Головна Філологія Київського національного лінгвістичного університету ЭТИМОЛОГИЧЕСКИЙ СОСТАВ ЗАИМСТВОВАННОЙ И ИНОСТРАННОЙ ЛЕКСИКИ В ПОЭЗИИ УЛАФА БЮЛЛЯ
joomla
ЭТИМОЛОГИЧЕСКИЙ СОСТАВ ЗАИМСТВОВАННОЙ И ИНОСТРАННОЙ ЛЕКСИКИ В ПОЭЗИИ УЛАФА БЮЛЛЯ
Філологія - Київського національного лінгвістичного університету

Васько Р. В.

Киевский национальный лингвистический университет

Васько С. Р.

Санкт-Петербургский государственный университет

The paper examines etymological peculiarities of borrowed and foreign lexical units in the poetry of Olaf Bull (1883 -1933), an outstanding Norwegian writer. To main layers of borrowing and foreignisms in Olaf Bull’s poetry belong early Latin borrowings through contacts of the Old Germanic tribes with the Romans, ecclesiastical words borrowed during the period of Christianization, Latin and Greek lexicon borrowed during the period of Medieval science, Middle Low German borrowings through contacts with the Hansa Union, English and Italian borrowings, modern scientific terms of Greek and Latin origin.

Улаф Бюлль (1883 - 1933) - один из выдающихся норвежских писателей своего времени. Он часто называл себя Китсом[1] Норвегии. В молодости У. Бюлль изучал филологию, потом писал в газетах и сочинял стихи. Его первый сборник стихотворений ”Б1§1е” (“Стихотворения”) (1909) сразу же принес ему известность. Он находился под влиянием французских символистов и увлекался философией Анри Бергсона[2].

Современник Улафа Бюлля, знаменитый драматург межвоенной поры и критик Хельге Крог[3] написал в 1929 году статью “Лирика Улафа Бюлля”, в которой своеобразие творчества поэта осмысливал в сравнении с произведениями Хермана Теодора Вильденвея[4]. Он увидел много отличий между двумя молодыми лириками. Х. Вильденвей - импровизатор, в то время как У. Бюлль - художник вдумчивый, тщательно работающий над словесным материалом. В своих стихотворениях У. Бюлль достигает крайней сжатости и наивысшей убедительности. Он стремится к силе, точности, чистоте стиля.

Едва ли можно найти стихи, где каждая строчка была бы столь весома, каждая строфа - столь значительна. Стихотворения У. Бюлля читаются непросто, в них нет никаких поясняющих слов, переходов, и их нельзя положить на музыку. Поэту необходимо одновременно выразить так много, что цепь рассуждений подчинена лишь конечному результату, он вкладывает весомый смысл в короткие фразы.

Язык У. Бюлля напоминает нам былые времена, поскольку он поддерживал традицию в формировании строф, в употреблении слов и словоформ, как музыкальную деку для возобновления, что представлялось ему важным в норвежской лирике.

Национальный колорит сильно ощутим в большинстве стихотворений его первого сборника, тогда как поэзии, помещенные во второй сборник, отличаются интимным характером. Некоторые стихотворения Улафа Бюлля перенасыщены религиозно-философскими рассуждениями, болезненными поисками смысла жизни, а образы природы исполнены ужаса и боли. Поэт видит цель жизни в искусстве, источник силы - в природе, в национальном.

В исследовании использованы найденные нами биографические, литературно­критические и литературоведческие материалы только на норвежском языке, поскольку работ, посвященных тем или иным лингвистическим (в самом широком смысле) аспектам поэзии Улафа Бюлля, на русском языке нет. Следует отметить, что научные статьи на норвежском и других иностранных языках о его творчестве немногочисленны и разбросаны по разным специализированным изданиям и, как следствие, не всегда доступны.

Объектом исследования являются заимствованные и иностранные слова в поэтических сборниках Улафа Бюлля “Digte” и “Dikt i utvalg”.

