпагой... (Пиноше заверил его, что незнание фехтовального искусства дает ему великие преимущества, des grands avantages!) и вдруг произошло нечто необыкновенное [12, с. 363]. В данном предложении повествование прерывается ретроспективным описанием, для которого характерен особый временной план, описываемый с позиций ориентиров в отношении плана прошедшего времени. Поэтому обращение к отдаленному прошлому в ходе повествования нарушает когнитивно­семантическую модель события.

По природе своей памяти человек не может адекватно отразить реальную действительность в воспоминаниях, где неизбежно примысливается какая-то часть информации. Воспоминание существует только в нашем сознании, это воспроизведение образов нашего прошлого, локализованных во времени и пространстве. Например: Выпив чашку горячего, как кипяток, кофе (он несколько раз, слезливо-раздраженным голосом, напомнил кельнеру, что накануне ему подали кофе - холодный, холодный, как лёд!) и прикусив гаванскую сигару своими желтыми кривыми зубами, он по обычаю своему задремал, к великой радости Санина, который начал ходить взад и вперед, неслышными шагами, по мягкому ковру, и мечтал о том, как он будет жить с Джеммой и с каким известием вернется к ней [13, с. 122]. Персонаж размышляет как участник события и имеет свою точку зрения на происходящее. Он находится внутри события. Автор же является внешним интерпретатором речи, который не связан с событием непосредственно и может находиться в любом пространстве и времени, т. е. имеет свои прагматические координаты, отличные от координат персонажа.

Особый интерес представляют собой МСП со вставкой, выраженной несобственно-прямой речью, которая не относится ни к речи воспроизведенной, как прямая, ни к речи пересказанной, как косвенная речь, и является особой формой цитации внутренней речи персонажа, якобы воспроизведенной автором [6]. В результате контаминации отдельных признаков прямой и косвенной речи несобственно-прямая речь предстает как речь “двуголосая”, исходящая одновременно от автора и персонажа. В то время как оценка описываемых событий в авторском повествовании дана только с точки зрения автора. Например: Санин понял настроение своего приятеля и потому не стал обременять его вопросами; ограничился лишь самым необходимым; узнал, что он два года состоял на службе (в уланах! то-то, чай, хорош был в коротком-то мундирчике!), три года тому назад женился - и вот уже второй год находится за границей с женой, “которая теперь от чего-то мчится в Висбаден”, - а там отправляется в Париж [13, с. 114]. Использование вставных конструкций позволяет автору передать внутреннюю речь персонажа и свои комментарии, т. е. отразить реальное протекание мыслительного процесса, многомерность человеческого сознания.

Вставные конструкции, выраженные несобственно-прямой речью, используются в микротесте МСП как прием сближения авторского повествования с речью героев. Он принадлежал именно к этой новой породе помещиков-ростовщиков, о которой упомянул Маркелов в последнем своем разговоре с Неждановым, и он был тем бесчеловечнее в своих требованиях, что лично с крестьянами дела никогда не имел - не допускать же их в свой раздушенный европейский кабинет! - а ведался с ними через приказчика [10, с. 299]. Такой способ подачи чужой речи позволяет сохранить естественные интонации и нюансы речи прямой и вместе с тем дает возможность не отграничивать резко эту речь от авторского повествования. Подобный прием И. С. Тургенев использует для подчеркивания типичных слов и выражений персонажей.

Текст допускает также соприкосновение описаний реальных и воображаемых ситуаций, т. е. пропозитивные номинации вставок, передающих чужую речь, и базовые предложения могут представлять разные аспекты события - предметный и ментальный. Ментальный аспект события предполагает фокусирование внимания внешнего интерпретатора на рациональной и эмоциональной деятельности человека в связи с данным событием. Предметный аспект отражает предметную, внешнюю и практическую деятельность, а также предметные условия этой деятельности (реальная действительность, внешняя среда, время, пространство и т. п.). Построению поликоммуникативного смыслового единства способствует переход от описания субъективного эмоционального интеллектуального состояния персонажа к описанию состояния внешней среды (или наоборот), что и создает в МСП со вставками разные смысловые планы.

Содержательная связь между “событиями вне нас” и “событиями внутри нас” в микротексте МСП со вставными конструкциями может быть выражена сочинительным союзом, соотносительным словом и т. п., например: Я слышал, как он говорил своей жене: “Ты наблюдай этого рыжего... косого. (А я и не знал до тех пор, что я кос)” [10, с. 339]. Прагматическая направленность таких конструкций - различный речевой замысел - описать внешний мир и отразить особенности внутреннего мира человека.

В следующем предложении - Эти чувства весьма похвальны - отвечал Паклин (а сам подумал: “Вишь ты! как водой меня окатила!”), - хотя с другой стороны, если сообразить... [10, с. 359] - вставка представляет собой внутреннюю речь персонажа, монолог - “некий поток сознания”. И несмотря на то, что общая направленность субъективной модальности в полном объеме реализуется на уровне всего текста, анализ её проявлений во вставных конструкциях позволяет проследить нюансы формирования модальных оттенков и выявить излюбленные приемы И. С. Тургенева, при помощи которых они эксплицируются или имплицируются в микротексте МСП.