Предметом исследования выступают лексические и стилистические особенности употребления в поэтических произведениях Улафа Бюлля заимствованных и иностранных слов.

В поэтическом творчестве Улафа Бюлля, как и в творчестве других поэтов, отражается богатство и разнообразие языка, на котором написаны произведения.

В любом языке в процессе его исторического развития неизбежно появляется значительное количество заимствованных слов. Языковой коллектив, заимствующий иноязычные слова и выражения, приспосабливает их к своим речевым навыкам, ассимилирует их. Среди заимствованной лексики лингвисты различают отдельные виды слов, хотя границы между ними довольно условны: иностранные слова и выражения, варваризмы, алиенизмы (экзотизмы), этнографизмы, регионализмы, заимствованные слова [Берков 1994; БЭСЯ 1998; Маслов 1975; Мейе 2003; Мороховский 1991; Реформатский 1996; СГГЯ 1962; Стеблин - Каменский 1953; Haugen 1976; 1982; Watkins 1995; 2000].

Тот факт, что Улаф Бюлль рос в интеллектуальной среде, знание истории культуры, философии, а также многих языков, в том числе и классических, не могли не найти отражения в творчестве поэта. Для большей выразительности и экспрессивности, интеллектуальности, эмоциональности и неповторимости своих поэтических произведений Улаф Бюлль использует заимствованные и иностранные слова, которые создают своеобразную изысканность, возвышенность и патетичность.

В нашем материале методом сплошной выборки из поэтических сборников Улафа Бюлля “Digte” [Bull 1973] и “Dikt i utvalg” [Bull 1992] зарегистрировано 609 заимствованных и иностранных слов и выражений.

Для исследования лексических и стилистических особенностей употребления в поэтическом творчестве Улафа Бюлля заимствованных и иностранных слов мы исходим из определений понятий заимствованное слово, иностранное слово, варваризм, алиенизм (экзотизм), данных проф. В. П.Берковым [Берков 1994: 63—71].

В традиции германской филологии различают заиствования в собственном смысле слова (норв. lanord, англ. loanwords, нем. Lehnworter) и иностранные слова (норв. fremmedord, англ. foreign words, нем. Fremdworter). Первые мало чем отличаются от исконных слов, если они ассимилированы в стилистическом аспекте. В нашем материале к этой категории слов принадлежат такие слова, как, напр., park, klar, natur, vin, Iwnge, pause, par, massiv, klassik, skole, olje, masse, sol, tur, fin, viol, literature, form, interesse, mark, nerver, ruiner, mur, musik, inspirere, text, kroner etc. Такие слова становятся незаметными в заимствовавшем их языке, входят в соответствующие группы исконных слов, и их былая «чужеязычность» может быть открыта только историко-этимологическим анализом, напр. embete ‘должность’ (кельт.), torg ‘рынок, площадь’ (слав.). Современному носителю норвежского языка, не являющемуся филологом, трудно и не всегда возможно определить, относится ли то или иное слово к исконной лексике или же оно было заимствовано и на данном синхронном срезе функционирует как исконное.

Вторая группа слов обладает признаками иноязычного происхождения. Эти признаки таковы [Берков 1994: 64—65]:

Фонетические, которые подразделяются на а) звуковые, б) просодические, в) звуковые и просодические одновременно. Звуковые признаки иностранных слов в норвежском - это прежде всего сочетания фонем, не свойственные языку, реже - отсутствующие в языке фонемы. В нашем исследовании к таким заимствованиям относятся, напр., Psyke, Gwendoline. Сочетание фонем /p/ и /s/, а также /g/ и /w/ в начальной позиции слова не свойственны норвежскому языку. Просодические особенности иностранных слов в норвежском - это ударение на несвойственном месте и / или нехарактерная для данного типа тонема, напр., trivialitet “пошлость, тривиальность”. Сочетание звуковых и просодических признаков, в котором представлено несвойственное норвежскому сочетание гласных (согласных) фонем и ударения может быть проиллюстрировано, напр., словом hyene “гиена”. Иностранные слова в норвежском, как правило, имеют тонему 1. Важнейшим исключением являются двусложные слова с окончанием на - е.

Орфографические, охватывающие слова, в которых выступают ряды букв и их сочетаний, которые не используется в исконных норвежских словах, напр., w, q, c, z и др. В исследуемом материале к этой группе слов относятся, напр., zobel, zenith, Socrates, Chopin, mezzaninvinduet, Gwendoline, schema, chrisantemum, plysch, horizont, Priscilla, Ralph, Darwin, Thetys, Hindukush, Ptas, mythe, Cherubim, chimpans, schakt, bronzegrind, Vermouth, chance, charmant и некоторые другие.

Морфологические, к которым относим изменение морфологического состава заимствованного слова или выражения при словоизменении в норвежском языке. В языке - источнике эти слова и выражения оформлялись при словоизменении другими, свойственными этим языкам, морфологическими показателями. Эту группу в нашем материале представляет наибольшее количество иностранных слов и словосочетаний, напр., respecten, katastrofer, Poseidons popler, monumenter, rytmer, azuren, naturen, unatur, sataniske, apetheorien, mysteriet med apen, diamanten, ur-princippet, elektroner, protoner, atomer, rytmen i naturen, trappepyramiden, livsprocessen, klorofyller, nummerets princip, murer, perlemorsglansen, myriader, paradiser, kastanjer, Cwsars circus, termometret, det resultat, arabesker, laurbwrkransers wre, panterens, romervaser и многие другие. Такое количество слов, вошедших в эту категорию, объясняется легкостью их ассимиляции в норвежском языке. Об этом процессе свидетельствуют морфологические показатели, т. е. различные словоизменительные форманты, которые, естественно, отличаются от тех, что функционируют в языках-источниках, из которых заимствуются эти слова.

Среди заимствованной лексики проф. В. П.Берков отдельно выделяет алиенизмы (экзотизмы) и варваризмы [Берков 1994: 51-52].

Алиенизмы (от лат. alienus - чужой) - термин для обозначения реалий, отсутствующих в жизни определенного языкового сообщества, в данном случае норвежцев, и характерных для быта и специфики иных народов и стран. В массиве зарегистрированных нами слов к алиенизмам относятся, напр., laurbwr «лавровое дерево» и laurbwrkranse «лавровый венок», которым в Древнем Риме награждали победителей, а также tobak «табак» - слово заимствовано из языков американских индейцев, где произрастал табак и использовался в курительных целях; после открытия Христофором Колумбом в 1492 году Америки эта культура была привезена в Европу, где и получила столь широкое распространение.

Варваризмы - не освоенные (фонетически, а часто и орфографически) слова иного языка, включаемые в родной язык. Проф. А. А.Реформатский заметил, что «такие неосвоенные иноязычные слова выглядят инкрустациями» [Реформатский 1996: 142]. В поэтическом творчестве Улафа Бюлля таких слов немало, напр., pitek-antropos, sarkofag, fantomer, Cwsars circus, memoirer, credo, Madonna, Panace, idyl, Paradis, delta, Logos, Eros, Angelus, sixpence, homo sapiens, jalousi, nekrolog, crime d’Amour, hindu и др.

Эти слова употребляются автором для создания «местного колорита», достижения большей выразительности и экспрессивности, интеллектуальности, эмоциональности, они создают своеобразную изысканность, возвышенность и патетичность, максимально приближают читателя или слушателя к описываемым автором событиям, переживаниям, размышлениям. Особенно важно сохранение таких слов при переводах с иностранных языков, где их вовсе не надо переводить, а иной раз необходимо сохранять названия, данные в чужом языке, лишь транскрибируя их [Реформатский 1996: 141], что позволяет передать своеобразие чужого языка и сохраняет норму родного.