Нескоординированность во временном аспекте, разная экспрессивно-эмоциональная и прагматическая окраска предикативных единиц, одна из которых выражает факт, виртуально существующий в сознании адресанта речи (в воспоминании, в мечтах о будущем), создают условия для образования лишь коммуникативного, а не структурного единства, несмотря на наличие сочинительного союза и отношений, типичных для МСП.

Внутренний мир человека, его мысли и эмоции, его рациональная и эмоциональная деятельность представляет собой особый мир, который другой человек воспринимает опосредованно, косвенным образом. Ментальный аспект нарушает линию повествования о событиях: Чтобы отвязаться от него (к тому же нетерпение меня мучило), я сделал несколько шагов по тому направлению, куда удалился отец; потом прошел переулочек до конца, повернул за угол и остановился [13, с. 63] - вставка представляет собой вкрапление “осколков” внутренней речи персонажа. В данном контексте базовый текст репрезентирует мир, наблюдаемый, созерцаемый с помощью органов зрения, вставка же - мир ментальный.

Микротекст МСП со вставными конструкциями - это поликоммуникативная единица, которая, хотя и может включать в себя самостоятельные вставки, обладает структурной независимостью, относительной смысловой и структурной завершенностью и является компонентом текста, формирующим концептуально значимый смысл.

Возможность присутствия нескольких субъективных пространств в высказывании одного и того же индивида находит свое отражение в языке. Своеобразным маркером смены субъективного пространства служит отсутствие таксисных отношений между компонентами микротекста МСП, представляющими актуальное и виртуальное, которые не могут обозначить одновременные или непосредственно следующие друг за другом события, так как располагаются в разных мыслительных плоскостях - информативно-логической и образной. Вставные конструкции, выраженные чужой речью, маркируют отклонение в сюжетной линии, введение иной тематической линии, смену функционально-смыслового типа речи и, безусловно, облегчают декодирование и структурирование информации.

В исследовании мы кратко касаемся вопроса о вставных единицах квазидраматургического типа, которые способны замещать жесты-регуляторы и жесты-информаторы, мимику, позу и т. д., облегчая пользователям языка переработку невербальной информации, выраженной в базовом предложении фигурами умолчания. Этот аспект функционирования вставных конструкций может быть предметом отдельного рассмотрения.

ЛИТЕРАТУРА

1. Аманалиева Ф. Б. К вопросу о функциях недиалогической прямой речи в художественном произведении / Ф. Б. Аманалиева // Функционирование языковых единиц и категорий. - Таллин, 1987. - С. 111-116.

2. Байкова Л. С. О функциях сложных предложений в речевом акте / Л. С. Байкова // Функционирование языковых единиц и категорий. - Таллин, 1987. - С. 83-88.

3. Ганцовская Н. С. О типах содержательной информации в композиционной структуре усложненных сложноподчиненных предложений / Н. С. Ганцовская // Исследования по семантике русского языка. - Кострома, 1992. - С. 130-137.

4. Зарецкий А. И. Что такое прямая и косвенная речь? / А. И. Зарецкий // Труды Воронежского университета. - Т. 59. - Воронеж, 1957. - С. 59-69.

5. Колокольцева Т. Н. Специфические коммуникативные единицы диалогической речи / Татьяна Николаевна Колокольцева. - Волгоград : Издательство Волгоградского университета, 2001. - 260 с.

6. Милых М. К. Несобственно-прямая речь в художественной прозе А. П. Чехова / М. К. Милых // Литературный музей А. П. Чехова : сб. ст. и матер. - Вып. 4. - Ростов-на-Дону, 1967. - С. 152-176.

7. Милых М. К. Синтаксические особенности прямой речи в художественной прозе / Мария Карповна Милых. - Харьков : Издательство Харьковского университета, 1956. - 168 с.

8. Чумаков Г. М. Свободная прямая речь как явление структуры языка и стилистики речи / Г. М. Чумаков // Язык : история и современность. - Луганск, 1999. - С. 147-167.

9. Чумаков Г. М. Синтаксис конструкций с чужой речью / Григорий Михайлович Чумаков. - К. : Вища школа, 1975. - 220 с.

ИСТОЧНИКИ ИЛЛЮСТРАТИВНОГО МАТЕРИАЛА

10. Тургенев И. С. Собрание сочинений : в 12 т. - М. : Худ. лит., 1976. - Т. 4 : Дым. Новь. - 480 с.

11. Тургенев И. С. Собрание сочинений : в 12 т. - М. : Худ. лит., 1976. - Т. 3 : Накануне. Отцы и дети. - 392 с.

12. Тургенев И. С. Собрание сочинений : в 12 т. - М. : Худ. лит., 1977. - Т. 5 : Повести и рассказы. - 416 с.

13. Тургенев И. С. Собрание сочинений : в 12 т. - М. : Худ. лит., 1978. - Т. 7 : Повести и рассказы. - 334 с.

14. Тургенев И. С. Собрание сочинений : в 12 т. - М. : Худ. лит., 1976. - Т. 2 : Рудин. Дворянское гнездо. - 332 с.

Дата надходження до редакції

13.10.2011