Рассмотрение словарного состава норвежского языка показывает, что преобладающее значение в формировании словарного состава современного норвежского языка имели лексические элементы, восходящие к древнейшей индоевропейской и германской языковым общностям, а также лексические элементы, представляющие собой результат датско - норвежского словопроизводства. Это подтверждается и данными исследования лексики в поэзии Улафа Бюлля.

Однако датские лексические единицы не являются единственным источником обогащения и развития норвежского словарного состава. В словарный состав современного норвежского языка входят лексические заимствования из других языков. Это отражено и в творчестве Улафа Бюлля.

Проф. В. П.Берков различает «заимствования для себя», т. е. лексемы, используемые для обозначения явлений жизни заимствующего языкового коллектива, напр., boksing «бокс», xenofobi «ксенофобия», и алиенизмы (экзотизмы), используемые для обозначения реалий и характеризующих быт и специфику иных народов и стран, напр., C^sar. Когда говорят о языке - источнике заимствования, обычно имеют в виду язык, которому принадлежит данное слово или словосочетание. Однако лексемы очень часто заимствуются не прямо из языка-источника, а через посредство других языков. Даже древнейшие заимствования из латыни в язык скандинавских племен во многих случаях передавались от племен, непосредственно контактировавших с Римской империей, к их более отдаленным северным соседям. Важно отметить, что в очень многих случаях невозможно установить, происходило ли заимствование непосредственно из языка источника или же шло через посредство другого языка либо нескольких других языков [Берков 1994: 65-71].

А теперь проследим, из каких языков в норвежский язык заимствованы слова и выражения, которые зарегистрированы нами как заимствованная либо иностранная лексика при выборке из поэтических сборников Улафа Бюлля “Digte” и “Digt i utvalg”.

Важнейшим из источников пополнения словарного состава норвежского языка заимствованными и иностранными словами были классические языки (латинский и древнегреческий). Среди заимствованной и иностранной лексики в поэтическом творчестве Улафа Бюлля этимологически можно выделить четыре слоя, или пласта.

Первый пласт - это латынь. Некоторые латинские слова вошли в словарный состав языков германских племен - англов, саксов, ютов, фризов, франков, готов. Их усвоение было обусловлено торговыми и военными контактами этих племен с римлянами. В общескандинавский язык эти слова были заимствованы от германских племен, которые торговали со скандинавскими племенами. Именно благодаря фризам, как пишет Эйнар Хауген, а не каким-либо другим германским племенам, произошло заимствование лексики, обозначающей предметы потребления и материальной культуры Средиземноморья [Haugen 1982: 197]. К этой группе заимствований из латинского языка в поэзии Улафа Бюлля в нашем материале принадлежат такие, как vin, linje, plomme, kopp, mur, tarn.

Второй пласт заимствованной лексики в поэтическом творчестве Улафа Бюлля связан с христианизацией германоязычных стран вообще и Норвегии в частности. В эту эпоху, как и в течение многих столетий спустя вплоть до середины XX века, латинский язык был общепринятым языком католической церкви. Поэтому распространение христианства в Скандинавии создало предпосылки для соприкосновения уже выделившегося к тому времени древненорвежского языка и латинского. Это была не та народная латынь, из которой общескандинавский язык заимствовал посредством, главным образом, фризского языка некоторое количество слов. Это был церковный язык, насыщенный в значительной степени древнегреческими словами, выражающими понятия религиозно-культового характера. По данным нашего исследования в творчестве Улафа Бюлля к этой категории заимствований из древнегреческого языка посредством латинского относятся такие слова, как, напр., alter “алтарь”, engel (Улаф Бюлль употребляет это слово несколько раз в двух вариантах написания: латинском Angelus и норвежском engel) “ангел”, ark “ковчег”, djxvel “дьявол”, kirke “церковь”, messe “месса, обедня”, palme “пальма”, tempel “храм”, regel “правило”, ide “идея”, scene “сцена”, zefyr “западный ветер”. Эти древнегреческие слова проникли в норвежский язык в латинизированной форме. Из числа приведенных примеров нашего исследования назовем хотя бы engel (лат. angelus < греч. aggelos “посланец”), djwvel (лат. diabolus < греч. diabolos “дьявол”), scene (лат. scena < греч. skene “подмостки”, “навес”), zefyr (лат. zefyrus < греч. zephyros “западный ветер” от zophos “запад”) и т. д. Кроме слов церковно-религиозного характера, заимствованных в общескандинавский язык, Улаф Бюлль употребляет также и латинские слова, относящиеся к другим сферам понятий, сред них названия некоторых предметов повседневного обихода, напр., silke “шелк, шелковая ткань” (от лат. sericum “шелк”); названия растений и их плодов, возможно, введенных в кулинарную и лечебную практику христианскими монахами и миссионерами, напр., lilje (от лат. lilium “лилия”), rose (от лат. rosa “роза”) и некоторые другие, как например, общее название plante (от лат. planta “растение”),

Третий пласт заимствованной лексики из латинского и древнегреческого языков, встретившихся в поэзии Улафа Бюлля, связан со средневековой наукой. В первые века после введения в Скандинавии христианства монастыри стали не только проводниками новой религии и политического влияния папской власти, но также центрами литературной и научной жизни древнескандинавских сообществ. В них велась большая работа по переводу научных и богословских произведений с латинского языка на скандинавские, по написанию летописей, по созданию истории каждого отдельного королевства. Вся эта работа не могла не отразиться на словарном составе древнескандинавских языков вообще и древненорвежского языка в частности. В нашем исследовательском материале поэтического творчества Улафа Бюлля к этой категории заимствованной лексики относятся, напр., skole (из греч. skhole “досуг”, впоследствии “школа”, “занятия”), feber (из лат. febris “лихорадка”), sirkus (из лат. circus “арена”, “цирк”) и др.

В этой связи заслуживает внимания Konungs Skuggsjd (Королевское зеркало), поучительный диалог о хорошем поведении, написанный на древненорвежском языке в середине XIII века, в котором отец советует своему сыну изучать обычаи и языки других людей, особенно латинский и французский, но в то же время “не пренебрегать своим собственным языком” (цитируется по [Haugen 1982: 195-196]).

Четвертый пласт заимствований из классических языков в поэтических произведениях Улафа Бюлля - это научные и технические термины нового и новейшего времени, созданные из латинских и древнегреческих корней, искусственно образованные слова, которых как таковых в классических языках априори быть не могло. В нашем материале эта группа слов представлена такими лексемами, как, напр., elektriciteten, elektroner, protoner, termometret, klorofyll, organon и др. Потребность в номинации этого типа привела к тому, что такие слова есть в большинстве индоевропейских и неиндоевропейских языков, а их совокупность представляет собой то, что в лингвистике называется интернациональной лексикой.

Помимо классических, важнейшим источником пополнения словарного состава норвежского языка заимствованными и иностранными словами был средненижненемецкий язык. В нашем материале заимствования из этого языка в поэзии Улафа Бюлля представлены самой многочисленной группой слов.

Такая лингвистическая особенность объясняется тем, что в XIII-XIV веках активная торговля в скандинавских странах оказалась в руках ганзейцев, т. е. купцов из северонемецких городов (в первую очередь - Любека), объединенных в союз, получивший название Ганза (от гот., двн. hansa “группа”, “толпа”).

Связи Скандинавии с северонемецкими городами установились еще в конце XII века. В XIV-XV веках вся Скандинавия оказалась в экономической зависимости от Ганзы, которая в эту эпоху представляла собой крупнейшую не только экономическую, но и политическую силу в Северной Европе. Купцы и ремесленники из северонемецких городов массово поселялись в скандинавских городах, в результате нередко и политическая власть оказывалась в руках немецкой купеческой верхушки. В Норвегии немецкое проникновение встретило ожесточенное сопротивление, поэтому в норвежских городах немцы образовывали изолированные общины, своего рода государства в государстве. В силу таких исторических условий нижненемецкий язык (т. е. язык северонемецких городов) получил в эту эпоху широкое распространение в скандинавских городах. Он применялся в Скандинавии и как письменный язык дипломатии и торговли. На нем писались договоры, акты и всякого рода деловые документы. Он оказал поэтому значительное влияние в области лексики и отчасти синтаксиса на языки всех скандинавских народностей (кроме исландского) [Стеблин-Каменский 1953: 52-53; Haugen 1982: 199-201].

В этот период в норвежский язык вошло множество слов, обозначавших новые на то время для норвежцев понятия из сфер ремесленного производства, строительства, архитектуры, военного дела, социальных отношений, торговли, среди прочих это названия многих товаров, предметов быта и др. В нашем исследовательском матриале к этой группе слов относятся, напр., slott “замок”, peis “камин”, krig “война”, kamp “борьба” , regne “считать”, papir “бумага”, skap “шкаф”, kurv “корзина”, angst “страх”, fare “опасность”, wre “честь”, lykke “счастье”, fri “свободный”, stolt “гордый”, klok “умный”, skjenn “прекрасный”, svak “слабый”, keiser “кайзер” и др.

Заимствованные нижненемецкие слова, в частности те из них, которые употребил Улаф Бюлль в поэтических произведениях, подвергались в норвежском языке полной фонетической и грамматической ассимиляции, т. е. приводились в соответствие с фонетической и грамматической нормой норвежского языка. В результате такой переработки эти заимствованные слова не осознаются норвежцами как иностранные.

Французские заимствования

Круг понятий, выражаемых заимствованиями из французского языка, в поэтическом творчестве Улафа Бюлля довольно широк. Такие заимствования представляют собой слова, выражающие социальные отношения, различные религиозные понятия, это юридические, военные, медицинские, коммерческие и производственные термины, названия одежды, кушаний, архитектурных приемов и деталей. В нашем материале к французским заимствованиям, представленным в поэзии Улафа Бюлля, относятся, напр., Panase “панацея”, geni “способность”, “дарование”, sol “солнце”, natur “природа”, ocean “океан”, en kafe “кафе”, charmant “прелестный”, chanse “шанс”, brunett “каштановый (о цвете)”, balanse “равновесие”, original “подлинник”, jalousi “жалюзи”, baron “барон”, paradis “рай”, suve^n “суверен”, “монарх”, chimpansе “шимпанзе”, memoirer “мемуары”, “воспоминания”, gardin “гардина”, alle “аллея”, poesi “поэзия”, impression “впечатления”, fagaden “фасад”, sympathi “симпатия”, poem “поэма”, perlemor “перламутр”, fagonen “фасон” и др.

Заимствования из других языков

Английские заимствования. Творчество Улафа Бюлля приходится на период между двумя мировыми войнами, и в его поэтическом творчестве мы не встретили заимствований из английского языка. Исследователи констатируют, что до Второй мировой войны английских заимствований в норвежском языке было крайне мало [Берков 1994 : 68], тогда как в настоящее время количество таких заимствований заметно возрастает.

Мы зарегистрировали несколько примеров итальянских заимствований: Toscana “тосканский”, Madonna “Дева Мария”, piazza “площадь”, mezzanine “мезанин”. Слово zobel “соболь”, зарегистрированное нами, принадлежит к древним славянским заимствованиям. Современных славянских заимствований в поэзии Улафа Бюлля обнаружить не удалось.

Из древнееврейского языка в поэтическом творчестве Улафа Бюлля мы зарегистрировали только два слова. Это библейские лексемы из Ветхого завета: satan “сатана” и Cherubim

“Херувим” (Улаф Бюлль употребляет в своих произведениях латинское написание Cherubim, хотя в норвежском языке существует слово с тем же значением kjerub).

Таким образом, исследование выявило, что в поэтическом творчестве Улафа Бюлля используются заимствованные и иностранные слова и выражения из латинского и древнегреческого языков, обозначающие предметы быта и материальной культуры Средиземноморья, понятия религиозно-культового характера, средневековой богословской, летописной и научной мысли, а также научные и технические термины нового и новейшего времени, созданные из латинских и древнегреческих корней, т. е. единицы интернациональной лексики; из средненижнененемецкого языка, обозначающие понятия из области ремесленного производства, строительства, архитектуры, военного дела, социальных отношений, дипломатии, торговли, в частности названия многих товаров, предметов быта и др.; из французского языка, выражающие социальные отношения, различные религиозные понятия, юридические, военные, медицинские, коммерческие и производственные термины, названия одежды, кушаний, архитектурных приемов и деталей, а также единичные случаи заимствований из итальянского, древнееврейского и древнеславянского языков, что отражает развитие и контактирование норвежского языка с другими генетически близкими (родственными) и (генетически отдаленными) неродственными ему языками.

Проведенное нами исследование этимологического состава и особенностей употребления заимствованных и иностранных слов в поэзии Улафа Бюлля показывает, что наряду с общеиндоевропейской, общегерманской и исконной лексикой поэт в своих произведениях использует заимствованные норвежским языком, а также иностранные слова и выражения. Нами зарегистрированы заимствованные и иностранные лексемы, варваризмы, алиенизмы (экзотизмы), среди которых выделены фонетические, орфографические и морфологические заимствования. Наше исследование подтвердило положение современной лингвистики о том, что лексическая система любого языка является открытой, в отличие от фонологической и грамматической как систем закрытых, при этом лексическую систему образуют две подсистемы - исконная лексика и лексика заимствованная, а также иностранная.

Будучи высокообразованным в гуманитарной области человеком, знающим несколько иностранных языков, Улаф Бюлль употребляет в поэзии заимствованную и иностранную лексику для создания «местного колорита», достижения большей выразительности и экспрессивности, интеллектуальности, эмоциональности, что создает своеобразную изысканность, возвышенность и патетичность, максимально приближают читателя или слушателя к описываемым автором событиям, переживаниям, размышлениям.

Зарегистрированные нами в поэтических произведениях Улафа Бюлля заимствованные и иностранные слова принадлежат к различным пластам заимствованной лексики и к различным языкам: латинскому, древнегреческому, средненижненемецкому, французскому, итальянскому, славянскому, древнееврейскому.

Это слова высокой стилистической тональности, помимо основного предметно­логического (денотативного) значения, они обладают еще и коннотативным (дополнительным) значением и являются выразительными средствами языка на лексическом уровне. Стилистическая маркированность этих слов позволяет при употреблении их в поэтическом тексте вместе с нейтральными словами достигать поэтического эффекта, противопоставления обыденного и поэтического, повседневного и высокого.

Проведение четкой грани между стилистическим использованием иностранных слов и варваризмов затруднено, однако стилистические функции, которые они выполняют, в значительной мере идентичны. Употребление некоторых, в особенности латинских, выражений не только придает тексту возвышенный, патетический характер, но и пробуждает множество индивидуальных читательских ассоциаций и коннотаций. Особенно важно тонко подходить к переводу таких слов, иной раз полезно сохранять названия, данные в чужом языке, лишь транскрибируя или транслитерируя их.

Исследование творчества Улафа Бюлля во всем его объеме нам представляется перспективным, поскольку язык произведений поэта отражает языковую ситуацию, сложившуюся в период между двумя мировыми войнами. За шесть послевоенных десятилетий норвежский язык впитал в себя значительное количество заимствованной и иностранной лексики. Сравнение и описание лингвистической ситуации в межвоенный период и современного состояния норвежского языка обещает стать интересным исследованием, поскольку возможно было бы проследить тенденции развития лексики современного норвежского языка.

ЛИТЕРАТУРА:

Берков В. П. (1994). Норвежская лексикология. - СПб: Изд-во СПбГУ.

БЭСЯ (1998). Большой Энциклопедический Словарь. Языкознание. - М.: Научное изд-во «Большая Российская энциклопедия».

МасловЮ. С. (1975). Введение в языкознание. - М.: Высшая школа.

Мейе А. (2003). Основные особенности германской группы языков. - М.: Эдиториал УРСС.

Мороховский А. Н. и др. (1991). Стилистика английского языка. - К.: Вища школа.

РеформатскийА. А. (1996). Введение в языковедение. - М.: Аспект Пресс.

СГГЯ (1962). Сравнительная грамматика германских языков. Т.1. - М.: Изд-во АН СССР.

Стеблин-Каменский М. И. (1953). История скандинавских языков. - М.-Л.: Изд-во АН СССР.

Andersen L. A., Berge A. L., Stein I. M. (1991). Vart eget hunderar. Literaturen fra ca. 1900 - 1945. En ny realisme // Spor (Teoribok). - Oslo. - S. 63-72.

Beyer Edvard (1983). Olaf Bull // Utsyn over Norsk Litteratur. - s. l. - S. 145-146

Beyer Edvard og Harald (1996). Et stort slektledd i lyrikken// Norsk litteraturhistorie. - s. l. - S. 319, 322-325

Biografi.- http://fuv. hivolda. no og http://britannica. com

Bull Olaf (1973). Digte. - Oslo: Den norske bok-kluben.

Bull Olaf (1992). Dikt i utvalg. - Oslo: Gyldendal norsk forlag.

Dahl Willy (1984). Varen, kunsten og evigheten: Olaf Bul l// Norges litteratur. - Oslo. - v.2. - S. 256-259.

Haugen Einar (1976). The Scandinavian Languages. An Introduction to their History. - Cambridge, Massachusetts: Harvard University Press.

Haugen Einar (1982). Scandinavian Language Structures. A Comparative Historical Survey. - Tubingen: Max Niemeyer Verlag.

Kittang Atle, Aarseth Asbj0rn (1991). Lyriske strukturer. - Oslo. - S. 97-98

Watkins Calvert (1995). How to Kill a Dragon. Aspects of Indo-European Poetics. - New York and Oxford: Oxford University Press.

Watkins Calvert (2000). The American Heritage Dictionary of Indo-European Roots. - Boston and New York: Houghton Mifflin Company.

У статті розглядаються етимологічні особливості запозичених та іноземних лексичних одиниць y поезії видатного норвезького письменника Улафа Бюлля (1883-1933). До основних шарів запозиченої та іноземної лексики в поезії Улафа Бюлля належать ранні латинські запозичення, зумовлені контактами давньогерманських племен з римлянами, церковна лексика періоду християнізації, латинські та грецькі запозичення періоду розвитку середньовічної науки, середньонижньонімецькі запозичення періоду контактів з Ганзейським союзом, французькі, італійські запозичення, сучасні наукові терміни грецького та латинського походження.

В статье рассматриваются этимологические особенности заимствованных и иностранных лексических единиц в творчестве выдающегося норвежского писателя Улафа Бюлля (1883-1933). К основным пластам заимствованной и иностранной лексики в поэзии Улафа Бюлля относятся ранние латинские заимствования, обусловленные контактами древнегерманских племен с римлянами, церковная лексика периода християнизации, латинске и греческие заимствования периода развития средневековой науки, средненижненемецкие заимствоваия периода контактов с Ганзейским союзом, французские, итальянские заимствования, современные научные термины греческого и латинского происхождения.


Дата надходження до редакції

20.05.2009